— У нас Перун и другие боги забыты, — тактично оставила эту тему Ольга. — Их заменил триединый бог, а потом все поняли, что всё намного сложнее, чем мы себе ранее представляли.

— Все ж таки греки добрались до наших богов! — в сердцах воскликнул Орлов.

Ольга пожала плечами, уже жалея, что затронула историческую тему, в которой была несведуща.

— Это было более тысячи лет тому назад, и теперь уж наверняка не узнать, кто там постарался повлиять на правящего князя.

— Греки! Точно говорю! — злился Орлов, а Ольга многозначительно постучала по окну и выгнула бровь, напоминая, что надо идти или оставаться.

— Вы же как-то можете посмотреть свободны ли улицы? — сразу же уточнил он.

— Да. Я вижу одиночные точки, но мы вооружены и опасны…

— И то верно, — усмехнулся Орлов и повернувшись к своим унтерам, жадно слушающих разговор, скомандовал:

— На выход!

Бежали по городу уверено. Ольга даже не подозревала, что эту уверенность в мужчин вселила она сама. Её указания по кому стрелять, а кого можно обойти стороной, показали им, что не надо тут от всего шарахаться.

— Ну вот, — вбежав в парадное, выдохнула она. — Надеюсь, что местный смотритель не пришлёт мне штраф за оставленную в неположенном месте телегу.

— Ольга Дмитриевна, — позвал её Орлов, — двери не выглядят надежными.

Она уже начала подниматься по лестнице, игнорируя слишком маленький для всей компании лифт, но обернулась и пояснила:

— Крупная тварь не сможет подняться по лестнице, а мелких и средних смотритель отгонит электрическим разрядом.

— Смотритель? Вы уже несколько раз упомянули его, но при этом утверждаете, что город безлюден. Я жду ваших объяснений.

Оля остановилась и тяжело вздохнула.

— Алексей Павлович, сегодня выдался очень насыщенный день. У вас должно быть впечатлений выше крыши! Вы же помните, как мы с вами познакомились?

— Кажется, что это было давно, — Орлов позволил себе улыбнуться, вспомнив, как принял Образцову за мужчину.

— Нам всем надо отдохнуть и пережить всё то, что с нами сегодня случилось, — Оля мягко попросила об отсрочке, хотя прекрасно понимала, что у её новых знакомых полно вопросов.

— Хорошо. Ведите.

Она поднялась до своей квартиры, и часть продуктов оставили у её двери. Подопечных же Оля повела выше.

— Вот, прошу, — открыла она двери трёх небольших квартир, которые разрешил использовать Искин. — Располагайтесь. Я покажу, как тут всё устроено и оставлю вас. Думаю, что дальше вы сами разберетесь, а если будут вопросы, то обратитесь к смотрителю.

— Как? Вы ничего не объясняете и при этом предлагаете пользоваться его услугами.

— Громко скажите: «Уважаемый смотритель, есть вопрос». Дальше он сам подскажет.

На Ольгу посмотрели с недоверием, но переспрашивать не стали. Внимательно выслушали, как воспользоваться благами туалетной комнаты, подогреть воду, открыть консервы и убрать мусор.

— Спокойной ночи, — пожелала на прощание она и сбежала по ступенькам к себе.

Войдя, она осмотрелась и с улыбкой произнесла:

— Вот уж поистине не знаешь, что день грядущий нам готовит!

— Ольга Дмитриевна, мы не можем жить за ваш счёт! — гневно воскликнул Орлов, выслушав её рассказ о том, как она устроилась в этом мире.

Оля не нашлась, что ответить. Восклицание капитана звучало благородно, но не имело никакого смысла. А всё потому, что прогресс этого мира оказался чужд её новым знакомым. На Искина капитан смотрел, как на опасного призрака и избегал общения. От местного телевидения шарахнулся и попросил более не включать. Ольга хотела показать, что живущие здесь люди ничем не отличались от них, но поздно сообразила, что трехмерное изображение может ввести в ступор неподготовленных людей.

Она настроила минимальный формат, чтобы герои фильма были крошечными и показ напоминал бы театр, но ничего хорошего не вышло: Орлов, Кабанов, Полозов, Ежов, Васильчиков — все они сидели со стеклянными глазами.

