В кантине "Звёздная пыль" он впервые увидел настоящих хаттов. Двое совсем молодых представителей этой расы сидели за большим столом, окруженные охраной и рабынями. Один из них — судя по татуировкам, из клана Горги — громко смеялся, наблюдая, как его рабыня-человечка танцует на столе.
Девушка была молодой, может быть, лет восемнадцати, но ее глаза были мертвыми. Она двигалась механически, как дроид. На ее теле были следы побоев и ожогов — хатт явно любил причинять боль.
Алекс заметил, что смех хатта становился громче каждый раз, когда девушка спотыкалась или показывала страх. Это было не просто развлечение — хатт получал физическое удовольствие от ее унижения и страданий.
— Не смотри слишком пристально, — тихо сказал Гаррек. — Они чувствуют любопытство и не любят его. А этот конкретный хатт особенно жесток — на прошлой неделе он скормил своему ранкору официанта, который пролил на него напиток.
— Понял, — Алекс отвернулся, но в памяти остался взгляд рабыни — безнадежный, потухший, полный такого отчаяния, что хотелось кричать.
Позже, в мастерской, он спросил:
— Дядя, а почему хатты до сих пор используют рабов? Дроиды же эффективнее и в долгосрочной перспективе дешевле.
Гаррек долго молчал, потом вздохнул:
— Дело не в эффективности, Алекс, тут много факторов, от экономических, до особенностей психологии хаттов. Хатты не могут купить современных дроидов — санкции Республики, теперь Империи. Всё высокотехнологичное оборудование идет только через контрабанду, по тройным ценам. А рабы... рабы дешевы и всегда доступны.
— Но это же замкнутый круг. Они используют рабов, потому что не могут купить дроидов. Но не могут купить дроидов, потому что их санкционируют за рабство.
— Санкции не из-за рабов. Это лишь предлог. Всё несколько сложнее, — Гаррек налил себе еще напитка. — Хаттов устраивает, потому что они получают садистское удовольствие от власти над разумными существами. Такая у них нейрофизиология. Корпорации устраивает, потому что они продают устаревшее оборудование по завышенным ценам. Республиканских, а теперь имперских чиновников устраивает, потому что они получают взятки за "смягчение" санкций. Хатты только номинально независимы, на самом деле они давно интегрированы в общее болото.
Алекс задумался. Система была порочной, но устойчивой. Каждый участник получал свою выгоду от сохранения статус-кво.
— А что будет, если кто-то попытается это изменить?
— Попытки были, но очень давно. Последний раз во времена Руусанской реформы, — Гаррек посмотрел в окно, где мигали неоновые огни. — Республиканские идеалисты пытались силой освободить рабов. Были целые войны. Хатты покупали новых. Корпоративные реформаторы предлагали дешевых дроидов в обмен за отказ от рабства. Сенат блокировал инициативы под давлением лоббистов.
— Значит, система непобедима?
— Пока всем выгодно ее сохранять — да.
***
Алекс не поехал в квартиру к дяде, а лег спать на раскладушке в задней комнате мастерской, слушая звуки Нар-Шадаа — музыку из кантин, гул двигателей, далекие крики и смех. Но теперь он знал, что за этими звуками скрывается — боль, страдания, отчаяние миллионов существ, попавших в ловушку этого мира.
Это был мир, где моральные принципы приходилось оставлять у входа. Но это был также мир, где можно было начать претворять в жизнь его план.
Его мысли, наконец, прояснились, отогнав первоначальный шок от этого места. Он прилетел сюда работать. Его программа по проектированию кораблей была его главным активом и самым страшным преступлением. На любой легальной планете, под юрисдикцией Корпоративного сектора или Империи, простое обладание таким нелицензированным, несертифицированным ПО для проектирования кораблей класса «военный-гражданский» тянуло на промышленный шпионаж и создание угрозы безопасности. Здесь же, в этом гигантском порту контрабандистов, пиратов, наемников и полулегальных торговцев, концентрировалась его единственно возможная клиентура. Тот, кто нуждается в быстром, незаметном корабле. Кому нужно встроить потайные отсеки в корпус старого фрейтера. Кто готов платить за то, чтобы его ржавое ведро на 0.5% лучше держало гиперпрыжок и на 3% быстрее разгонялось в атмосфере. Им не нужны сертификаты Кореллианской инженерной гильдии. Им нужен результат.
