– Да здесь я, – нечто пушистое уткнулось мне в бок и замурчало. – Брр, холодно тут.

– Ну у меня под магическим куполом уже тепло, – я потрепала пушистика за ухо.

– Не согрелся ещё, мрр. Работал много.

– Да? И что нашёл?

– Много чего интересного. Девок, например, их целый табун в подземных покоях держат.

– Каких девок?

– Обыкновенных. Сельских, городских, все со слабыми магическими способностями. Зато все молоды и красивы.

– И как много их?

– Человек сто будет.

– Ничего себе! Это для каких же целей? Что-то мне подсказывает, не для услады мужчин.

– Права ты. Все девицы одинаково и просто одеты, есть им дают лишь хлеб и воду. И все они… как это называется? А! Девственницы!

– А ты откуда знаешь?

– А тётка их так называла. Ну та, которая в прошлый раз тебя к брачной ночи плохо готовила.

– Арнэ? Старшая распорядительница в гареме?

– Ага, она самая. И охрану поставила, чтобы никакой шаловливый нердан этот цветник не навестил.

– Девушки невинны и постятся. Догадываешься, что это значит?

– Жертвоприношение. – буркнул кот, закапываясь глубже в перину.

– И зачем им это?

– Кто ж этих нерданов знает? Вот только есть у меня подозрение одно…

– Рассказывай.

– Нашёл я место странное. Но проникнуть туда не смог.

– Почему? Такая сильная магическая защита?

– Наоборот, антимагическая. Вот меня и не пустило.

– А это уже интересно. И где это место?

– В храме предков.

Ситуация вырисовывалась интересная. А если вспомнить о близкой связи нерданов с Градургашем, то ещё и опасная. Они явно задумали что-то, и это что-то точно нехорошее.

Надо мне общение с Асадом наладить, ну или хотя бы остаться наедине. Я уже жалела, что в санях с ним пленницу из себя изображала, а не пытала его. Но тогда я не особо знала, что спрашивать. Сейчас же стало понятнее. Значит, надо приступать к допросу.

Пришлось идти на чрезвычайные меры. Помните, я говорила, что ведьмы тоже могут чаровать? Околдовывать мужчин (или женщин) как и феи? Наши чары не такие мощные и не такие долгосрочные, но, чтобы зацепить кого-то, хватит. Я очень редко их использовала, так как считаю, что как женщину они меня обесценивают. Но тут дело другое, у меня нет времени ждать, когда хас перестанет злиться, главное – его подманить поближе, а дальше я уже пущу в ход своё реальное очарование.

Утром Асад, почувствовав непреодолимое желание увидеть пленницу, поднялся на башню испытаний. Да, он был зол на неё, и вначале решил, что предательница, которой он отдал столько любви, должна пройти все шаги искупления. Он уже предвкушал, как эта гордая и недоступная леди будет умолять его о постельных ласках, ведь только так она сможет заслужить его прощение.

Но едва он поднялся наверх продуваемой всеми ветрами башни, едва увидел тонкую фигурку, лежащую на снегу, как сердце его защемило. Он подхватил свою женщину и, отстегнув цепь, быстро сбежал с ней по ступенькам в свои покои. Желание заботиться о ней и оберегать её затмили желание мстить.

Я отлично выспалась в постели нердана. Было мягко, спокойно и тепло. Всю прошлую ночь занималась делами, и сейчас вид измождённой пленницы пришёлся как нельзя кстати. Я проспала почти весь день, и что особенно радовало – в одиночестве.

А едва проснулась, как служанки завалили мои покои едой. Тут были и изысканные сладости восточных пустынь (никто так не умеет делать сладости как те, кому невероятно сложно добывать для них ингредиенты), и хрустящие булочки южных степей (любят они всё высушенное), и божественно вкусные паштеты, и колбаски северных земель (вот кто понимает в заготовке мясных продуктов), и различные деликатесные блюда приморских городов (любую тварь морскую приготовят так, что пальчики оближешь).

День у меня явно задался. Служанки или не смели поднять на меня глаза, или (кто похрабрее) смотрели с завистью и восхищением. Видимо, никогда так быстро провинившаяся жена не возвращалась в мужнины покои.

