— А хотите, вместе сходим? — неожиданно предложил Головин.

— На службу? Или как это у вас называется?

— Приглашаю вас на праздник Коляды! Он начнется в день зимнего солнцестояния.

— У нас тоже есть люди, празднующие Коляду. Правда, я ничего в этом не понимаю.

— Я вам расскажу, но, наверное, не сейчас. Вижу, что вы устали.

— Есть немного, да и вам надо отдохнуть, — заметила Ольга, вглядываясь в утомлённое лицо советника. В слабом свете керосиновой лампы он казался похудевшим и осунувшимся, но при этом милым.

Проводив его, Ольга без сил упала на диван и с тоской посмотрела в окно. За ним была темнота и дорожка, ведущая к туалету.

— Как же мне не хватает фаянсового друга, — простонала она и поднялась.

— Какого друга? — выглянул из кухни унтер, вытирая руки полотенцем.

— Я говорю, что живем в столице, а туалет на улице! Безобразие!

— Зато одни пользуемся, — наставительно произнёс Демьян. — Цены здесь, — добавил он, — не как у нас. Советник за этот флигелек платит шестьдесят рублей! А зарплата у него ненамного больше.

— Думаете, что он не с казённых платит?

— А вы подумайте сами: коли ему казённые деньги давали без счёту, то разве затеял бы он патенты оформлять?

— Может, у него деловая жилка есть? Знаете, есть такие люди, которые из всего делают деньги и постоянно что-то затевают.

— Не, наш Головин не из них, — уверено отверг Васильчиков. — Он умён и мог бы пойти в купечество, но ему скучно это.

— Что значит «пойти в купечество»? Я думала, что Всеволод Аристархович дворянин!

— Он дворянин, но без титула.

— Ох, впору пожалеть, что у вас не регламентируют цвет одежды по сословиям! Скажем, крестьяне все должны ходить в чёрном, мещане в рыжем, дворянам позволим носить жёлтые костюмы, титульным отдадим малиновый цвет, а самым титулованным подарим право на голубой костюмчик с кружевами.

Тут Ольга не сдержалась, хихикнула, но на не понимающий взгляд унтера, махнула рукой, закончив:

— И тогда всё сразу будет понятно!

— Придумаете же! — хмыкнул Демьян.

— Это не я придумала. У нас в разных странах и в разные времена такое практиковалось.

— Давайте-ка, барынька, ко сну собираться. Нам же завтра с утра на тренировку ехать. Или нет? Пропустим?

— Ни в коем разе! Обязательно поедем! Мне кажется, что учась управлять энергией, мы становимся крепче телом. А вы ещё к тому же помолодели.

— Не может быть! — испугался Демьян. — Настька совсем голову потеряет.

— Вам сейчас больше двадцати пяти не дашь, — добила его Ольга и мысленно уточнила, что двадцать пять по меркам ее мира, а по здешним так не больше двадцати и то из-за отсутствия наивности во взгляде.

— А вдруг я пацаном безусым стану?

— Не думаю, — с сомнением покачала головой она. — У вас дар связан с развитием тела. Это энергия, но она привязана к вашему организму. Вы разовьетесь до идеальной формы и надолго останетесь таким. Вспомните, в каком возрасте вы чувствовали себя крепким, молодым, полным сил и надежд?

— До армии, — буркнул унтер. — В восемнадцать-двадцать. А потом взяли в рекруты — и высох …

— Ну-у, поживем-увидим, — тактично ответила Образцова. — А теперь и вправду спать пора. И кстати, — остановилась она уже в дверях, — шаверма была прекрасной. Знай император, чем вы нас сегодня угощали, обзавидовался бы!

Довольный похвалой Унтер хмыкнул и пошёл зажигать новую лампу, чтобы барынька в туалет шла не по темноте.

Новый день начался в полной тишине и благолепии. Так же славно он продолжился и скучновато закончился. На следующий день Ольга не стала сидеть дома, а вновь отправилась с Васильчиковым гулять по городу.

В этот раз они купили ящик для того, чтобы отправить посылку в Нижний Новгород. А то сухофрукты с орехами купили, а о том, как все это отправить сразу не подумали. На почте им предложили зашить все в мешок, но Демьян сказал, что его порежут в пути или мышь проест, привлеченная запахом. Дома уложили все в ящик, заколотили его и отправили в Нижний Новгород.

