Ольга не стала убеждать, что этого не случится. Она сидела, смотрела на огонёк в лампе, а потом начала пересказывать Настасье книжку о попаданке в прошлое. Ольга постоянно делала вид, что задумалась, побуждая Настасью подсказывать, как современница могла бы устроиться в деревеньке трехсотлетней давности. Обе увлеклись деталями и разошлись глухой ночью, потирая усталые глаза, а мужчины вышли на крыльцо и долго ещё сидели при свете звёзд, делясь чем-то своим, сокровенным.

Утром Ольга не слышала, как ушёл Кабанов. Зато после завтрака видела, как Демьян собрался в казарму, чтобы проведать своих товарищей.

— Что? Мой в казарму намылился? — входя в дом, спросил дед Порфирий.

— Думаю, что беспокоится из-за Кабанова. О его неслыханной силе пока лучше помолчать, но боюсь, что слухи уже пошли.

— И как Дёмка повлияет на это? — ворчливо заметил старик, не одобряя уход сына. — Уж коль приставили его к тебе, то исполнял бы в точности. Он здесь на посту, а не на постое! — рассердился Порфирий

Ольга никак не прокомментировала уход унтера. Она привыкла полагаться только на себя и даже не думала расслабляться. Конечно, рядом с Демьяном было спокойнее, но ей хватало, что она среди людей. Присутствие самого деда и Настасьи с детьми напрочь изгнало чувство одиночества.

— Разумею так, — продолжил дед, — что сегодня надо ждать визитеров от Барсова и из газеты.

Оля встрепенулась, кивнула, не подавая вида, что волнуется за итог этих встреч.

— Я побуду при тебе. Присяду в уголочке, сделаю вид, что чиню сети.

— Сети? — Она улыбнулась, испытывая благодарность к старику за его порыв поддержать ее. — Откуда они у нас? Уместно ли их тащить в гостиную?

— Ну не дрова же мне тут колоть? — удивился её непонятливости старик и демонстративно обвел взглядом гостиную.

Оля хмыкнула и тоже огляделась. Ее взгляд остановился на буфете, где кроме вышитых салфеток и стопки тарелок ничего не было. Но это навело ее на мысль и щелкнув пальцами, она предложила:

— Возьмёте тряпочку и будете делать вид, что натираете вилки с ложками.

Порфирий удивленно посмотрел на неё, потом нахмурился, но махнул рукой:

— А и ладно! Пусть за дурака примут, всё одно из вежливости ничего не скажут.

— Не примут за дурака, — удивилась его реакции Оля. — Столовым приборам из мельхиора именно так и придают блеск.

— Так у нас-то деревянные.

Ольга разочарованно посмотрела на стол. Она была уверена, что Настасья ещё не разобралась с доставшимся ей хозяйством, поэтому кладет на стол деревянные приборы, а оказывается других нет и не будет. И мельхиор, наверное, ещё не изобретен…

— Чайку? — спросила Ольга. — Чего-то не напилась я завтраком.

— Можно, — чинно кивнул Порфирий. — Из-за лечебных трав сильно потеть стал, так пить всё время хочется.

Настасью звать не стали. Сами взяли чайник с плиты, расставили чашки, вернули на стол утреннюю корзинку с белым хлебом.

— Медку бы, — помечтала Ольга, представляя, как на подсушенной булке замрет солнечная капелька меда.

— То в воскресенье надо на рынок идти.

— А сегодня какой день?

— Среда.

Ольга обрадовалась. Ей вдруг подумалось, что дни недели тут по-другому называются, но нет. Она собралась поспрашивать про жрецов, но во дворе зашёлся лаем молодой пёс.

— О, лохматый службу блюдёт! — уважительно произнёс Порфирий и поспешил открывать калитку.

Ольга торопливо навела порядок на столе и сбегала за украшениями. Красивой шкатулки у нее не было, и пришлось все выложить на стол. Успела накрыть салфеткой и отойти, принимая важную позу. В окно она увидела самого Барсова. На взгляд Оли он выглядел старомодно, но представительно. На нём было пальто с воротником из короткого меха, шапка-пирожок и лакированные ботинки.

— Фу-ты ну-ты, модник! — усмехнулась она.

— Ольга Дмитриевна, а я к вам! — радостно сообщил он с порога.

