Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я его уверенность разделял лишь наполовину, и лишь во второй части вопроса. Однако, смелость Владлена объяснялась очень банально: он Полковнику подчинялся чисто номинально, а так-то его руководство находилось даже не тут, и гораздо ближе к Командору.

- Господин старший лейтенант! Вы и без меня знаете причины некоторых… больничных листов ваших подчинённых, которых Командору показывать уже нельзя. Ни листов этих грёбаных, ни подчинённых. У меня есть подозрение, что результаты многих ваших учений были, мягко говоря, натянуты, и есть риск, что при Командоре что-то пойдёт не так. Что будет полная жопа, проще говоря. Я в этих ваших жужжалках не разбираюсь ни хрена, но Командор, уверен, привезёт с собой бригаду специалистов – и, если им покажется, что у вас что-то плохо, то я сделаю так, чтобы вам точно стало плохо!

И полковник подтвердил серьёзность своего намерения ударом кулака по столешнице. Графин с водой и стакан привычно подпрыгнули, но устояли; стеклянная пробка графина сварливо звякнула.

- Садитесь!!!

Владлен молча сел.

Мы с Чайкой опасливо переглянулись. Полковник это заметил и не смог удержаться, чтобы не попенять:

- И, да, майор, я поручил тебе подразделение Батькиной не для того, чтобы вы с ней лямуры крутили, а вообще для другого!!!

Леночка густо покраснела, опустив реснички. Я к наездам был более привычный.

- Так, господа офицеры! Лирику я вам высказал – теперь надо думать: как сделать так, чтобы не опозориться? Прошу высказываться.

И все мужики уставились на Леночку: по правилам самыми первыми должны высказываться самые младшие по званию. Представьте себе: на девушку навели почти десяток стволов, вызывающе разглядывая её сквозь прицел, а ей при этом надо сказать что-то умное…

Чайка не спеша встала, руками аккуратно одёрнула полы кителя – все мужики сразу включили другое мышление… и даже я.

- Господа, - начала она, - самый простой вариант такой: расставить в некоторых комнатах чучела, но чтобы наши операторы БПЛА знали, - в каких именно. Тогда скорость поражения мишеней будет максимальная из возможных. Если ваши подчинённые ещё не разучились лазить по окнам, то можно будет разыграть быструю зачистку зданий «без потерь личного состава».

Она с такой полускрытой ехидцей говорила про наши умения, что всем захотелось её пристрелить и сразу же броситься карабкаться на третьи этажи учебных коробок на полигоне, чтобы доказать, что такую ерунду мы умеем делать за минуту. Но наличие Полковника сдержало этот скрытый коллективный порыв.

Поскольку Леночка встала по личной инициативе, то и села без разрешения. В целом её идея была наглой и привлекательной – почему бы и нет? Разыграть спектакль, показать неслыханную скорость зачистки, а потом под локоток отвести подобревшее начальство в столовую…

Встал Владлен, в порядке возрастания звания:

- Идея Батькиной, конечно, неплоха. Но, быть может, у Командора есть свой сценарий учений? Если есть, то нужно обсуждать его…

Мы все уставились на Полковника. Он помрачнел:

- Про это мне не говорили… приказали встречать – и всё. А теперь уже не спросишь: очередной сеанс подпространственной связи начнётся тогда, когда он будет уже на базе…

Встал ротный Эйтель, капитан, гладко выбритый и подтянутый. Заговорил сухим голосом, словно бухгалтер:

- Считаю, что предложение госпожи Батькиной надо принять в работу. Подготовить манекены – дело несложное, и при этом мы покажем готовность к учениям. Нужно отобрать лучших бойцов и сегодня же провести с ними учебную тренировку на предмет проникновения в окна: они будут нашей основой в день приезда Командора – независимо от того, какой будет сценарий учений. Также в учебных строениях надо провести уборку, чтобы там не осталось бытового мусора…

С этим тоже спорить смысла не имело: если на глаза Командору попадутся окурки и брошенные презервативы, то у него может сложиться превратное мнение о том, как ведётся наша боевая подготовка.

- Раз уж я единственный майор среди ротных, то, стало быть, мне придётся заняться тренировкой «штурмовой группы», - сказал я, встав. – Пусть каждая рота выделит мне по два отделения, со всем снаряжением. Во время учений будем делать так: даже если Командор отдаст приказ штурмовать «жилые здания» конкретной роте, наша штурмовая группа всё равно должна кидаться вперёд… Ей придётся играть за все роты!

