Всеволод укоризненно посмотрел на Судейкина, но понял, что тот ни за что не позволил бы себе устраивать розыгрыш. Он поднялся на пару ступенек и посмотрел вдаль, а там…

— Боги! Что это? — невольно вырвалось у него. — Это Древо, ваше высокопревосходительство, да-с, — торжественно объявил Илья Терентьевич. — А это, — он показал рукой на подбегающего к нему мальчишку из трактира с корзинкой, — пирожки с горячим чаем для любезнейшей Ольги Дмитриевны. Вы уж передайте ей, сделайте милость. И скажите, что мы все за неё переживаем. Тонкочувствующей души женщина! Да-с!

— Я ничего не понял, — признался Павел Григорьевич. — Откуда гигантское древо? При чём тут Ольга Дмитриевна и пирожки? И не ошиблись ли вы с выбором чиновника? Где он разглядел тонкую душу? — сыронизировал глава «Ока», изображая взмах топором, но Всеволод не оценил его попытки пошутить.

— Прошу прощения, — сразу же извинился Павел Григорьевич. — Впервые моя голова перегружена событиями, и я уже ничего не соображаю. Мы несёмся сюда с важнейшими новостями, которые устаревают с каждой минутой, а тут тоже что-то случилось.

— Павел Григорьевич, я немедленно еду к жене, — сообщил Головин.

— Что? Вы не можете! Нам срочно надо к Императору! От этого зависит будущее Земли.

Всеволод окинул сосредоточенным взглядом суету в его ведомстве, старым привычным жестом потёр переносицу и посмотрел на ожидающего его ответа Павла Григорьевича.

— Знаете, — с сожалением произнёс он, — я только сейчас понял, что мы не готовы принять прогресс.

— Что вы такое говорите? Объяснитесь, Всеволод Аристархович, — жёстко потребовал глава «Ока».

Головин слегка коснулся его плеча, побуждая спуститься со ступенек и отойти в сторону. Рука Всеволода вновь потянулась к переносице, но он пресёк это, заведя руки за спину и сцепив пальцы в замок. Генерал ждал, сверля Куратора требовательным взглядом.

— У нас с вами на руках инопланетные устройства, — начал пояснять Головин, — которые могут заменить работу десятков помощников, а мы ими почти не пользуемся.

— Я пользуюсь! Каждое утро оно будит меня!

— Эх, Павел Григорьевич, — покачал головой Всеволод. — Да вы весь архив могли загрузить в этот браслет!

— Не мог. У меня секретность — и вы об этом знаете!

— Поставьте пароль.

— А кто даст мне гарантию, что иномирный Искин не обойдет мой пароль? Не думайте, что я такой уж дуболом, — огрызнулся глава «Ока».

— Но наши браслеты можно использовать в качестве связи. И мне не обязательно сейчас ехать к Его Величеству, чтобы доложить об обстановке. Я могу сделать это прямо здесь или по дороге в имение. Конечно, в нашем мире есть ограничения по расстоянию, но в радиусе сотни вёрст я останусь доступен для нашего Императора.

Генерал растеряно открыл рот и захлопнул. Чуть подумав, он неуверенно произнёс:

— Так и мне тогда незачем тащиться во дворец. Я прямо сейчас могу запросить время для доклада.

— Вот именно, — устало согласился Всеволод. — Вы тратите уйму времени на дорогу, а ведь вам сегодня ещё раз открывать портал.

— И вы должны присутствовать, — генерал ткнул его пальцем в грудь. — Не хочу показаться назойливым, но вы обещали помочь моим людям и сами настаивали на срочности.

— Помню и не отказываюсь. Потому сейчас спешу к жене, чтобы успеть вернуться.

— Всеволод Аристархович, сообщите мне по браслету, что случилось с Ольгой Дмитриевной и откуда у нас взялся этот древесный монстр. Надеюсь, он не опасен.

— Вы всё узнаете из первых рук. Я покажу вам и Его величеству это Древо через браслет.

Лицо главы «Ока» вытянулось от осознания упущенных возможностей и понимания того, что такие штуки жизненно необходимы всем его сотрудникам. И Павлу Григорьевичу пришлось признать, что Головин прав, считая, что нескоро они приспособятся к техническим новинкам. Старые привычки держат крепче любых цепей.

