— Зачем еще?! — фыркнула Данми.

— Проверка такая, права ты или нет. Мама же тебя не прикроет, раз сама полезла. Тут даже вопрос не в том, чтобы ты кому-то нос разбила, а готова ли ты сама в ответ получить. Поедем в академку — шестнадцать лет, это первый курс. С любой девчонкой там один на один сойдись. Скажи ей, мол, война плохо и в морду ей. В ответ точно получишь, тут и вопрос — готова ты или нет за свое дело в нос схлопотать?

Данми напрягалась, она так просто сдаваться не собиралась, но спорить со старшими все-таки ей еще совестно.

— Чего молчишь? — просила Лориэль

Данми только засопела. Тут же вмешалась бабушка:

— Лори, не нужно.

— Чего это? Она завтра моим девочкам скажет, что их мать дура. Она слова без ошибок хоть пишет? А то я сейчас видела пару ее подруг бестолковых.

— Хорошо я пишу! — рыкнула Данми.

Вмешались все, тут и Шази вперед выступила, и матушка фыркнула недовольно. Мири вообще подошла и потянула за плечо.

— Да не лезьте вы!

— Тихо! Девочки услышат! — напомнила Мири.

— Да идите вы все! — Лориэль рванула плечом, схватила свои вещи и в два шага оказалась на ступенях, но остановилась и повернулась: — Этой сопле еще никто морду не бил, а она фыркает на мой мундир. Дофыркается. Это от трех лет исправительных работ. Нарвется на какую-нибудь дуру и пойдет хвостом улицы мести.

— Лориэль, вернись! — потребовала матушка.

— Разговор окончен, — крикнула Лориэль, открывая дверь своей комнаты.

Она почему-то вообще ничего не чувствовала сейчас. Ни злости, ни обиды. Настроение пропало, это да, но в остальном… Как-то… Пустота одна. И странное спокойствие.

Лориэль принялась перебирать одежду. Форма-то формой, но нашивки и шевроны сами не появятся. Она откинула крышку стола от стены, хороший стол, сколько лет служит. И уроки за ним, и девочек на нем же пеленала. Тут уже можно вытянуть подставку и получится удобно разложить мундиры и куртки.

Заниматься униформой утомительно, но нужно. Лориэль разложила все в шкафу, развесила на вешалках, потянулась в рюкзак. Достала из-под одежды две пластинки, которые хотела повесить в комнате дочек. Положила на видное место, надо сегодня заняться. Из тумбочки достала швейный набор и села за стол. Первым делом нашивки на ворот новой легкой куртки, чтобы утром на пробежку уже в обновке.

За пару часов она управилась с обеими куртками, мундиром можно заняться попозже. Убрала все и взяла картинки. Крепления тут простые, не придется ковырять стену. Отвертку и саморезы взяла в шкафу в коридоре и зашла в детскую. Мелкие как чувствовали — услышали звук своей двери, она скрипит своеобразно, навесы особенные заказывали под нее. Обе малявки прибежали, когда Лориэль примеряла картинки на пустое место на стене.

От подарка у обеих девочек хвосты завиляли. Красивые картинки, как есть. Глазели, вертели в руках, помогали примерять на стену. Потом Жанни держала в руках саморезы и отвертку, Фили одну из картинок. Это считалось помощью маме. Втроем управились быстро. Глазомер у Лориэль отличный, картинки сразу сели ровненько и аккуратно, одна выше другой, расстояние везде одинаковое до миллиметра. Сверху вид планеты, слева и пониже красочное изображение станции «Свобода-2». Уселись у другой стены втроем и долго с наслаждением любовались.

— Пойдем гулять? — предложила Лориэль.

— Да-да-да! — запрыгала Фили.

Переоделись, собрали рюкзачок и вышли на улицу. Не забыли и лапки-лупилки. Девочки сразу попросились на игровую площадку, там-то можно побегать и побеситься вдоволь, пока не видит строгая тетя Мири. На перекрестке девочки терпеливо ждали, пока разъедутся машины. Соседки из окон улыбались и махали, им махали в ответ и желали добрых дел. Вечер на площадке прошел с шумом и ушибленной коленкой, но Фили не плакала, только пофыркала чуть-чуть и поморщилась. Облазили все и везде, песочницу, лесенки, бревна, заборчики. Не понравилась только горка — маленькая слишком, скучно. Само собой, пошли в ход и лапки-лупилки. С шумом и визгом. Вернулись домой уже в сумерках, довольные и уставшие. Мылись уже еле-еле, а в пижамы влезали, засыпая на руках. Ночью все равно подобрались к комнате мамы и попросились спать рядышком. Лориэль снова разрешила.