— Алексей Павлович, но как иначе?

Она выждала, надеясь, что капитан предложит что-нибудь взамен, но тот плотно сжал губы и играл желваками.

— Я вам объясняла, — продолжила Оля, — что здесь автоматический учёт всего того, что мы присваиваем себе.

Она расстроенно смотрела на мужчин, думая о том, что вряд ли сможет предложить им какую-либо работу. Но их лица потихоньку оживали, а капитан долго морщил лоб и наконец произнёс:

— Признаться, я не до конца понял, как тут все происходит. Мы видели разбитые витрины, и я полагаю, что учёт товаров происходит не везде и мы могли бы…

— Нет-нет, Алексей Павлович! — заволновалась Ольга. — Вы недооцениваете смотрителя. У него много возможностей получить данные о том, что вы взяли что-то бесплатно. Поверьте мне на слово, не стоит рисковать.

— Он закроет все двери для нас, — хмуро процитировал Ольгины слова капитан и она кивнула, радуясь, что её рассказ о здешней организации жизни не прошёл впустую.

— Но кормиться за ваш счёт для меня оскорбительно, — упрямо закончил Орлов.

— Еда стоит недорого, — вяло возразила она. — Вы, главное, не нарушайте правила, а то штрафы я не потяну.

— Я прошу вас повторить рассказ о том, как вы здесь выживали. Надеюсь, что вас это не затруднит.

Ольга согласно кивнула, но прежде попросила:

— Подождите немного, я поставлю греться воду и заварю нам чай.

— Барынька, так давайте я! — подскочил Васильчиков, обрадовавшись, что может быть полезен.

— Э, Демьян Порфирьевич…

— Просто Демьян, — торопливо поправил он её, опасливо скосившись на Орлова.

Оля не стала спорить, не желая ставить унтера в неловкое положение. Но она запомнила, каким израненным он ложился в капсулу, и обращаться к нему без отчества ей казалось невежливым.

Проводив Демьяна на кухню, Оля не без удовольствия отметила работу капсулы. Морщинки на обветренном лице унтера, натруженные руки, небольшая сутулость, отсутствие многих зубов и желтизна оставшихся — всё это исчезло. Васильчиков и другие унтеры легли в капсулы битыми, видавшими жизнь воинами, а поднялись гладенькими ясноглазыми и белозубыми тридцатилетними молодцами. Более того, Ольга догадывалась, что её возрастная оценка сильно отличается от их. Сами себе воины казались двадцатилетними ухарями и были шокированы преображением.

Она показала на чайник и выдвигающийся из стены кран с водой.

— А чай-то здесь бледный, — вздохнул он, перебирая красиво упакованные чайные таблетки.

— Я думаю, что это сорт такой, — поддержала зачин нейтрального разговора Ольга. — Во всяком случае, чай единственное, что не особо пострадало от времени.

Васильчиков бережно распечатал одну из таблеток, принюхался и бросил в ополоснутый кипятком чайник. Ольга одобрительно кивнула, и унтер повеселел.

— Я вчера забыла взять вам чаю, так вы отберите себе немного, чтобы пустую воду не пить.

— Мы сладкую пили, — бесхитростно признался Демьян. — В квартире сахар был. Хороший, сыпучий. Нам даже колоть его не пришлось.

Ольга подождала, пока унтер уложит в карман несколько чайных таблеток и показала ему на поднос с чайником и чашками. Сама же высыпала в конфетницу потрескавшиеся леденцы и поспешила следом.

Вышла небольшая заминка, когда оказалось, что всем придётся сесть за один стол, но Орлов в приказном порядке велел унтерам не чиниться.

— Ольга Дмитриевна, а и правда, может сыщется для нас какая-никакая работа? — неожиданно спросил Васильчиков, отодвигая пустую чашку. — Его высокоблагородие прав, стыдно нам жить за ваш счёт. Вы нас встретили, вылечили, к себе в дом пустили, кормите, а сами тут на птичьих правах.

Ольга посмотрела на него с благодарностью: Васильчиков верно подметил её положение, а капитан напрасно сердится за его простое высказывание.

— Если только совсем что-то простое, — задумалась она.

— Пусть простое! — не глядя на Орлова, поддержал её унтер. — Главное, чтобы жалование было.