– Что же вы!

– Я ждал вас, – глядя мне в глаза, он сказал это так проникновенно, что я не выдержала и отвела взгляд. Одно дело соблазн, и совсем другое, нечто, незаметно трогающее сердце.

– Тогда, – немного хрипло сказала я, – давайте посмотрим вместе.

С завтраком я разделалась немедленно, и дворецкий Фрост принёс нам посылку.

Пока я распаковывала небольшой свёрток, из него выпала записка:

«Надеюсь, эти книги будут вам интересны, дражайшая Каролина, даже если и не помогут в расследовании.

Всегда ваш, Генрих.»

Едва успела прочитать, как записка вспыхнула. Тёмным пламенем.

Я изумлённо посмотрела на Верлицкого.

Тот спокойно отряхнул свой манжет от пепла:

– Как оказалось, я удивительно ревнив, – спокойным голосом объяснил он.

– Тогда вашу затею с нашим браком ждёт провал. Причём прямо сейчас. – я высокомерно изогнула одну бровь.

– Не переживайте, «дражайшая Каролина», – передразнил он Арундела, – я могу быть удивительно настойчивым.

– Неужели? А что, если я не люблю ревнивых мужчин? – бросила вызов я.

– Вот и проверим, причём прямо сейчас.

И Верлицкий приподнял меня с кресла. Наши взгляды встретились. Молнии сверкнули, и это уже не были флирт или шутки. Столкнулись наши характеры. Вот и узнали друг друга «поближе». Выдержит ли конфликт наша начинающаяся «дружба»?

Я фактически висела над креслом в мужских руках. Взгляд его шоколадных глаз потемнел, они стали почти чёрными. Затем он перевёл его на мои губы, затем ниже и что-то неуловимо изменилось.

Да, декольте на моём домашнем платье было глубоким.

И со словами:

«Думаю, мы найдём компромисс», – Тёмный инквизитор впился в мои губы поцелуем.

Не ответить ему было невозможно. Он фактически пил моё дыхание, и чтобы дышать самой, мне нужно было ответить. Его руки сжимали меня, а губы стали двигаться ниже. Цепочкой поцелуев он прошёлся по моей шее, груди, верхние пуговички не выдержали и расстегнулись.

– Вы под платьем голая? – изумлённо спросил он, оторвавшись от меня.

– Хотела сделать вам сюрприз, – кокетливо ответила я, поправляя платье, так как меня уже вернули в моё кресло.

– Вы невыносимы, Каролина, – покачал он головой. И было непонятно, чего больше в голосе тёмного инквизитора: упрека или восхищения.

– А вы так ошеломляюще сдержаны!

– Я не хочу стать для вас лишь частью коллекции, Каролина. Я хочу быть вашим единственным, – сказал он и замер, пристально смотря ведьме в глаза.

А ведьма смутилась. Никогда прежде никто не хотел остаться со мной на века. Нет, конечно, было множество мужчин, что говорили красивые речи и клялись в вечной любви. Но ему я поверила. Было в нём что-то настоящее. Он не говорил, а делал. Причём, очень целеустремлённо.

И ведьма сдалась. Почти.

– Ну хорошо, я подумаю…

Хищная улыбка растеклась по лицу Тёмного инквизитора.

Мы так оказались увлечены друг другом, что даже не заметили, что и Чер, и дворецкий нас покинули. Я задумалась, кот явно изменил своё мнение о Верлицком. Уже не было настойчивых фраз: «давай свалим», «он опасен для нас» и прочего. Интересно, почему? Потому что я сама изменила своё отношение к Тёмному инквизитору? Или это дворецкий Фрост вкупе с холодной телятиной поменяли мнение моего фамильяра?

А меж тем Верлицкий разглядывал посылку, так небрежно нами проигнорированную.

– Что это? – спросила я, усилием воли возвращаясь к расследованию.

– Книги, – ответил инквизитор, протягивая мне два зелёных тома. Те самые, на которые я обратила внимание, когда сидела в кабинете ректора Академии Тьмы и Света.

Совпадение или предвидение?

Возможно, и то, и другое.

Я бережно взяла в руки том в зелёной обложке, провела пальцем по корешку. Кожа. Кожа дракона. Волна силы обдала меня, и я подняла взгляд на Верлицкого.

