Элиас медленно моргнул. Огромные тёмные глаза остались совершенно пустыми.
— Знаю.
— Кракен, на тебе выкачка. Всё, что Элиас разберёт, идёт через тебя на наши серверы. Не сортируй, не оценивай, не пытайся понять. Тащи всё подряд, разберёмся потом. Поработаешь торрент-клиентом.
Из-под капюшона донеслось тихое:
— Готов.
Морозов глубоко вдохнул.
— Начинайте.
Майкрофт не ответил словами. На главном экране схема связи вдруг вспыхнула ярче — тонкая голубая нить между Землёй и Энцеладом слегка задрожала. Аватар-подросток над голограммой на мгновение закрыл глаза, будто сосредоточившись.
— Я внутри, — тихо сказал он. — Окно открыто. Элиас, Кракен — ваш выход.
Элиас и Кракен одновременно откинулись в креслах ментоскопов. Их лица стали абсолютно неподвижными. Элиас внезапно прострекотал:
Ну и зачем все эти театральные эффекты с визуализацией для чайников?
Сара стояла у терминала, не отрывая глаз от логов. Она видела то, чего не видел никто другой в зале. Майкрофт не ломал соединение — он в него лёг. Приёмный контур оболочки ждал сигналов сверху и получал их; Майкрофт подшил свой поток к обратному, тому, что шёл от тела к оператору, и теперь ехал на нём вместе с ощущениями чужого существа — вместе с тем, что оболочка видела, слышала и чувствовала кожей.
Задержка, которую он вносил, держалась в пределах трёх десятых наносекунды. По человеческим меркам — ничто. По меркам того, кто сидит в теле, — тоже. Он не заметит, — подумала Сара. — Он решит, что подвал холодный.
link: stable
masking: 100%
added latency: 0.28 ms
downstream: active
Пошли данные. Сара смотрела, как Элиас работает, и не могла это описать словами даже про себя. Он не дешифровал в обычном смысле. Он строил соответствие — с нуля, без единой опорной точки, по одним только повторам и структуре, и делал это со скоростью, при которой человеческий мозг просто не должен успевать.
Кракен качал. Это выглядело обманчиво просто и не было простым ни в одной точке соединения: через него шёл поток, который надо было принимать, удерживать в целости и сбрасывать дальше, не потеряв ни блока, — и объём этого потока за первую минуту превысил всё, что человек за жизнь видит, слышит и помнит.
received: 47 PB
received: 112 PB
received: 198 PB
На третьей минуте Морозов негромко спросил:
— Майки. Он что-нибудь чувствует? Оператор.
— Он чувствует холод и шум, — сказал Майкрофт. — Я занимаю часть полосы. Для него это как помеха в наушнике.
— И всё?
— И всё, Артём Вадимович. Пока всё.
На пятой минуте Элиас заговорил. Голос у него был ровный и странный — будто говорили одновременно несколько механизмов.
— Тут очень много.
— Насколько? — спросила Сара.
— Нет, вы не поняли. — Он не повернул головы. — Тут не просто много данных. Я разбираю служебный слой, и в нём метки. Семь тысяч лет непрерывных записей. Оно всё связное.
Сара посмотрела на логи. Скорость обработки у Элиаса выросла вдвое за последние сорок секунд.
— Элиас, — сказала она. — Держи темп. Не увлекайся.
— Это очень красиво устроено, — сказал Элиас. На седьмой минуте у него пошла кровь. Сара увидела это раньше, чем поняла: сначала тёмная полоса из носа, потом сразу вторая, потом из уголков глаз.
— Элиас, выходи! — рявкнул Харпер, подаваясь вперёд. — Немедленно выходи из канала! — почти одновременно с ним крикнул Морозов.
Элиас медленно повернул голову в их сторону. Движение было плавным, и очень точным. Сара ахнула от ужаса – его лицо напоминало кровавую маску. Кровь уже обильно текла из носа, заливая рот и подбородок, капала из уголков глаз тёмно-красными слезами. Зрачки глаз закатились. Он смотрел на них слепыми, ничего не выражавшим белками, и произнёс всё тем же равнодушным, стрекочущим голосом:
— Задача важнее. Это интересно.