Дома все ходили насупившиеся. Матушка расстроилась, конечно. Хмурилась, не смотрела в глаза, но ничего не говорила. Мири не вмешивалась, судя по виду, вчера досталось и ей. Шазирра виновато улыбалась, но ее тут достали с работы, и она сказалась сильно занятой на пару дней. Данми старалась не попадаться на глаза, за столом молчала. Вечером, правда, куда-то убежала гулять и вернулась ближе к полуночи.

Утром следующего дня случилось непоправимое — матушка неудачно приготовила начинку для пирога. Она терпеть не могла, когда еда невкусная, потому переделывали во все свободные руки. Завтракать сели чуть позже. Прямо за столом Лориэль почувствовала вибрацию руки. Звонок на коммуникатор. Незнакомая темная девица в форме милитанга третьего класса.

— Добрых дел, кандар. Старший инспектор просит вас подъехать в комендатуру в два часа. Третий этаж, комната триста двадцать один. Пропуск я сейчас вышлю.

— Чего это они? Случилось что? — удивилась матушка. — Раньше просто повестку кидали.

Лориэль в ответ только пожала плечами. Одевшись в летный мундир, она добралась до комендатуры чуть раньше. На входе показала пропуск, ее отметили и показали на лестницу. Комнату № 321 пришлось поискать, тут армейская логика дала немного сбой, потому что отсчет кабинетов в боковом крыле шел в разном порядке. На пути попалась схема крыла и Лориэль, обходя множество встречных военных, дошла до отдельной двери. Слева на табличках перечислены шесть кабинетов, среди них и искомый, а сверху огромная надпись — «Наградной отдел». Ничего не понимая, она толкнула дверь и вошла внутрь.

Большая часть кабинетов существовала лишь формально, тут все открыто, словно гимнастический зал, разделенный перегородками. По две больших секции на рядовой состав и кандаров, отдельно огорожена комната для корпуса когтей. Везде небольшие столики и стулья для ожидания, но большая часть пустует. В основном тут пытаются восстановить утерянные по разным причинам награды и нашивки. Каждая потеря — это как минимум объяснительная. Лориэль сильно удивилась, наград-то у нее нет, а летные нашивки на месте.

Комната № 321 оказалась приемной единственного огороженного кабинета старшего инспектора наградного отдела. Лориэль представилась и ее попросили подождать. На часах без двух минут два. Ждать пришлось минут десять, за это время в кабинет старшей вошли по очереди две девицы и не вышли. Прошла еще минута и Лориэль попросили войти.

В кабинете старшего инспектора свободно, просторно и светло. В правом углу стеклянный шкаф с редким содержимым, перед большим столом огромный темный стол с приставкой. На приставке две светлые коробочки и две белые папки. По обеим сторонам от приставки по одной девице в форме. Хозяйка кабинета сидела за столом. Тетушка приличного возраста, лицо уже тронуто морщинами, на левой щеке длинный рваный шрам. Старший инспектор просто военная должность, а вот звание у инспектора — коготь. Оно и не удивительно, командует целым отделом.

— Старший инспектор! Кандар Лориэль, триста вторая военно-транспортная группа, Седьмой флот. Явилась по вашему требованию.

Инспектор встала и вышла из-за стола.

— Добрых дел, кандар, — сухим голосом сказала она. — Для начала проясняю причину вашего вызова. Работа по вручению наград нашим доблестным воительницам есть кропотливая и аккуратная, на все проверки и формы требуется много времени. Иногда, подчеркиваю, иногда, к сожалению, мы не успеваем вручить соответствующие награды вовремя. За это заранее приношу вам извинения от лица Объединенного флота.

Лориэль вообще перестала что-то понимать и просто замерла по стойке «смирно».

— Проверяя ваше личное дело, мы нашли устаревший запрос, который, по какой-то причине, остался без внимания нашей службы. Мы обязательно разберемся, — продолжила старший инспектор. — Если у вас есть желание подать официальную жалобу, то можете оформить ее в приемной.