– Ты тоже это почувствовал?

– Да.

– Думаешь, она настоящая?

– Уверен.

– Но как?

Драконы в нашем мире самые древние и могущественные существа, практически равные богам. К счастью, они любят спать по несколько тысячелетий, иначе вряд ли люди и маги владели бы двумя континентами. Когда они проснулись триста лет назад, то изменили равновесие сил, и тёмные смогли выйти из подполья. (Всё благодаря Зейфиран – это она, разозлившись на светлых и непотребства инквизиции, разбудила драконов. Но это закрытая информация.)

Они обитают на своём острове между двумя континентами: нашим Альтэрианом и соседним Меденосом. И редко покидают свой дом, да и то чаще в человеческом теле. Никогда прежде я не слышала, чтобы кто-то из людей смел посещать их остров (опять же, кроме Зейфиран, которая недавно стала дружна с их Повелителем).

И вот передо мной книга из кожи дракона. Книга старая, но не сказать, чтобы сильно древняя.

– Может, спросить Арундела? Откуда у него они вообще появились? – нахмурился Верлицкий.

Я заворожённо кивнула. Люди, маги, демоны – не могут победить дракона. Только боги. Но вряд ли они бы стали спускаться и создавать книги для людей. А это явно были человеческие книги. Я открыла первый том на середине: язык Светлой Империи, а значит, книге меньше тысячи лет.

– Надо прочитать. И узнать, о чём она!

Верлицкий согласно кивнул.

– Возможно, так мы узнаем, над чем на самом деле работал брат Харт.

– И почему его убили.

– Но сначала давай сделаем анализ крови, что ты вчера набрала.

Кровь, забранная у зомби, и кровь из лужи на полу лаборатории оказались разными. Точнее, кровь с места преступления была не только Натанеэля Харта.

– Там что, ещё кого-то убили? – спросила я.

Верлицкий покачал головой:

– Эманаций ещё одной смерти там не было.

– А ты умеешь определять такое?

– Это всего лишь основы некромантии. – покачал он головой. – Обычные знания из курса в академии. Я, как ты понимаешь, не мог себе позволить сильно углубляться в этот вопрос.

– Даже в наше время?

– Честно говоря, в современную эпоху не было необходимости… до сих пор.

Это было понятно, некромантией не все тёмные маги владели. А хорошо её знали лишь некоторые. Самая тёмная наука из всей тьмы.

Я, правда, тоже её не особо знала, только ту часть, что зелий касалась.

– Понимаю, – сказала я, – зато моих знаний хватило, чтобы понять, чем отравили нашего покойника.

– А его всё-таки отравили?

– Однозначно да. Причём дважды.

– Это как?

– Как – это уже вам, господин инквизитор, выяснить нужно, я могу лишь сказать, чем.

Верлицкий вопросительно посмотрел на меня.

– Ему дали сначала «Вечный покой», а потом «Бодрость молодости».

– «Бодрость молодости»? Не звучит как отрава.

– Не звучит, – согласилась я. – Это тонизирующее средство. В определённом смысле. И в малых дозах.

– А ему, значит, дали в больших?

– Я бы сказала, в огромных, иначе наш покойник не восстал бы и не продолжал так одержимо работать.

И увидев непонимание в глазах Верлицкого, я пояснила:

– В больших дозах это средство заставляет человека одержимо работать над тем, на чём он сосредоточен. Без перерывов даже на сон и еду.

– Брат Грегор что-то говорил такое, – нахмурился Верлицкий, – помощник приносил ему обед, так как тот даже не прерывался. Сможешь определить, как давно ему дали «Бодрость молодости»?

– Уже, – кивнула я. – Три дня. Ему дали зелье бодрости за три дня до смерти.

– Долго он протянул…

– С магами такое бывает. Но и обычный человек без еды не умрёт за три дня, а Харта, я так поняла, всё-таки кормили, пусть и почти насильно.

– А почему средство осталось в крови?

– Даже не все лекарственные препараты за сутки выходят из организма. И как я уже сказала, Харту дали не просто большую порцию «Бодрости», а огромную.

– Так хотели отравить?

Я пожала плечами:

– Тут мы возвращаемся к вопросу, над чем он работал, и кому не нравилась его работа.