Эти хлопоты заняли остаток дня, а вечером пришёл Совушкин. Аспирант допоздна задавал вопросы и пришлось положить спать его на втором этаже.

— Надеюсь, что он не замерзнет там, — буркнула напоследок Ольга, недовольная тем, что пришлось отдать ему новый комплект постельного белья.

Пара рутинных дней вернули Образцову к размеренным будням, но утром третьего дня всё изменилось. Прижившийся на втором этаже флигеля аспирант ещё спал, когда она с Демьяном поехала на окраину, чтобы провести тренировку… а там уже всё было оцеплено военными!

— Да что же это? — воскликнула она, когда унтер передал ей, что на рассвете здесь был прорыв, и вместе с тварями на землю прорвался полковник Орлов.

— Только, Ольга Дмитриевна, говорят, что он был вне себя. Сказывают, что он рвал тварей голыми руками и рычал. К нему даже боялись подойти. Глаза у него были бешеные и на него накинули сети.

— Ну так озвереешь, если вокруг одно зверьё. Подожди, а его группа? Кто-нибудь ещё вернулся? И почему Алексей Павлович так быстро вернулся?

Унтер открыл рот, чтобы сказать, что ничего более не знает, как Образцова возмутилась:

— Как так получается, что мы вместе с неизвестным портальщиком второй раз выбираем одинаковые тихие места?

— Может, потому, что он живёт недалеко от нас? И ему удобны те же направления, что и нам?

Ольга поперхнулась, услышав столь простое предположение, но быстро сообразила:

— Тогда надо опросить извозчиков!

— На нас укажут, — поморщился Демьян.

— И на него! — не отступила она.

— А если тот человек пешком пришёл?

— Тогда мы замучаемся оправдываться, объясняя зачем ездим по утрам на окраину, — согласилась Ольга и с тоской посмотрела на творящуюся бестолковую суету.

— Ольга Дмитриевна, наш Головин приехал, — унтер показал рукой в сторону остановившейся коляски, и они поспешили поприветствовать советника.

— Докладывайте, — цепко следя за происходящим, потребовал Головин.

Ольга набрала в грудь воздуха, собираясь отчитаться, но унтер её опередил. Он вытянулся и четко отрапортовал:

— Прорыв случился на рассвете. Вместе с тварями вышел полковник Орлов и он же задержал их возле портала.

— Орлов?

— Да.

— Подробности.

— Рёв тварей услышали бабы, вышедшие к колодцу за водой, и вызвали городовых. Те сразу же запросили помощи у армейских. Сюда прибыли быстро, но Орлов уже расправлялся с последней тварью. Однако на прибывших солдат реагировал враждебно. Вёл себя не по-человечески, скалил зубы, иногда рычал и по-звериному бычился.

— Хм, ты неплохо осведомлен.

— Так по-свойски поговорил с ребятами из оцепления.

— Молодец! Есть что добавить?

Васильчиков замялся и вопросительно посмотрел на барыньку. Она округлила глаза и одними губами спросила:

— Что?

Тот неловко переступил с ноги на ногу, и советник повернулся к Ольге:

— Кажется, вы хотите что-то добавить?

— Только то, что я рада вас видеть, — она мило улыбнулась.

— А объяснить мне, почему вы вновь оказались поблизости от прорыва, не хотите?

— Всеволод Аристархович, — взволнованно обратилась Оля к нему и глянула на Васильчикова в поиске поддержки. Тот нервно оправил форму, выровнял фуражку и тяжело вздохнул.

— Ольга Дмитриевна, что вы скрываете? — построжел Головин.

— Да не то, чтобы скрываю, но придерживаю информацию, — призналась она. — Не из корысти, а из-за опасений, но, кажется, это бессмысленно.

— Говорите!

— Всеволод Аристархович, но не здесь же!

— Здесь и сейчас. Я должен понимать, что происходит.

Она подарила ему взгляд, означающий какой он нехороший человек, но приступила к рассказу незамедлительно:

— Мы с Демьяном выезжаем за город, чтобы тренироваться, — Ольга на нервах зачем-то встала в боксерскую стойку и изобразила удар двоечкой, которую ей приходилось видеть у себя в мире по телевизору.