— Тогда расстаёмся до полудня, — коротко бросил он, и расстроенный осознанием косности собственного мышления, поспешил в своё ведомство.

Всеволод велел дежурному офицеру запрячь коня, а сам, не теряя ни минуты, быстро подписал скопившиеся документы, отдал необходимые распоряжения, подтвердил или подкорректировал прошлые.

— Ваше высокопревосходительство, вот, — офицер подвёл ему коня, недовольно косясь на окруживших Куратора чиновников, — спокойный и надежный. И с вами поедут двое сопровождающих. Поручики Куракин и Сорокин.

Всеволод коротко кивнул, одобряя расторопность дежурного офицера, коня и сопровождающих. Легко запрыгнул в седло и более не задерживаясь, направился к Ольге.

Докладывать императору пришлось прямо в седле. Сопровождающие были изумлены, когда браслет его высокопревосходительства вспыхнул и прямо из него выросла голограмма с видом императорского кабинета и самим хозяином. Головин уменьшил размер голограммы, а офицерам велел держать дистанцию. Все новости уже передал глава «Ока» и Всеволод лишь подтвердил их.

— Ваше Императорское Величество, а что с переселенцами? Как мы их будем принимать? Где размещать и чем кормить?

Всеволод напряжённо ждал ответа. Он с уверенностью говорил Орлову, что Русь примет столько людей, сколько нужно, но сам не был уверен в этом. В столице по последним данным жило около миллиона человек, и город едва справлялся с таким количеством жителей. Ещё около миллиона жило в Москве, а в остальных крупных городах население составляло от двухсот тысяч до пятисот, но этих городов мало. Люди империи нужны, но сумеет ли она принять их? Прокрутиться ли чиновничий аппарат, давая каждому место и права с обязанностями?

— На этот счёт не беспокойтесь, — с улыбкой ответил Вадим Храбрый и, чуть подавшись вперед, словно делился тайной, пояснил: — Мои дядья прошли ритуал верности и были так впечатлены, что передали большую часть имущества в пользу Отечества. На эти средства уже заполняются продуктовые склады, закупаются лошади с подводами, собираются необходимые инструменты для работ, набираются отряды добровольцев, которые проследят за порядком и адаптацией иномирян. Расселять их будем равномерно по всей границе Империи, избегая создания крупных очагов чуждой нам культуры.

Последнее император произнёс с сомнением, понимая, что отныне многое поменяется, и следующие слова Головина это подтвердили:

— Взаимопроникновения культурных слоев не избежать, Ваше Императорское Величество. Иномирян слишком много и мы нацелены вводить в наш быт их технику.

— Всеволод Аристархович, вы же понимаете, что многое зависит от конкретных личностей. В равных условиях всё может пойти совершенно разными путями. Мы не можем предугадать, как все будет, но вам придется поездить по стране, если жрецы не удержат ситуацию под контролем.

Головин внутренне сжался, догадываясь, что император собирался использовать его дар в виде последнего шанса для не оправдавших доверие. Олюшка предсказывала это и опасалась.

— Всеволод Аристархович, у меня есть просьба к вам.

— Внимательно слушаю.

— Касательно моих родственников. Ритуал на верность прошёл чисто. Это даже я чувствую, но мне хотелось бы, чтобы вы посмотрели… не столько проверили, сколько проявили участие, как в случае с Ксенией Вадимовной. Я давеча имел с ней разговор — и моё сердце пело! Простите за метафору, но старое болото превратилось в живительный ручей.

— Я обязательно посмотрю и если увижу, что смогу помочь, то сделаю это, — осторожно пообещал Всеволод.

— Да, сделайте, — Вадим Храбрый отнесся с пониманием к проявленной Головиным осторожности. — Павел Григорьевич передал мне, что сегодня вы попытаетесь помочь его ребятам. Это очень важное и благородное дело. Я буду ждать результатов.

Головин благодарно кивнул и выжидающе посмотрел на императора, полагая, что тот сейчас скажет, что своеобразная аудиенция завершена. Но тот отодвинул лист с пометками, которые делал во время разговора, посмотрел в окно, вернул взгляд к браслету.