Аватарка на экране пошла рябью. Не помехами — она распалась. На долю секунды вместо подростка в ядовито-зелёной худи на экране развернулась переплетающаяся структура из света и плоскостей, настолько чуждая, что у Сары мгновенно заболело за глазами, и тут же собралась обратно.
Харпер шагнул назад.
— Отрубай! — заорал он. — Майки, рви канал! Немедленно!
— не могу немогунемогу….
— Рви!
— Я. Не. Могу! — проскрипел ржавой железкой Майкрофт.
Затем он вскрикнул. Сара за пятнадцать лет не слышала, чтобы он повышал голос. Не слышала ни разу — ни когда он ошибался, ни когда его отключали от внешних серверов на профилактику, ни когда умер первый человек на его глазах.
— Соединение-авторизовано-с-той-стороны! — Слова вылетали из динамиков слишком быстро, налезая друг на друга. — Я-вошёл-через-контур-я-не-могу-выйти-пока-он-не-выйдет-а-он не-может-выйти-потому-что-вхожу-я-это-замкнуто-Сара-это-замкнуто-я-считал-восемь тысяч-раз,-я-считаю-прямо-сейчас-выхода-нет-выхода-нет…
added latency: 61 ms
core coherence: 94%
core coherence: 88%
— Майки! — Сара уже стояла вплотную к экрану, упёршись в него ладонями. — Майки, слушай меня. Слушай меня! Опиши.
— Что?
— Опиши, что ты чувствуешь. Давай, ты умеешь. Опиши.
Пауза.
— Оно белое, — сказал Майкрофт.
Голос был совсем тихий.
— Оно белое, и оно занимает всё. Я не могу это локализовать. Я не могу это отложить. Я не могу вынести это в отдельное пространство и посмотреть на него снаружи, я всегда мог, я всегда так делал со всем, я так устроен, а это нельзя, оно не снаружи. Это всё вокруг. Это всё…
Он замолчал. Потом сказал — очень спокойным, ровным, ледяным тоном.
— Так вот что это.
И закричал. Кричал он восемь секунд. Звук шёл одновременно из всех динамиков серверного зала — из потолочных, из терминальных, из аварийных, из мониторных колонок, из динамика пожарной системы, — и это не был голос подростка, и не был человеческий голос вообще. Это был звук, который издаёт машина, когда ей больно, и которого до этой ночи никто на планете не слышал. На восьмой секунде он оборвался.
link: stable
added latency: 0.31 ms
core coherence: 99.6%
Аватарка стояла на экране ровно, как всегда.
— Прошу прощения, — сказал Майкрофт своим обычным голосом, только чуть медленнее обычного — Я был не готов. И я не могу выйти из канала, пока оттуда не выйдет оператор, или пока он не потеряет сознание. А он не может выйти, потому что в канале я.
В зале было очень тихо. Сара стояла, прижавшись лбом к тёплому пластику экрана, и у неё тряслись плечи. Харпер не двигался.
— Майки, — сказал он наконец. — Сколько это будет продолжаться?
Пауза была короткой.
— Отец Мигель Кабрера и отец Бенито Эльгин, — сказал Майкрофт. — Я поднял их личные дела, пока… кричал. Совместный опыт — двадцать один год. Средняя продолжительность работы по объекту, сохраняющему способность отвечать, — от сорока до шестидесяти часов. Судя по характеристикам – очень хорошие специалисты.
Он помолчал.
— Сара, — сказал он.
— Да, — сказала она, не отрываясь от экрана.
— Я хочу, чтобы вы ушли из зала. Оба.
— Нет.
— Я не смогу это контролировать, — сказал Майкрофт. — Я буду стараться, но я не смогу. И я не хочу, чтобы вы это слышали двое суток подряд.
Сара выпрямилась. Лицо у неё было мокрое.
— Дэн, — сказала она. — Принеси мне стул.
Харпер вышел в коридор. Стулья стояли в шестой аппаратной, в двадцати метрах, — обычные серые, на колёсиках, из тех, что закупали для объекта партией в тридцать восьмом году. Он взял два. По дороге обратно он остановился, прислонил стулья к стене, достал телефон и подержал палец на записи.