- Берг, распорядись, - кивнул Полковник в сторону комбата, а потом повернулся к штабистам. – Оформите подготовку штурмовиков как часть плана общей подготовки – и быстро! Вчерашним днём! Позавчерашним! Чтобы тот, кто сунет нос в ваши бумаги, сразу видел, что у нас всё идёт только по плану! И чтобы подготовка манекенов тоже была предусмотрена ещё в прошлом году!

- Слушаюсь, лэр!

- Слушаюсь, лэр!

******************

И вот я снова возле учебных «домиков». Передо мной кое-как выстроились 8 отделений: бойцы очень тяжело делают шеренги, когда рядом – «чужие»: всё же безупречная идеальность достигается лишь тогда, когда справа-слева от тебя – знакомые рожи. А пока что моё новое подразделение очень сильно смахивало на партизанский отряд, благо экипировка тоже отличалась: почти половина бойцов держала на плечах стальные трубы и мотки верёвок, а остальные явились налегке, не считая, разумеется, стрелкового оружия.

Был тут и Майк: по крайней мере, я помнил, что в училище нас гоняли на штурмовке только так, и он ещё не должен был забыть, как по окнам лазить – поэтому я и потребовал, чтобы он вошёл в состав штурмовой группы.

- Что это у вас за оглобли? – спросил я одного бойца, кивнув на его плечо.

- Штурмовой крюк-кошка «Турист», лэр!

- А что, у нас и такие есть? – изумился я. – А зачем мы тогда на учениях крюки руками забрасывали?

- Не могу знать, лэр!

«******!!!», - подумал я, поскольку вслух говорить такие слова считается неприличным. Даже вдали от столицы.

Так-то понятно: если мы будем кидать крюки вручную на виду у Командора, то он сгоряча может подумать, что у нас плохое техническое обеспечение, и кого-то за это нагнуть. Но, ёлки-моталки, с любой техникой надо сперва научиться обращаться, а у нас в запасе – аж половина дня! Кстати, осенью и темнеет пораньше…

- Кто умеет обращаться с этой хренью? – спросил я.

Строй дружно молчал и, кажется, даже плотнее сомкнул свои ряды. Или и правда никто не умел, или включили первую армейскую заповедь.

- Неужели никого никогда не учили?! Да быть такого не может!!!

- Кажись, несколько лет назад приезжали инструкторы,.. – прокашлявшись, неуверенно сказал один из уважаемых «стариков». – Но с тех пор некоторые из обученных перевелись, а у нас недавно были тяжёлые потери… Если бы сразу поискать тех, кого учили, и кто ещё остался в части… в базах данных должны же быть записи…

От такой информации я получил жуткий приступ лютой безнадёги.

- Тогда ты! – показал я пальцем на этого же бойца с трубой. – Десять шагов вперёд!

Тот послушно отсчитал нужное количество и оказался лицом к трёхэтажному домику.

- К бою товсь!!!

Боец снял с плеча «трубу», сбросил к ногам моток тонкой верёвки, проверил её крепление к крюку, насаженному в «трубу» по самое некуда. Глянул на меня вопросительно:

- Готов, лэр! Заряжать?

- Раз не заряжено – значит, не готов!

Солдат вытащил из кармана ярко-красный пиропатрон, задумчиво повертел трубу, нашёл и дёрнул затвор, неумело вложил пиропатрон в открывшуюся ячейку, закрыл затвор.

- Готово, лэр! – ответил он не очень убедительно.

- Тогда забрось крюк в окно третьего этажа!

Боец прицелился, подёргался:

- Не стреляет, лэр!

- Значит, есть предохранитель…

Я подошёл к несчастному, осторожно взял «трубу» в свои руки, оглядел:

- А если так… ага, есть щелчок… проверяем…

Бухнуло, конечно, не так, как гранатомёт, но, хотя я морально и готовился, всё равно получилось неожиданно. Ствол я держал почти вертикально: крюк стартанул вверх, едва не вырвавшись из рук, а бухта верёвки принялась уменьшаться прямо на глазах – петля за петлёй. Я глянул в небо: итить твою мать!!!- крюк был рассчитан на то, чтобы его забрасывали или на небоскрёбы, или на вершины горных обрывов!

877
{"b":"982732","o":1}