Я почувствовал себя рядом с ним таким незрелым, зелёным и ничтожным, что не смог вспомнить, что уже сам стал и майором, и командиром роты: осталось лишь робкое чувство покорности перед гневом и насмешкой вышестоящего начальника, преподавателя.
- Нужно было сбросить с крыши конец верёвки, господин майор. Что не так?
- Зачем Вы заставили лезть человека на крышу? Крюк на другом конце той верёвки валялся на земле, с другой стороны здания: надо было просто обойти дом и потянуть верёвку на себя. В чём проблема-то?
- Конец на крыше зацепился бы: там же узел был…
- Лейтенант, Вы, извините, дурак? Узел – это не раскладной крюк: чего ему цепляться-то? Он ведь лежал на крыше, а они там абсолютно плоские, как канцелярский стол, и никаких заграждений по краям нет: это ведь не жилые дома, а просто бетонные коробки… Да Вы сами проверьте!- дёрните верёвочку – и её другой конец сам с крыши свалится, даже если на нём будет узел размером с футбольный мяч. Какого чёрта людей гонять, если самое простое решение не опробовано? – сначала ведь головой подумать надо…
Я проснулся в липком поту, с холодным спазмом в животе. Руки дрожали, а ноги были готовы сами бежать на полигон, чтобы опробовать совет Майора. Вот так люди курить и начинают, чтобы с ума не сойти! Или даже бухать…
А на утро я встал весь разбитый… Блин, неужели из моих бойцов никто не сообразил попробовать сделать так, как мне Майор во сне посоветовал? Мы все и правда такие дураки, или бойцы просто решили не высовываться, не умничать, а потом втихаря надо мной ещё и посмеивались? Или у них при командирах мышление отключается напрочь?
Итак, если отбросить всю лирику, то что мы всё-таки имели к утру следующего дня?
Немного: жалкие попытки отладки взаимодействия между подразделениями БПЛА и нашими. Я уже рассказал читателю, как выстраивались связи между моей ротой и группой Батькиной, но ведь у нас были и другие роты, и была группа Владлена – и они тоже что-то пытались отрабатывать… Плюс судорожная попытка научиться за несколько часов штурмовать здания с помощью крюков с пиротехническим выбросом.
Меня терзало смутное сомнение, что теория взаимодействия пехоты с подразделениями БПЛА создана давным-давно и без нас. Но при этом в нашу часть не прислали даже плёвенькой шпаргалки на эту тему – только толпу девиц сомнительной социальной ответственности и с нулевым боевым опытом. Почему? – то ли нашему Командору кто-то козлил с немыслимых космических верхов, то ли высшие штабы оказались настолько неповоротливыми, что не дотумкали до такой очевидной вещи, то ли Мать-Земля не желала быстрого развития военных структур удалённых планет, которые трудно контролировать – кто бы мне это уточнил?
Что касается бутылок на крышах «домов» для учений, то мне рассказали, что они там копились с немыслимой древности – с тех времён, когда ещё не было проблем с пиратами, и когда на нашей территории располагалась «обычная» войсковая часть. И даже строители могли что-то оставить: они тоже люди. Так что уровень трезвости в нашей части едва ли был ниже среднего, хотя я и поймал накануне любителей солдатского парфюма. По крайней мере, залётов перед Командором по части пьянки можно было не опасаться с высокой вероятностью. А 100% гарантии не смог бы дать даже сам Господь Бог…
Ближе к обеду нам объявили парадное построение. Осеннее небо серо хмурилось, ледяной ветерок пытался трепыхать флаг Звёздной Конфедерации, а наши стройные ряды кропил мелкий холодный дождик – но мы стояли твёрдо, прямо и даже без зонтиков. По счастью, время построения выверили очень точно: минут через десять в центр плаца начал осторожно снижаться флайер, замалёванный эмблемами так, что не оставалось ни малейшего сомнения: к нам прилетел авторитет, выше которого – лишь Сам Господь Бог.
Бронированная дверца откатилась вбок, и пред нами предстал сам Командор.
