Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Челнок рассчитан на большее количество пассажиров, так что места хватит всем. Прошу занимать места, согласно приобретённым билетам, господа. Напитки и лёгкие закуски будут предложены вам позднее – позволил он себе лёгкую шутку. Когда все расселись, Цветков остался стоять. Он оглядел присутствующих и заговорил спокойно, без всякого торжества:

— Сейчас мы удалимся от Земли на расстояние около пяти тысяч километров, это минимально безопасная дистанция для... Хотя сейчас вы и сами всё увидите. Не бойтесь — перегрузок не будет, полёт будет максимально мягким.

Челнок поднялся так плавно, что почти никто не почувствовал движения. Только через панорамный участок стены, который внезапно стал прозрачным, американцы увидели, как земля начала стремительно уходить вниз. Архиепископ крепче сжал распятие и прошептал уже почти беззвучно:

— Dominus regit me…

Челнок поднялся плавно и почти незаметно, но уже через несколько секунд ускорение стало ощутимым. Стены вокруг стали полностью прозрачными, и американцы увидели, как Земля стремительно уменьшается в размерах.

— Мы сейчас разгоняемся, — спокойно предупредил Кравцов, — не пугайтесь. Перегрузки будут минимальными.

Гул стал глубже, переходя в низкий, тяжёлый вибрирующий звук, который ощущался не только ушами, но и всем телом. Челнок начал ускоряться. Земля за прозрачной стеной стремительно уменьшалась.

Сенатор Грэхем вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

— Что происходит?! — почти выкрикнул он.

— Мы разгоняемся, сенатор. Сейчас челнок уже достиг примерно 0,8 скорости света. Для нас это будет ощущаться как мягкое, но устойчивое ускорение. Не беспокойтесь, компенсаторы работают в штатном режиме, перегрузки будут минимальны.

Он сделал небольшую паузу и добавил:

— Через несколько минут корабль выйдет на крейсерскую скорость. Земля уже далеко позади. Мы движемся в сторону внешних планет Солнечной. Хотите посмотреть, как выглядит, скажем, Юпитер?

Грэхем молчал, продолжая судорожно сжимать подлокотники. Его лицо было напряжённым, в глазах плескалась смесь страха и злости.

Ускорение нарастало. Земля превратилась сначала в голубой шар, потом в точку. Челнок продолжал разгоняться с невероятной плавностью. Звёзды начали слегка смещаться. Архиепископ О’Десси шептал молитву всё быстрее. Прошло примерно минут десять субъективного времени, как ускорение сменилось явным торможением. Спустя еще полчаса, за прозрачной стеной медленно и величественно появилась огромная, покрытая полосами облачности планета. Юпитер. Большое Красное Пятно смотрело на них с холодным равнодушием, словно гигантский немигающий глаз. Рядом виднелись несколько крупнейших спутников, включая яркую, покрытую льдами Европу. Все американцы замерли в полном молчании. Сенатор Грэхем первым нарушил тишину. Голос его дрожал, но он старался сохранить сарказм:

— Очень впечатляюще. Голливуд плачет от зависти. Но, господа, давайте будем честны. Всё это тоже можно сымитировать. Хорошие спецэффекты, мощный компьютер, проекция на стены… Мы видели и не такое. Покажите нечто такое, что нельзя подделать.

Цветков посмотрел на него, улыбаясь, почти с сочувствием.

— Хорошо, Стивен, старый ты упрямец. Ты хочешь настоящих доказательств?

Он встал и подошёл к стене. Лёгким движением руки открыл небольшую нишу. Внутри висели несколько лёгких скафандров абсолютно незнакомого всем вида.

— Предлагаю прогуляться. В открытый космос. Прямо здесь, на орбите Юпитера. Страховка, тросы, гравизацепы. Кто-нибудь желает составить мне компанию? Господа, вы будете первыми из людей, кто увидит Юпитер так близко. Даже мы сюда ещё не летали. В беседке повисла мёртвая тишина. Архиепископ побледнел.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно, — ответил Цветков. — Скафандры полностью автономны, с системой жизнеобеспечения на несколько суток. Я пойду первым. Кто со мной?

Он посмотрел на сенатора. Грэхем сглотнул. Его упрямство боролось со страхом. Наконец он хрипло сказал:

— Чёрт с вами… Я пойду. Но если это трюк — вы горько пожалеете, Виктор.

