— Три дня, — прошептала она в темноту. — Я потерплю.

И заснула с мыслью о его глазах, усмешке. О том, как он смотрел на неё, когда она наклонялась, топ сползал, и он не отводил взгляда. Может, он и не такой холодный и отстранённый, каким хочет казаться. Может, просто ждёт ту, кто не побоится подойти ближе. И это будет именно она.

Она улыбнулась своим мыслям и провалилась в сон, полный смутных, тревожных, но почему-то приятных образов.

Интерлюдия

Коридоры академии опустели. Библиотека закрылась полчаса назад, и теперь только редкие шаги нарушали тишину. Вероника шла рядом с Анастасией, зевая и кутаясь в тёплое пальто. Казалось, скоро конец зимы, но мороз пробирал до костей.

— Ты как? — спросила Анастасия, когда они вошли в фойе общежития.

— Устала, — призналась Вероника. — Эта курсовая вымотала. Завтра уже буду доделывать. Казалось, я всё знаю о своей стихии, как же ошибалась…

Они поднялись до второго этажа и Анастасия остановилась. Вероника вопросительно посмотрела на подругу.

— Аля звала меня по какому-то важному вопросу, — сказала она. — Ты не против? Я на минутку.

— Иди, конечно, — Вероника махнула рукой. — Я спать.

Они разошлись. Анастасия пошла на второй этаж, а Вероника, тяжело переставляя ноги, побрела на третий. В кармане она нащупала карточку-ключ. В голове крутились обрывки лекций, формул, дат. Она не смотрела по сторонам — усталость брала своё.

Её комната была ближе к концу коридора. Вероника остановилась, приложила карточку к считывающей пластине. Дверь щёлкнула, открываясь. Девушка шагнула внутрь, уже предвкушая мягкую подушку и тишину.

Рука, зажавшая рот, была железной. Ладонь грубо прижалась к лицу, и Вероника не успела даже вскрикнуть. Её дернули назад, толкнули вперёд, и дверь за спиной захлопнулась.

Паника накрыла девушку с головой, сонливость как рукой сняло. Она не видела лица, не понимала, что происходит. Только инстинкты: страх, ярость, желание вырваться. Вероника призвала свою магию — ветер закрутился вокруг неё, подхватывая вещи, одежду, стопки конспектов, книги. Но она была слишком взволнована, чтобы тонко контролировать место ударов, потому показалось, что она промахнулась. Тогда она дёрнулась, пытаясь ударить ногой, но её просто прижали к стене, не давая двинуться.

— Успокойся, — прошептали у самого уха, насмешливо и спокойно. — И молчи.

Она узнала голос. Холодок ужаса пробежал по спине.

— Против мага огня твоя сила — ничто, — продолжил он, и в этих словах не было хвастовства. Только факт, который девушка и так знала. — Ты не будешь кричать и выслушаешь меня. Договорились?

Вероника кивнула. Рука, зажимавшая рот, отпустила. Девушка развернулась, прижимаясь спиной к стене, и увидела его — Алексея Стужева. Тот самый — шавка Ривертонской. Тот, кто выполнял её указания, какими бы грубыми они не были. Назначал дуэли аристократам, угрожал дворянам, выбивал деньги из простолюдинов. Конечно, любви к Ольге он не питал, это понимали все, но то, что он тут, наводило на мысли.

— Что… что ты здесь делаешь? — голос Вероники дрожал. Она боялась, что это приказ Ольги и сейчас последует расправа. Не важно за что.

Но он не спешил отвечать. Отошёл к стулу, стоящему у окна, и сел, развалившись, будто был хозяином в этой комнате. Скрестил руки на груди, и в его позе было что-то расслабленное, почти ленивое. Смотрел он насмешливо и вместе с тем властно, она почти физически ощущала от него угрозу.

— Меня наняли, — сказал Алексей. — Сторонние люди, не из академии. Заплатили, чтобы я припугнул одну… не слишком умную баронессу.

Вероника похолодела. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Ты решила прыгнуть выше головы, — продолжил Стужев, и в его голосе зазвучала издёвка. — Поднять руку на того, кого не стоило. Глупо. Очень глупо.

— Я… я не… — наконец выдавила она хоть что-то.

— Не ври, — перебил он жёстко. — Мне всё рассказали и заплатили за молчание. Так что слушай внимательно.