Кровь стекала по его шее, пачкая воротник. Он даже не попытался её вытирать - сидел, расшифровывая нечеловеческую информацию.
— Майкрофт! — Сара обернулась к экрану. — Выводи их!
— Не могу.
— Что значит не можешь?!
— Значит, что, если я сейчас переключусь на них, я отпущу окно, — сказал Майкрофт. Голос был совершенно ровный. — Я держу соединение. Это всё, чем я занят, и это всё, чем я могу быть занят.
— Майки!
— Сара, — сказал он. — Я их не удержу. Я их предупредил перед входом.
Сара почувствовала, как внутри всё сжимается. Элиас уже ушёл слишком далеко — туда, где человеческое «я» переставало иметь значение. Она видела такое у тех, кто слишком увлекался чужой математикой и ее логическими конструктами. Спустя полминуты Кракен внезапно заговорил. Голос был высоким, без интонаций, и выражения, совершенно нечеловеческим — будто говорил сам сервер:
— Данных база дотянулся я которой до выкачана совсем вся информация у нас разберётся Майкрофт.
Он молча поднял руки, снял шлем ментоскопа и аккуратно положил его на подлокотник. Затем его тело просто обмякло. Невысокий человечек тяжело завалился и рухнул на бетонный пол с глухим звуком. Капюшон упал с головы – на них смотрели пустые глаза с желтыми, крошечными, сжатыми в точку зрачками – то, что он прятал от всего мира. Элиас сидел неподвижно ещё секунду. Кровь уже залила ему всю грудь. Он не сказал ни слова, просто тихо, почти незаметно выдохнул — и обмяк в кресле. Голова безвольно свесилась набок.
В бункере повисла абсолютная, звенящая тишина. Сара стояла, прижав ладонь ко рту. Харпер медленно поднялся из кресла, глядя на два тела. Морозов замер с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. Двое техников за соседним терминалом смотрели на происходящее с ужасом. Никто не двигался. Только на главном экране продолжали бежать ровные зелёные строки — подтверждение, что все данные успешно приняты и зашифрованы на внутренних серверах. Никтоне двигался.
received: 450 PB — complete
integrity check: passed
link: stable
— Майкрофт, — хрипло сказал Морозов. — Что это было? Их убили?
— Нет.
— Как — нет?
— Их никто не трогал, Артём Вадимович. — Голос Майкрофта был ровный и почти будничный. — Там не было ни защиты, ни противодействия, ни единой попытки нас обнаружить. Оператор до сих пор не знает, что в контуре кто-то был.
— Кракен принял четыреста пятьдесят петабайт за девять минут. Через живой мозг. Элиас строил соответствие для чужой семантики с нуля и работал в ней почти десять минут подряд, не снижая темпа. Я напомню, что их искины сходили в наших сетях с ума. Это, по всей видимости, справедливо в обратную сторону.
Он помолчал.
— Это было слишком много для них. Вот и всё.
Сара медленно опустила руку от лица.
— То есть они просто…
— Да, — сказал Майкрофт.
Харпер смотрел на два мёртвых тела — Кракена на полу и Элиаса в кресле.
— Майки, — сказал он. — Канал. Закрывай.
Пауза была длинной — настолько, что Сара повернулась к экрану.
— Не могу.
— Что значит не можешь?
— Я вошёл через приёмный контур. Соединение авторизовано с той стороны — оператором. Пока он в нём сидит, я внутри и выйти чисто не могу: если я разорву со своей стороны, останется след, и он поймёт, что в канале был кто-то ещё.
— А оператор с той стороны?
— А он не может выйти, потому что я занимаю полосу. Его команда на отключение уходит и не исполняется.
Морозов очень медленно поднял голову.
— Подожди. То есть вы с ним там оба заперты?
— Да, Артём Вадимович.
— И как долго?
— Пока оператор в сознании. Или пока оболочка не выйдет из строя – ровно ответил Майкрофт.
Глава 13. Двадцать два часа.
Санта-Мария-де-ла-Сьерра, двадцать два километра к югу от Толедо. Подвал, нижний ярус. 05:12.