Он будет кормить этого монстра — мир Нар-Шадаа — своими знаниями. А монстр, в свою очередь, даст ему деньги, анонимность и власть. Реальную власть. Власть того, от кого зависит, уйдет ли корабль от погони, доберется ли груз, выживет ли экипаж.
Завтра он не просто начнет помогать дяде. Завтра он начнет осторожно наводить справки. Кто здесь лучший, но самый загруженный механик по двигателям? У какого поставщика можно неофициально купить чипы для переразгона навигационных компьютеров? Кто из местных «бизнесменов» ищет инженера для «особого проекта»?
Его путь начинался здесь, в этой мастерской, среди запчастей и теней. Путь инженера для тех, кто живет в тенях.
За окном мигали огни рекламы, обещая удовольствия на любой вкус и кошелек. Где-то наверху, на элитных уровнях, корусантские чиновники развлекались в роскошных борделях, не стесняясь того, что их политика создает такие места. Где-то внизу, в подвалах, происходили вещи, о которых лучше не думать — пытки, убийства, эксперименты над живыми существами.
А он, Алекс Корран, бывший студент престижного института, сын честных родителей, теперь был частью этой системы. Завтра он начнет ремонтировать дроидов для контрабандистов и работорговцев. Будет улучшать корабли для тех, кто возможно перевозит наркотики. Будет молчать, когда увидит страдания, потому что вмешательство означает смерть.
Но у него не было выбора. Вернее, выбор был между двумя формами рабства. На легальных мирах его бы поработила система: контракты, лицензии, патентные войны, корпоративные советы директоров, которые отжали бы всё за бесценок, а его самого сделали бы винтиком в своем механизме. Его талант, его знание стали бы просто товаром, принадлежащим не ему.
Здесь, в этом логове порока, рабство было другим — более грубым, более кровавым, но зато честным. Здесь не было иллюзий. Плати бандитам, не смотри по сторонам, делай дело. Но здесь — и в этом была ключевая, единственно важная для него разница — он оставался хозяином. Хозяином своего знания, своего инструмента, своей репутации. В мире, где каждый второй — бандит или контрабандист, хороший, незаметный и очень-очень умный инженер стоит дороже целой банды головорезов. Дядя нашёл здесь свою нишу, найдёт и он.
Глава 2 Начало новой жизни
Первый день на Нар-Шадаа начался для Алекса неожиданно. Он проснулся от звука открывающейся двери — в мастерскую вошел первый клиент. Сквозь тонкие стены он слышал приглушенные голоса, звук инструментов и характерное жужжание активирующихся дроидов.
— Гаррек! У меня проблема с навигационным дроидом, — голос был хриплым, с акцентом дуроса.
Алекс быстро оделся и вышел из задней комнаты. По старой памяти он решил помочь дяде. Клиент оказался типичным контрабандистом — потертая кожаная куртка, покрытая пятнами от чего-то, что могло быть кровью, бластер на поясе в потрепанной кобуре, усталые глаза того, кто видел слишком много. На его руках виднелись желтые пятна — верный признак того, что он имел дело со спайсом.
— Это мой племянник, Алекс Коррен, — представил Гаррек, не отрываясь от ремонта астромеханического дроида. — помогает мне со сложными случаями.
Дурос кивнул, оценивающе оглядев Алекса:
— Капитан Зек. Мой R4 начал глючить после последнего прыжка. Без предупреждения переходит в режим гибернации. Чуть не врезался в астероид у Кесселя.
Алекс подошел к дроиду и положил руку на его корпус. Металл был теплым. Он сразу почувствовал проблему — перегрузка в центральном вычислительном кристалле и коррозия в контактах одного из энергетических узлов. Плюс явные следы самодельных модификаций, которые нарушали стандартные протоколы безопасности.