Он подался вперёд, и Вероника инстинктивно отшатнулась, вжимаясь в стену.

— Мне слили информацию, что ты планируешь подставить Ольгу в клептомании, подбросить кольцо и обвинить в краже. Так?

Она не ответила, потому что не могла. Губы тряслись, дыхание перехватило. Как он узнал⁈ Как узнали они, наниматели?

— Если ты это сделаешь, — продолжил Стужев, и его голос стал тише, но от этого только страшнее, — я сдам тебя, сразу же. Лично пойду к графине и расскажу, что видел, слышал, знаю. И ты пожалеешь, что родилась на свет.

Вероника почувствовала, как ноги подкашиваются. Комната поплыла перед глазами. Она схватилась за стену, пытаясь удержаться, но тело не слушалось.

Стужев вскочил, подхватил её за локоть, усадил на кровать. Грубо, но не больно.

Он притянул стул почти вплотную к кровати, спинкой вперёд, и оседлал его, облокотившись. Почти в упор мотрел с насмешкой на то, как она трясётся, будто его забавлял её страх.

— Я сам ненавижу Ольгу, — сказал он. — Может, я и не против таких методов, но меня наняли. А деньги, сама понимаешь, не пахнут. Так что если ты хоть что-то попытаешься сделать — я буду первым, кто об этом узнает. И первым, кто сдаст тебя.

Он выдержал паузу, словно давая ей возможность осознать тяжесть последствий.

— Ты поняла, что так делать не стоит? И чем это тебе грозит?

Вероника кивнула. Судорожно, быстро, боясь, что если не успеет, он передумает.

— Словами, — потребовал он.

— Поняла, — выдавила она. Голос прозвучал чужим, хриплым.

Стужев кивнул, поднялся и направился к двери. Вероника осталась сидеть, неверяще смотря ему вслед.

Он правда ушёл? И ничего ей не сделал? Только угрожал?

Вероника сидела на кровати, обхватив себя руками, и смотрела в одну точку. Её телоохватила мелкая дрожь, которую она не могла унять. В ушах всё ещё звучал его голос: «Против мага огня твоя сила — ничто». И его хватка — стальная, неумолимая. Казалось, он легко может переломить ей кости. Хотя, наверное, так оно и было — она сама видела его выступления. У него не только магия ультимативная, безжалостная, но и силища ненормальная, более характерная для студентов пространства, усилителей в частности.

Слёзы пришли не сразу. Сначала — ком в горле, потом — судорожный выдох, и только затем они потекли, горячие, солёные, обжигающие щёки. Вероника не вытирала их, не пыталась успокоиться. Просто сидела и плакала — тихо, надрывно, как ребёнок, которого наказали за то, чего он не понимал.

Она боялась. Не просто испугалась — её накрыло таким ледяным ужасом, какого она не испытывала никогда в жизни. Стужев был жестоким — все это знали. Его дуэли, угрозы, бесстрастное лицо, когда он выполнял поручения Ольги. А она осталась с ним наедине, в запертой комнате. Без защиты, без свидетелей.

Он мог сделать с ней всё, что угодно. И она ничего не смогла бы противопоставить. Её магия ветра, которая казалась ей такой подходящей для самозащиты, которой она доверяла, разбилась бы о его огонь, это очевидно. Или вообще поглотилась, подпитав этот жар.

Вероника плакала и не верила, что Стужев ушёл, что не сделал с ней ничего. И считала, что ей повезло.

Интерлюдия

Вероника всхлипнула, провела ладонью по лицу, смахивая слёзы.

Дверь отворилась и баронесса вздрогнула, боясь, что это вернулся Стужев.

— Вероника? — голос Анастасии был встревоженным. — Аля мне такое наговорила…

Девушка увидела состояние подруги и тут же села рядом с ней, чтобы обнять.

— Что с тобой, дорогая?

— Он был здесь, — прошептала Вероника. — Стужев.

— Что он сделал? — Анастасия отстранилась, заглянула в глаза. — Он ведь не делал тебе больно, нет?

— Пугал только, — она отрицательно покачала головой. — Сказал, что его наняли, чтобы припугнуть меня. Чтобы я не лезла к Ольге.

— Кто нанял?

— Не знаю. Сказал — сторонние люди. Заплатили много.