— Артемий Борисович, — вежливо улыбнулась она ему.

— Ага, узнавали обо мне? — ещё больше обрадовался Барсов.

— Так же, как и вы обо мне, — провожая в гостиную и предлагая сесть, ответила она.

— А ловко вы с газетой всё провернули, — громогласно похвалил он ее. — У меня отродясь в салоне столько народа не было, как вчера и сегодня.

— Выручка небось подскочила? — не преминула сделать полезный для себя акцент Ольга.

— Не особо, — насмешливо глядя на неё, понимая ее маневр, сообщил Барсов. — Все спрашивают о камнях из Мёртвого мира.

— А их у вас нет, — сочувственно покачивая головой, констатировала она.

— Нет, — развёл он руки и обаятельно улыбнулся.

— И вы пришли договариваться? — Ольга обошла стол и положив на него ладони, чуть подалась вперед.

— Вы проницательны, — повторяя ее жест, Барсов точно так же оперся на стол и чуть наклонился, ожидая следующую реплику от Образцовой. Она же небрежно сдула упавшую на лицо прядку волос и с независимым видом произнесла:

— Я уже сказала вашему человеку, что на мои украшения появился спрос и цена возросла.

— Но я тоже с ценой не обижу и предоставлю экспертное заключение, — Барсов ещё чуть подался вперед. Стол натужно скрипнул, предупреждая, что стар и может не выдержать давления, но всем было не до него. — Согласитесь, дорогие покупки лучше совершать в салоне, а не у частного лица, — настаивал Артемий Борисович.

— Насколько дорогие? — совершенно незаинтересованно приподняв бровь, уточнила Оля.

— У меня с собой десять тысяч! — понизив голос, сообщил ювелир.

Дед Порфирий, незаметно просочившийся в угол, вытаращил глаза, но тут же начал показывать знаки. Ольга ничего не поняла. Она двумя пальцами сдёрнула салфетку, под которыми лежали украшения и взглядом предложила Барсову выбирать.

Глаза Барсова заинтересованно вспыхнули. Он долго и внимательно все изучал, отобрал пару ниток необычной огранки с эффектом сияния. Ольгины усилия не прошли даром и при солнечных лучах камни заиграли в самом выгодном свете. Барсов, поколебавшись, с сомнением произнёс:

— Вот за них дам пять тысяч.

— Приглядитесь, Артемий Борисович, камни словно живые. Они даже в потемках сохраняют внутреннее сияние, а уж как они прекрасны будут при зажжённых свечах!

— Да, есть в них что-то, — отворачиваясь от окна и вглядываясь в выбранные украшения, согласился Барсов. — Но вы дадите гарантию, что завтра их особый блеск не пропадет?

Ольга поморщилась и Барсов с видом профессионала, которого на мякине не проведешь, повторил:

— Пять тысяч, не более. А за остальное тысячу, — он небрежно поворошил оставшиеся нитки бус, заколки и ободок на голову, украшенный разноцветными фианитами.

— Выбирайте три любых украшения за тысячу, а остальное я оставлю себе, — поставила условие Ольга, не желая отдавать все оптом. Тут же засомневалась правильно ли она поступает, но упрямо сжала губы, чтобы не пойти на попятную.

— Но, — Барсов пристально наблюдал за ней и поняв, что Образцова разочарована, перестал давить на нее и дружелюбно спросил: — …если ваши камни будут иметь успех, то могу ли я надеяться, что вы…

— В следующий раз цена для вас поднимется втрое, — вспыхнула она.

— Будет вам злиться! — с улыбкой воскликнул он.

— Артемий Борисович, как только вы сказали, что запланировали потратить десять тысяч на выкуп моих украшений, я эти деньги посчитала своими, более того, вы ещё не начали торг, а я их мысленно потратила.

— Ха! — оживился Барсов, насмешливо качнув головой.

— А вы взяли и урезали сумму! — она обличительно ткнула в него пальцем. — Нельзя так с женщинами поступать!

Барсов рассмеялся и без лишних слов выложил всю сумму, при этом сгребая все украшения.

— Не забудьте дать красивые имена неизвестным камням, — собирая деньги в стопочку, посоветовала довольная Ольга. — Это понравится знатным дамам.

— Хм, возможно, — заворачивая украшения в бархатную тряпочку, Барсов подмигнул ей и откланялся.