П.а Глава получилась немного больше стандартной. Надеюсь вы это оценили. Как всегда жду ваших хвалебных или негативных комментариев. Как всегда - больше глав на моем бусти.

8 апреля, 2012 год от рождества Христова.

Три дня после встречи в Дубае.

Пентхаус, Abstergo State Building, Манхеттен, Нью-Йорк, США.

— Фух… Наконец-то отдых… — Сказал я, скинув человеческую личину и быстро переодевшись в простую домашнюю одежду, состоящую из черной хлопковой футболки и легкий белых штанов из того же материала, оставшись полностью босым. Ощущение под ногами идеально чистого и теплого пола было одним из многих мелких повседневных удовольствий, делавших мою жизнь по настоящему райской.

— Хм… Райской… — Задумчиво произнес я, подойдя к мини-бару и достав оттуда бутылку молодого трехлетнего вина. Хороший и качественный алкоголь еще в моей прошлой жизни был моей маленькой слабостью, которой часто пользовались учившиеся у меня студенты, чтобы задобрить преподавателя.

Да, были среди них индивиды, считавшие что с помощью бутылки можно заработать зачет, а то и экзамен, но быстро обламывались. Я конечно не врачей готовил, а филологов, но непрофессионализм считал недопустимым в любой сфере.

В этой жизни мой маленький каприз расцвел новыми красками, превратившись в десятки виноделен по всему миру и тройку глубоких погребов, где вызревали сотни бочек вина, чтобы потом быть разлиты по бутылкам и отправлены либо на мой стол, либо как презент самым уважаемым партнерам Abstergo, либо как подарок уважаемым людям на дни рождения, свадьбы, годовщины и прочие праздники.

«В этом отношении сложно только с правоверными мусульманами» — Подумал я, с помощью штопора в несколько движения доставая пробку, а после наливая маслянисто-красную жидкость в бокал, давая ей подышать. — «Не пьют, не курят, к любовникам не ходят. Страшные люди»

При этом традиция дарить всем хорошим знакомым свое вино уже давно трансформировалась в нечто большее. Уже более века в Америке и Европе получить бутылку от Хекматьяра было знаком признания и уважения, а мое молодое и достаточно специфичное вино (все же делал я его под себя) давно перешло в разряд роскоши и продавалось на аукционах наравне с весьма редкими и выдержанными купажами, превосходившие мои творения на порядок, зачастую уступая им по вкусовым качествам.

Глупость, но таков рынок. Реальная стоимость уже давно не играет на нем никакой роли.

— И слава Богине. — Сказал я, подняв бокал и повернувшись в на север, в сторону вечернего Нью-Йорка. — За тебя, благословенная Америка. Благодаря твоей жадности и скупости я здесь.

И чокнувшись с воздухом, отпил крупный глоток бордового напитка, даже не почувствовав вкуса и запаха. Не то у меня сейчас было настроение, чтобы ловить каждую нотку благородного напитка.

Вообще я мог повернуться в любую сторону и увидеть Нью-Йорк, но именно северные районы Манхеттена, больше всех пострадавшие от вторжения читаури и сейчас стремительно восстанавливающиеся, радовали меня больше всего.

Ведь глядя на них я видел будущее. Недалекое будущее, когда старое будет разрушено и возведено заново, только выше, прочнее и лучше. Без излишних жертв. Без страданий. Без всех болезненных метаморфоз, через которые обычно проходит человечество.

— Только дураки верят, что все изменения болезненные и сопряжены с жертвами. — Сказал я сам себе и посмотрев на собственное отражение в зеркале.— Просто они слишком мало стараются. Слишком торопятся. Слишком бояться упустить свое время, которого у них слишком мало. Я такого недостатка лишен.

Звяк…

Легкий звяк бокала об стекло разнесся по всему пентхаусу, а в моем рту вскоре опять плескалась кисловатая, с привкусом меда и орехов, жидкость, даруя мне покой и удовлетворение.

