Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Именно поэтому они нам и нужны, — сказал Майкрофт.

— Вот именно поэтому мы к ним и не пойдём! — Ярош хлопнул ладонью по столу. — Вы соображаете, что вы предлагаете? Мы к конкуренту придём и скажем: у нас проблема, помогите. Да они через два дня будут знать, в каком мы положении, а через неделю выкатят счёт.

— Выкатят, — согласился Майкрофт.

— И что?

— И вы его оплатите, Иван Петрович. Это называется цена вопроса.

Цветков негромко фыркнул.

— Иван Петрович, а вы чего ожидали? Что союзников нам выдадут приятных?

— Я ожидал, что нам их вообще не выдадут, Виктор Сергеевич. Я вот сейчас сижу и думаю: мы час назад решали, не съесть ли нам собственных детей, а теперь обсуждаем, не позвать ли инквизицию. У меня в голове это плохо помещается.

— В моей тоже, — сказал Волков.

Он смотрел на карту с двадцатью четырьмя ползущими метками.

— Майки. Ты понимаешь, что предлагаешь? Мы пятнадцать лет строили мир, в котором мы одни наверху. Теперь ты предлагаешь сесть за стол с теми, кого мы с этого стола убрали.

— Понимаю.

— И что я им скажу? Что я скажу Церкви, у которой мы заморозили и отжали активов на… а и правда, на сколько?

— В ликвидных активах примерно на миллиардов сто… - начал было Морозов.

— Правду, — перебил Майкрофт. — Правда у нас в кои-то веки на нашей стороне, Анатолий Дмитриевич. Пользуйтесь, пока она есть.

— Не сработает, — сказал Сагинтаев. — Даже если они поверят. Вы понимаете, чего они запросят за вход?

— Не знаю, Даурен Кайратович. У меня нет модели этих людей. — Аватарка развела руками. — Мне не с чем сравнивать. Организация существует двадцать веков и пережила все государства, с которыми имела дела.

— Оценка хоть какая-то есть?

— Коридор. От того, что мы сочтём дорогим, до того, что мы сочтём немыслимым. С уверенностью могу сказать одно: первое, что нам назовут, будет немыслимым нарочно.

— Это и я могу сказать, — буркнул Ярош.

— Разумеется, можете. Поэтому я и не пытаюсь предсказать цифру. Я говорю о другом.

Майкрофт помолчал.

— Они запросят не деньги. Деньги они и так заработают. Они запросят статус — что-нибудь, что вернёт им положение, которое мы у них отняли. И вот это вам будет тяжелее отдать, чем любую сумму.

Сагинтаев медленно кивнул.

— Вы имеете в виду Орден.

— Орден – это точно. Ещё может, контроль над образованием. Может, то, до чего я не додумался, потому что мыслю как бухгалтер, а они — как династия.

— И вам не противно? — спросил Ярош.

Аватарка помолчала.

— Иван Петрович, — сказал Майкрофт, — вы напрасно ищете здесь чувства. Давайте я вам лучше расскажу, как это делают те, кто умеет.

— У Англии, — сказал он, — нет ни постоянных друзей, ни постоянных врагов. У Англии есть только временные союзники и постоянные интересы.

Он обвёл их взглядом — хотя смотреть ему было нечем, но все семеро почувствовали, что он обвёл.

— Это сказал лорд Пальмерстон в палате общин в тысяча восемьсот сорок восьмом году. Англичане следовали этому принципу двести лет и за эти двести лет успели повоевать против каждого, с кем до этого воевали вместе, и вместе с каждым, против кого воевали до этого. Их за это не любили.

Он помолчал.

— Но они выиграли обе мировые войны, а те, кто искал настоящих друзей, — нет.

— Вы предлагаете нам стать англичанами, — сухо сказал Сагинтаев.

— Я предлагаю вам перестать выбирать союзников по симпатии, — сказал Майкрофт. — Церковь нам не друг. Церковь нас ненавидит, и, честно говоря, у неё есть основания. Через двадцать лет мы с ней опять будем резаться по всему миру, и Орден опять положит наших людей где-нибудь в Джайпуре.

Он сделал паузу.

— Но у неё есть приходы в ста девяноста странах, своя разведка, свои боевые подразделения, ну сильно хуже наших, и, главное, репутация, которой у нас нет. Она может привести за стол Вашингтон, Париж и Дели. Мы — не можем.

— А Пекин? — спросил Волков.