Да, годы, годы: они никого не щадят… Дедок был ещё крепок, да только его волосы стали почти белыми, а походка сделалась не такой лёгкой и пружинистой. Он шагал не сутулясь, но тяжесть прожитых годов на его плечах ощущалась почти физически, и я уже не мог себе представить, что сейчас он бы стал открывать двери вместе с дверными косяками. Только аура высокой власти по прежнему ощущалась столь же явственно, как и десяток лет тому назад.
- Здравствуйте, бойцы!!! – рявкнул Командор безо всякого матюгальника так, что даже полотнище флага испуганно дёрнулось.
По правую руку от него стоял наш Полковник: он сделал нам знак выпученными глазами не хуже заправского дирижёра, и мы в один голос, подчиняясь движению его бровей, дружно отозвались:
- Здрав… жлам… Ко… ман… дор… лэр!!!
- Поздравляю вас с успешной операцией на Джорджии!!!
Ну, не совсем успешной, но хорошее слово и собаке приятно.
- Ураааааааааа!!!.... Ураааааааааа!!!.... Ураааааааааа!!!.... – провыли мы в ответ, не сводя глаз с управляющего нами Полковника.
- Завтра с утра жду вас всех на учениях!!! И да поможет вам Господь Бог!!! – Командор вскинул ладонь к берету, натянутому по-молодецки, с перекосом на левое ухо, и мы дружно повторили его жест.
А у некоторых от таких его торжественных слов невольно поджались тестикулы, поскольку он сказал «вам», а не «нам». Похоже, у Командора имелась некая договорённость с Господом Богом, и ему Его помощь не требовалась…
Итак, высокое начальство после дальней дороги распаковывало чемоданы и трапезничало в нашей столовой, причём отнюдь не перловкой, не спеша настраиваясь на завтрашний день. А начальство местное собрало сходняк ближнего круга в числе тех же заинтересованных лиц, которые фантазировали, как гостей встречать нужно.
На этот раз первое слово ждали от командира части, раз уж он удостоился чести отобедать с приехавшим гостем, а обед среди высокого начальства немыслим без некоторой дозы спиртного исключительно в лечебных целях. Неужели Командор не раскололся, что он ожидает от нас увидеть завтра?
Начальник части сидел, водрузив локти на стол и подпирая покрасневшее от выпивки лицо руками. При этом он слегка покачивался, навевая на нас беспокойство: то ли упился человек так, что еле-еле на локтях балансирует, то ли в сильном шоке. Увы, второй вариант оказался истинным…
- Это капец… Это капец… Это капец,… - начал повторять наш полковник как заведённый.
Что за чёрт?! Командир не должен вот так раскисать перед подчинёнными! Даже если на часть напала дивизия пиратов, усиленная танковым батальоном и ударными вертолётами. У нас в помещении, к слову, находятся почти дети: какой пример Леночке подавал наш славный Полковник?! – пьяного тюфяка, да и только!
- Что случилось, лэр?! – подал голос начштаба. – Что с Вами?! Скажите толком!
- Командор не один приехал, - начальник части поднял, наконец-то, голову, а локти сложил на стол. – Он привёз с собой взвод отъявленных головорезов, с которыми когда-то десантировался на пиратскую планету.
- Вы говорите так, как будто его бойцы будут штурмовать нашу часть, - сказал начштаба. – Для чего они прилетели с ним?
Кстати, интересный момент: начштаба разговаривал с начальником части исключительно деловым тоном – дружеских отношений у них не сложилось. Штабист был сухарём и формалистом из дойчей, а наш полковник – человеком с душой нараспашку, понюхавшим пороха. Ну, хотя бы не грызлись…
- Для чего прилетели? Да для того, чтобы с нами в войнушку поиграть! Завтра они на полигоне станут изображать пиратов, захвативших посёлок, а мы должны будем их зачистить…
Эхма! Моя идея удивить гостя заскакиванием в окна с помощью штурмовых крюков после такой информации выглядела, мягко говоря, по детски наивной: ну, залезет наш боец по верёвке в окно – и сразу вылетит назад, ускоренный пендалем. Про спецназ Командора ходили геройские слухи: мол, они умеют и кирпич головой разбить, и стопку кирпичей – ребром ладони. Стреляют мгновенно и метко: хоть из стрелкового оружия, хоть из учебного пейнтбольного. Звери, одним словом.