Мне приготовили для купания целый бассейн, а после натирали различными маслами и какими-то цветами. Я проверила: ничего возбуждающего или опасного в их составе не было.

Затем меня, сытую и довольную, облачили в шёлковые наряды (слава богам жаровни тут хорошо работали), и оставили дожидаться господина.

Когда хас зашёл в покои, я возлежала на его постели, нежно прижимая к себе подушку. А едва послышались рядом его шаги, как мои ресницы дрогнули, и я открыла глаза:

– Асад… – мой голос был слаб и нежен.

– Гвенилоппа…

Он осторожно взял меня за руку и поцеловал ладонь.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше… спасибо тебе… я… я…

– Тише, любимая, – он прижал свой палец к моим губам, – ничего не говори. Я простил тебя. Больше не будет больно и страшно.

– Я… я не заслуживаю… – по моим щекам потекли слёзы, голубые глаза смотрели с искренней любовью.

– Не плачь, милая. – он осторожно обнял меня, прижимая к себе, как ребёнка.

– Я… я не могла иначе… мне нет прощения. Я… действительно пре…предала тебя… – на этом моменте я залилась слезами ещё сильнее и робко прикоснулась к щеке мужчины, посмотрела на него, – как ты красив…

– О, Гвенилоппа…

Тут он не сдержался и поцеловал меня. Поцелуй был лёгким и нежным.

Едва он прервался, я спрятала лицо на его широкой груди, моё тело содрогалось от несдерживаемых рыданий у него в объятиях.

Очень сложно заняться любовью с рыдающей женщиной, которая только что почти призналась тебе. Тут срабатывают другие инстинкты, хочется её жалеть и оберегать.

– О, Асад! Ты должен мне всё рассказать… – выдала я, наплакавшись.

– Я? – опешил он от неожиданного заявления.

– Обязательно! – я возбуждённо вскочила, вырвавшись из объятий, – тогда я смогу быть на твоей стороне! Смогу помочь тебе, как настоящая жена! Смогу по-настоящему заслужить твоё прощение и любовь!

Чудное это сочетание – чары ведьмы и слезы любимой, мало кто устоит и сохранит разумность мышления.

– Но что ты хочешь знать?

– Всё! Я всё хочу знать о тебе, любимый! Чего ты хочешь, о чём мечтаешь? Мне всё очень важно. Ведь всё это ты и твои стремления!

– Чего я хочу? Я хочу тебя, хочу, чтобы ты навечно принадлежала мне.

– Но, Асад, – я обняла его, повиснув на шее, – я уже твоя. Навечно. Я больше никуда не уйду от тебя, даже если ты прогонишь меня. Я согласна быть самой последней служанкой, только чтобы видеть тебя, я согласна быть твоей наложницей, чтобы ощущать твое дыхание на своем теле, я хочу быть твоей женой, чтобы помочь тебе стать самым великим хасом в истории. Если ты захочешь завоевать весь мир, я буду рядом с тобой.

Что нужно, чтобы околдовать мужчину? Магия? Вовсе нет, надо дать ему то, что он хочет. А любой мужчина хочет, чтобы его хвалили, хочет, чтобы им восхищались и хочет, чтобы перед ним преклонялись (последнее, правда, не любой, но скажем так – многие). И если честно, это касается не только мужчин, все жаждут внимания и восхищения. Просто каждый выражает это по-разному. Даже тот, кто прячется в глуши и одиночестве, жаждет восхищения, просто он очень боится, что ему в них откажут.

Растаял и Асад Латифа.

– Что ты хочешь знать? – он усадил меня себе на колени и принялся играть моими распущенными волосами, которые в приглушённом свете жаровен приобрели золотистый оттенок.

– Как ты жил? Чего ты хотел добиться, и чего хочешь сейчас?

– Разлука пошла тебе на пользу, женщина, – усмехнулся нердан.

– Не шути так, – нахмурилась я, но тут же расслабилась, явно млея от его лёгких касаний.

– Я хочу завоевать наш мир. – он сказал и замер, я промолчала, – это не пугает тебя?

– Почему меня должно пугать то, что хочет достойный? – моё удивление было столь очевидно, что Асад радостно рассмеялся. (Первый раз вижу, чтобы он смеялся, странное зрелище).