— Пекин придёт сам, когда увидит, кто уже сидит. Китайцы читали лорда Пальмерстона внимательнее нас.

Волков долго молчал. Потом встал и прошёл вдоль стены — шесть шагов туда, шесть обратно.

— Виктор Сергеевич, — сказал он. — Ваше мнение.

Цветков пожал плечами.

— Мне девяносто один год, Анатолий Дмитриевич. Я в сорок восьмом году родился, я ещё Хрущёва застал. Я вам так скажу: мы с американцами в сорок первом были союзниками, а в сорок шестом уже нет, и никто не удивился. Ничего нового нам не предлагают. Просто раньше мы это делали против кого-то, а теперь придётся против чего-то.

Он посмотрел на карту.

— Мне не нравится. Но мне и всё остальное сегодня не нравится.

— Даурен Кайратович?

— Мне придётся объясняться дома, — сказал он. — У нас не очень-то любят Ватикан.

— Вам и не придётся ничего особо говорить, — сказал Майкрофт. — Это не союз. Это координационный центр по техническому вопросу.

— По какому?

— По вопросу противокосмической обороны.

Сагинтаев иронически хмыкнул.

— Вот с этой формулировкой я, пожалуй, объяснюсь в парламенте.

— Иван Петрович?

Ярош тяжело вздохнул.

— Я против, — сказал он. — Я лично, по-человечески, против. Я знаю, что латиняне устраивают. Но я не вижу другого варианта, а значит, я за. Пишите, что единогласно.

Волков сел.

— Тогда так, — сказал он. — Поставки продолжаются в прежнем объёме. Ничего не меняется, ни одна квота, ни один график. Пока мы не готовы — мы примерные партнёры.

— Принято, — сказал Сагинтаев.

— Второе. Нашему разговору я присваиваю гриф секретности вне классификаций. Для всех присутствующих будет установлен ментальный блок на разглашение полученной здесь информации. С момента установки вы не сможете сознательно передать её кому-либо — ни устно, ни письменно, ни через цифровые каналы. Сам факт разговора также будет закрыт. Простите, коллеги, вы сами всё понимаете.

— А оператор, Анатолий Дмитриевич?

— А оператору сотрёт память Майкрофт.

— Принято.

— Третье. Майкрофт, с сегодняшнего дня на тебе планирование операции. Мне нужны сроки, носители, схема одновременного залпа и список всех, с кем придётся договариваться.

— Работаю с одиннадцати часов сорока минут.

— И четвёртое. — Волков положил ладони на стол. — Первый контакт с Ватиканом. Артём Вадимович.

Морозов поднял голову.

— Я?

— Вы. Не я и не Виктор Сергеевич. Если поедет кто-то из нас, это будет капитуляция ещё до разговора. Поедете вы: достаточно высоко, чтобы говорить всерьёз, достаточно низко, чтобы ничего не значить официально.

— Анатолий Дмитриевич, у меня нет ни одного канала в Ватикан.

— У вас есть Мендоса, — сказал Волков.

Морозов замолчал.

— Я читаю ваши отчёты, Артём Вадимович, — сказал Волков. — Все девять лет. Даже те, которые вы пишете так, чтобы их не читали.

Разошлись в половине второго.

Сагинтаев и его зам ушли первыми — им ещё ехать до Кольцово и лететь. Ярош задержался в дверях, что-то договаривая председателю Совбеза, потом тоже вышел.

Морозов начал складывать бумаги.

— Артём Вадимович, — сказал Майкрофт.

Морозов поднял голову. Волков и Цветков стояли у дальнего конца стола — Волков уже надел пиджак.

— Задержитесь, пожалуйста. Анатолий Дмитриевич, Виктор Сергеевич — вас тоже.

Волков посмотрел на экран.

— Что такое?

— Я час назад сказал, что мы можем справиться, — сказал Майкрофт. — Это было не вполне честно.

Цветков медленно опустился обратно в кресло.

— В смысле — не вполне?

— В смысле, что я умолчал. Я сказал, что нужны позиции в южном полушарии и что нужен Ватикан. Всё верно. Но этого недостаточно, и я знал, что недостаточно, когда говорил.

Волков снял пиджак и положил на спинку.

— Продолжай.

— Одновременный залп по двадцати четырём целям, — сказал Майкрофт. — Я показывал схему. Там есть дефект, и я его не озвучил.

1162
{"b":"982732","o":1}