Цветков кивнул без улыбки:

— Договорились.

Он взял два скафандра и протянул один сенатору.

— Надевайте. Процесс интуитивно понятен. Это технологии нечета нашим, да и вашим тоже.

Пока они надевали скафандры, остальные американцы молча наблюдали. Архиепископ О’Десси перестал молиться и просто смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами. Когда Цветков и сенатор Грэхем были полностью одеты, в салоне челнока загорелась мягкая голубая подсветка.

— Прошу в шлюзовой отсек, — спокойно сказал Цветков.

Они прошли в небольшой, ярко освещённый тамбур. Остальные пассажиры видели всё происходящее на больших внутренних экранах, которые автоматически включились по периметру салона. Внутренняя дверь шлюза закрылась за ними с тихим, тяжёлым шипением. На экранах появились надписи на английском, немецком и русском: «Шлюзование начато. Герметизация». Цветков встал у панели управления. Грэхем стоял рядом, тяжело дыша внутри шлема.

— Сейчас экипаж откачает воздух, — пояснил Цветков. — Давление будет снижаться постепенно. Не пугайтесь. На экранах в салоне отчётливо было видно, как цифры манометра медленно ползут вниз. Слышался тихий, нарастающий свист уходящего воздуха. Через несколько секунд в шлюзе воцарилась полная тишина — наступил вакуум. Архиепископ О’Дэсси, не отрываясь от экрана, вновь начал шептать молитву. Затем внешняя дверь шлюза пришла в движение. Она не просто открылась — изнутри показалось, будто она просто растворилась.

За порогом шлюза открылась абсолютная, бездонная чернота космоса — такая глубокая и чистая, что у сенатора перехватило дух. Не просто чернота, а абсолютная тьма — бесконечная, бархатная, казалось, что живая — она обняла жалкого человечка, впервые шагнувшего так далеко от своего дома. На фоне её звёзды горели пронзительно-яркими, холодными бриллиантами, рассыпанными по покрывалу вечности. Они не мерцали — они сияли ровно и неумолимо, словно напоминая, насколько человек мал и беспомощен перед этой бездной.

А над всем этим медленно и величественно плыл Юпитер. Огромный, невероятно массивный, он заполнял почти половину обзора. Его поверхность кипела в вечном движении — широкие охристые, кремовые и бледно-голубые полосы медленно плыли, закручиваясь в гигантские вихри. Большое Красное Пятно — древняя буря размером с Землю — смотрело на них, как глаз древнего божества, равнодушного и вечного. Вся эта картина была настолько грандиозной, настолько превосходящей человеческое понимание, что внутри челнока на несколько секунд воцарилась полная, благоговейная тишина. Даже дыхание казалось кощунством перед этой бесконечностью.

Цветков первым шагнул за порог. Его фигура в белом скафандре медленно оторвалась от пола и плавно поплыла в невесомости в нескольких метрах от челнока. Он повернулся лицом к шлюзу и через внешнюю связь произнёс спокойно и отчётливо:

— Сенатор, ваш выход. Не бойтесь. Просто оттолкнитесь слегка и летите ко мне.

Грэхем стоял на краю шлюза, глядя в бездонную пустоту. Его дыхание внутри шлема было громким и прерывистым. Несколько секунд он не двигался. Потом, собравшись с силами, оттолкнулся от края люка. Его тело медленно выплыло в открытый космос. В салоне челнока никто не произнёс ни слова. Все американцы молча смотрели на экраны. Сенатор Грэхем, который только что был полон скепсиса, теперь висел в невесомости рядом с Цветковым, в нескольких сотнях миллионов километров от Земли, на фоне гигантского Юпитера.

Цветков через внешнюю связь спокойно добавил:

— Теперь вы верите, Стивен? Это не спецэффекты. Это на самом деле Юпитер. Мы находимся примерно в полумиллионе километров от него. Добро пожаловать в новую реальность. Это всё на самом деле. В принципе, для стопроцентной уверенности, вы можете снять шлем и хлебнуть вакуума, но это, как мне кажется, будет уже слишком.

Грэхем молчал. Он медленно поворачивался вокруг своей оси, глядя на бездонную черноту и на огромный газовый гигант. Впервые за много лет в его голосе не было ни ядовитого сарказма, ни твердой уверенности.

1018
{"b":"982732","o":1}