Для кого-то такие размышления наедине с собой, с бокалом вина в руке на вершине небоскреба, в духе клишированных киношных злодеев, могут показаться странными, если не глупыми, но для меня они были еще одним способом расслабиться, выпустить пар перед грядущими событиями, где мне нужен будет холодный расчет и трезвый разум.

Про какой «пар» я говорю? Все просто — собственное тщеславие.

Да, да, меня распирало от едва сдерживаемого внутри тщеславия, которое любыми способами стремилось выйти наружу. Ведь кто я такой?

Я практически бессмертный эльф, обладающий силой, выходящий далеко за грань человеческих возможностей, обладатель двух Камней Бесконечности, владелец самой богатой и могущественной корпорации на планете, тот, под чьим руководством находятся сотни сверхсолдат и тот, под чью дудку пляшут самые влиятельные организации планеты.

Вот как тут не возгордиться и не заиметь Эго, с большой буквы, высотой с марсианский Олимп?

Да, можно как мантру повторять о том, что я нахожусь в Марвелл. Во вселенной, где обитают такие силы как целестиалы, Галактус, межгалактические империи в лице Асгарда, Кри, Нова и прочих, а также существуют иные измерения, где обитают многочисленные всемогущие демоны и сущности, для которых я, да и вся планета Земли просто мошки, не заслуживающие внимания. Вот только психика живого существа устроена так, что если повторять ей одно и тоже на протяжении продолжительного времени, то эти слова вскоре перестают восприниматься серьезно и скорее начнут надоедать и провоцировать, чем предостерегать.

«Особенно после трех столетий» — Добавил я про себя, подойдя к холодильнику и достав оттуда заранее подготовленную закуску. Тарелка с солеными орешками, пряным козьим сыром, ломтиками помидора с базиликом, политые оливковым маслом, и нарезкой из томленной буженины были моим любимым угощением, до сих пор мне не надоевшими. Вкусно и, в какой-то степени, полезно.

Нет, это не значит, что я забил на осторожность и начал считать себя самым умным и неповторимым. В одном бизнесе местные мне множество раз напоминали, что бывает с теми, кто перестал идти вперед, сели на вершине своей горы и начали почивать на лаврах. Поэтому я все также соблюдал осторожность: к Древней не лез, камень Разума и Пространства своим ученым не давал, Альтрона оградил таким количеством барьеров, что без моего позволения ему не то, что не сбежать не получиться… Его не банально не выкрасть.

Но проблема оставалась. Вся моя суть требовала славы, восхваления, признания собственной власти.

Ведь как так? Ты, Виктор, водишь за нос самую могущественную правительственную организацию, панибратски общаешься с президентом США, а по одному твоему слову в мире может наступить такой глобальный кризис, что человечество десятилетиями отходить будет.

Кто-то может сказать, что настоящему правителю это без надобности. Что для него признание, восхваление, поясные поклоны — шелуха, больше раздражающая, чем приносящая удовольствие.

Да, такие люди есть и их смело можно причислять к лику святых, ведь они каким-то образом перешагнуть через свою природу, сохранив себя. Вот только я не такой. Я простой человек, со своими пороками и страстями, который желает признания, жаждет того самого восхваления и признания собственных заслуг. Вот только я никому не могу рассказать про мои НАСТОЯЩИЕ успехи и достижения, ведь пока не завершён план, они должны держаться в секрете.

Ломать себя об колено и идти простив собственной природы? Если коротко то к черту такеи рещения. Я есть я и лучше буду вести с собой такие эрзац-беседы, восхваляя себя и ощущая превосходство над всем остальным миром, чем менять свои привычки и намеренья.

— Я слишком стар для этого дерьма. — Сказал я, в один глоток допив вино и, насладившись шикарным послевкусием, закинул в рот ломтик сочного, сладкого томата. — Ну что ж, отдых закончен и пришло время поработать. Лейла, что известно о нашем осведомителе в ЩИТ-е?