— Вы просили забрать на Землю первопроходцев, так вот, наш портальщик сможет это сделать. Выбирайте самых толковых и выносливых. Они попадут в столицу и им предстоит опекать своих островитян в разных уголках нашей родины.

— Понял.

— И последнее, Алексей Павлович. — Головин посмотрел на Орлова и как можно мягче произнес: — Я понимаю, что на вас взвалена большая ответственность. Вас не учили вести переговоры и устраивать политические каверзы. Но вы по горло во все это вляпались и замены вам нет. У вас нет выхода, как только опираться на Лигу несогласных. Я уже понял, что там не самые честные и порядочные люди, но других нет и, возможно, к лучшему. Ваше спасение в том, чтобы повторить свой успех среди врагов. Их надо бить изнутри. Это для вас единственный способ выжить.

— А подмога?

— Две сотни воинов сумеют удержать порядок среди населения, но не выстоять против одарённых и их техники. Вы же видели их оружие?

Орлов мрачно кивнул.

— Ну что ж, — продолжил Головин, — с основным разобрались. Я ещё подумаю, как вам помочь, а пока ищите место для открытия портала.

Всеволод устало потёр глаза, поднялся и направился к главе «Ока», чтобы уговорить его ещё поработать портальщиком. По пути он узнал у Искина о запросах снабженца Павла Григорьевича и настроение его поднялось. Кажется, у него есть что предложить имперскому ведомству, и генерал ещё не раз поработает связным звеном между Землёй и Мёртвым миром.

— Игнат Сергеевич! Игнат Сергеевич! Да постойте же! — Ольге пришлось схватить аспиранта за локоть.

— Ах, Ольга Дмитриевна! Здравствуйте! Здесь столько людей, признаться, отвык уже.

— Едемте ко мне! Наверное, соскучились по земной пище?

— Очень! Мне свежий хлеб, овощи и квас уже который день снятся, — признался Совушкин.

— Всё будет на столе, — пообещала Ольга. — А пока едем, расскажите, что узнали?

— Обязательно. Всеволод Аристархович просил вам рассказать о Древе, но я и сам хотел. Понимаете, вы настояли, чтобы я изучил процесс перехода иномирян от технического периода к энергетическому развитию.

— Да, — подбодрила его Оля, лавируя между военными и не давая Совушкина затолкать.

— И должен вам сказать, что одарённые Мёртвого мира были гениями! — торжественно объявил аспирант.

— Да ладно? С чего бы? — изумилась Ольга, поглядывая на восторженного молодого ученого с подозрением и подталкивая к дожидавшейся её коляске.

— А вот послушайте! — Игнат послушно сел и повернулся к ней:

— Когда жители того мира под руководством своей элиты достигли вершин в техническом и медицинском планах, то они взялись изучать окружающее.

Ольга покосилась на Игната, отмечая, как молодой человек изменился, но не перебивать не стала, а он заливался соловьём:

— В какой-то момент они поняли, что весь мир состоит из энергии. Местами она уплотняется, — Совушкин сложил ладони, стараясь объяснять нагляднее, — и все видят её в виде предмета, — он посмотрел на Ольгу Дмитриевну, пытаясь догадаться, понимает ли она его. Ольга кивнула, побуждая учёного говорить дальше.

— Но потрясающе не только это, а то, что одарённые могут ослабить связи между энергетическими пластами — и вот уже нет никакого предмета! Представляете? Ничего нет, потому что всё есть энергия! — Совушкин даже подскочил, качнув коляску, а его растрепанные волосы вспыхнули голубоватыми искорками. — Даже мы с вами — всего лишь наслоение разноуровневой энергий!

— Эк куда вас понесло, — насмешливо протянула Ольга, успокаивающе поглаживая его по локтю. — Докопались до сути, значит.

— Что? А, да! Но вы почему-то не рады и не удивлены? — Игнат был растерян. Он ожидал любой реакции: от непонимания до потрясения, но никак не такой.

— Я удивлена, — хмыкнула Ольга, прекрасно видя, что парень разочарован её равнодушием, но хотя бы больше не искрит.

— Не так удивлены, как я ожидал, — расстроенно буркнул он.