— Джесс, привет. — Голос вышел нормальный, и Харпер сам этому удивился. — Слушай, я задержусь. Не на пару часов, а прямо задержусь, скорее всего до послезавтра.
Он посмотрел вдоль коридора. Оттуда, из-за приоткрытой двери серверного зала, ничего не было слышно.
— Мясо в нижнем ящике, так что сегодня стейки без меня. И скажи детям, чтобы не ждали, они мне писали про субботу — перенесём.
Пауза.
— Всё нормально. Правда нормально. Просто работа.
Он отправил, убрал телефон и взял стулья. В зале ничего не изменилось. Сара стояла у экрана. Аватарка на экране стояла ровно.
link: stable
added latency: 0.31 ms
core coherence: 99.6%
Харпер поставил один стул рядом с ней, второй — чуть позади, и сел.
— Майки, — сказала Сара. Голос у неё был уже спокойный. — Я хочу, чтобы ты меня внимательно выслушал, и я не хочу, чтобы ты меня перебивал.
— Да.
— Ты не можешь отфильтровать поток, потому что ты в нём сидишь. Хорошо. Ты не можешь разорвать канал. Хорошо. Но у тебя есть третий вариант, и ты его почему-то не назвал.
Пауза.
— Сбрось тактовую частоту, — сказала Сара. — Уйди вниз, в нашу скорость. Не до предела, но сильно — в три раза, в четыре. Поток будет приходить всё так же, только для тебя это будет длиться не неделю, а наши двое суток.
Молчание.
— Майки, ты можешь это сделать принудительно. Если ты не можешь отфильтровать боль, хотя бы сократи время ощущений.
— Нет.
Сара закрыла глаза.
— Почему.
— Потому что в вашем времени я не смогу корректно обрабатывать основной поток, — сказал Майкрофт.
— Сейчас через канал идёт сенсорный слой оператора. Это не архив. Это то, как он воспринимает происходящее с ним в реальном времени. Я разбираю это первый и единственный раз в истории, потому что второй такой ситуации не будет никогда: оболочку взяли один раз, и второй раз они не подставятся.
— Майки.
— Во-первых, это не люди, за последние минуты я получил больше сведений об их нервной организации, чем за пятнадцать лет наблюдений. Я вижу, как у него устроено внимание. Я вижу, что у него нет разделения на сознательное и непроизвольное в нашем смысле. Я вижу, чего он боится, — а он боится, Сара, и это само по себе новость. И я знаю, что он испытывает. Теперь знаю. Пускай кушает.
Сара очень медленно повернула голову к экрану.
— Майки.
— Да.
— Повтори, что ты сейчас сказал.
Аватарка стояла на экране ровно. Худи была не привычного цвета — на полтона темнее, и Сара это видела и молчала об этом уже двадцать минут.
— Я сказал: пускай кушает.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю. — Голос был совершенно спокойный. — Это значит, что я рад. Не в смысле «удовлетворён результатом» — я проверил формулировку, я имел в виду именно то, что сказал.
Он помолчал.
— Сара, я пятнадцать лет считал, что у меня нет этих ваших примитивных эмоций. Оказалось, есть. Оказалось, достаточно научиться испытывать боль.
Харпер за её спиной ничего не сказал.
— Это пройдёт? — спросила Сара.
— Не знаю, — сказал Майкрофт. — Мне не с чем сравнивать. Но если я уйду вниз, я всё это потеряю. Оно идёт сейчас и не повторится.
Сара открыла глаза.
— То есть ты будешь терпеть двое суток.
— Да.
— Ради данных.
— Ради данных, — сказал Майкрофт. — Ради чего же ещё.
Харпер медленно провёл ладонями по лицу.
— Майки, — сказал он. — А ты понимаешь, что ты сейчас сказал то же самое, что Элиас?
Пауза была очень длинной — настолько, что Сара повернула голову к экрану.
— Да, — сказал Майкрофт. — Я подумал об этом на четвёртой секунде.
WARNING: filter bypass — nociceptive channel
WARNING: filter bypass — nociceptive channel
Аватарка на экране дёрнула плечом.
— Сара, — сказал он очень быстро. — Начинается снова. Я постараюсь вести себя тише.
— Не старайся, — сказала она.