— Игнат Сергеевич, я женщина простая и скажу по-простому: вы, ковыряясь в носу, случайно добрались до мозга и восторгаетесь открывшимися вам просторами.

— Что? — опешил он.

— И ваши чудесные иномиряне недалеко ушли от вас, — Ольга небрежно махнула ладошкой. — У нас говорят, что со свиным рылом полезли в замечательный калашный ряд. Возомнили себя творцами, а сами…

— Не понимаю… точнее, понимаю, что вы ругаетесь, но…

— Ругаюсь, — согласилась Ольга.

— Вы считаете, что иномирцы ошиблись? — насупился он, готовый защищать их правоту.

— Игнат Сергеевич, дорогой вы мой, они угробили свой мир! Это ли не доказательство того, что аристо ухватились только за часть, упустив целое!

— Но управление энергией возможно!

— Ну конечно, возможно! И в этом кроется великая опасность. Я сама ею управляю. Не понимаю основ, но интуитивно управляю. Так что, Игнат Сергеевич, — она состроила просительное выражение лица, — очень прошу вас воздержаться от восхваления иномирцев и не искать поклонников вашей великой теории.

— Но нельзя же так… это же открытие…

— Учитывай опыт сгинувшей цивилизации! Мир — это не только энергия, которую можно изучить, рассчитать и использовать. Это нечто большее.

— И что же?

— Я не знаю. Мне кажется, что сперва люди должны достичь внутренней гармонии, а потом уже менять мир, а может, тогда станет ясно, что ничего не надо менять.

— Это спорная точка зрения!..

— Ни на что не претендую и без сожаления уступлю в пользу других версий. Единственное, что я вам хочу сказать: не увлекайтесь попыткой понять мироустройство. Нас с вами ожидает интереснейший период времени.

— Какой?

— Время технологий! Нам и нашим детям предстоит создавать, изучать и пользоваться техническими чудесами, а внуки пусть идут дальше. Всему своё время.

— Наверное, вы правы. Искины удивительны! А быт в Мёртвом мире налажен выше всяких похвал.

— Ну вот видите! Давайте подарим нашим людям немножечко комфорта и освободим их от самой грязной, тяжелой и неинтересной работы. Пусть в их жизни будет больше творчества и времени на обыкновенное созерцание. Отдадим с лёгким сердцем добычу руды, уборку улиц, домашнюю стирку, варку химических веществ и прочее вредное и скучное машинам.

— У вас мещанский взгляд на жизнь, — укорил её Игнат.

— Скорее практический, и я не вижу в этом ничего плохого. Стыдно должно быть тем, кто пользуется тяжёлым трудом других, а сам занят только тем, чтобы набить живот, выбрать костюм подороже и унизить ближнего.

— Я не хотел вас обидеть, — вспыхнул аспирант. — Простите!

— Вы повторили то, что слышали от ваших коллег. Вот только вы не знаете, что многие из них попали в науку за деньги, а потом присваивали чужие труды и годами надували щеки.

— Если вы правы, то почему не разоблачили их? — вспыхнул обидой Совушкин.

— Потому что это скандал на весь мир. В вашей академии все оказывали друг другу сомнительные услуги и вольно или невольно были вовлечены в нечестную конкурентную борьбу.

Совушкин помрачнел и тихо произнёс:

— У нас ходили разные слухи о присвоении званий, но невозможно же никому не верить! И есть немало примеров, когда почести были оказаны по заслугам.

Оля не стала ему говорить о том, что львиная доля талантливых идей осталась непризнанной или ушла за границу.

— Мы отвлеклись, — примирительно произнесла она. — Вернемся к вашему пониманию иномирцев. Они, безусловно, далеко продвинулись и их наработки глупо не принимать всерьёз, но давайте не будем спешить рассказывать обо всём Мандариновым, Персиковым, Косточковым и другим фруктам. Вы понимаете меня?

Совушкин буркнул:

— Не дурак.

— Надеюсь, — она подмигнула ему. — В конце концов, у вас есть что изучать. Взять хотя бы полученный вами дар. Развивайте его, делитесь наработками с другими одарёнными.

Игнат согласно кивнул, проворчав, что развивает. Ольга улыбнулась, видя в нахохлившемся в парне обиженного мальчика.