Мы вошли уже в новое помещение, похожее на пограничный контроль с толстым стеклом — ощущение дежавю было неприятным. Опять работники осмотрели документы, а мы в это время пришли в себя. Звук вернулся, цвета стали ярче, а также заметнее проявились мелкие отличия от прошлой лаборатории.

На этот раз по коридорам петлять не пришлось. Короткий путь — и мы вышли в туман, причём холодный. Были видны ближайшие постройки, туда за Яровым и направились.

Это оказалось нечто вроде жилого комплекса, где нам опять выделили комнату на десятерых — пять двухэтажных кроватей и огромный шкаф. И снова без окон.

Мы кинули вещи и направились на первую лекцию, которую вёл хмурый дядька лет сорока, в чёрной свободной форме с кучей карманов. Салатовый цвет полосок говорил о том, что он целитель.

Бубнил он монотонно, но нам всё равно было интересно слушать. Класс представлял собой довольно современный вид, огромная интерактивная доска и объёмный звук, индивидуальные парты. Мы заняли все места — видимо, больше, чем десять человек, группы у них не появлялись.

Мужчина показывал каких-то толстых уродливых динозавров-недокрокодилов, а также птиц и лысых кошек. Суть — показать, как выглядят местные твари, какие у них слабые места, сколько может продержаться щит. Также приводил короткую сводку из разряда чем питается, класс опасности и полезности как добычи. Звучало довольно фантастически, сложно было сразу всё упомнить, благо потом выдали методички с выжимкой материала.

Кроме биологии и зоологии, преподавали нам и местную географию. Первичный лагерь располагался высоко в горах, отсюда и туман — низкие облака. Вниз шли горы, покрытые лесом, ещё дальше — пологая равнина. Небо всегда затянуто серыми тучами, так что местных звёзд и светила мы никогда не увидим.

Хоть мы и в высокогорье, я не ощущал, что здесь мало кислорода либо низкое давление. Конечно, прежде намного выше уровня моря я не бывал, но имел представление о подобных вещах.

На ознакомление с флорой, фауной и географией ушло три дня. Главное правило — в бой не вступать, прятаться в коконы в крайних случаях. Это такой артефакт-браслет, в случае опасности он формировал нечто вроде капсулы, устойчивой к температуре и ударам.

Помимо инструктажа мы занимались физическими тренировками, на них уходило около шести часов, ещё четыре на занятия. Остальное время — еда и общение, свободное время.

На третий день, после очередной лекции, нам наконец выдали защитные артефакты. Каждый получил браслет из тёмного металла с тускло мерцающим камнем. Я надел его на левую руку — он сел идеально, будто литой. Камень вспыхнул зелёным, подтверждая активацию.

— Отличная игрушка, — Георгий Отражцев покрутил рукой, разглядывая браслет. — Но скажите честно, мы что, прятаться в эти коконы будем при каждой опасности?

— Таково правило, — сухо ответил Яровой, но Георгий не унимался.

— Правило какое-то для слабаков. Мы победители турнира, а не новички из училища, — он покосился на простолюдинов не с турнира. За эти дни уже все друг о друге знали, как и то, что Дима, Витя и Егор сами недавние выпускники среднего образования. По факту, они были самые старшие из нас, 24–25 лет. — Я лично не собираюсь сидеть в скорлупе, когда рядом будут шнырять монстры. Сразу покажем им, кто есть кто.

Константин Видцев усмехнулся и поддержал:

— Георгий прав. Чего нам бояться? У нас десять боевых магов, и каждый — финалист или приравнен к ним. Пусть эти твари сами нас боятся.

Борис Путев молча кивнул, затем кулаком правой руки ударил в левую ладонь. Ещё несколько человек зашумели согласием. Мы мариновались уже несколько дней и не получали нормального способа выплеснуть свою удаль. Даже для меня местные тренировки были ни о чём, лишь зарядка.

Я переглянулся с Матвеем, тот нахмурился. Вокруг меня было много недовольства и раздражения, источников эмоций не разобрать. Я же ощутил усталость — такое упрямое, детское бахвальство. Не было у них зверских тренировок с Яровым, иначе бы не рвались в бой.

— Вы что, серьёзно? — сказал я спокойным тоном, чтобы не перейти на нравоучения. — Первое правило любого бойца — нельзя недооценивать противника. Нам три дня вдалбливали: не вступать в бой. Искусственные коконы выдают не для того, чтобы мы их как сувениры носили, а чтобы выжить. Вы хотите подохнуть в первой же вылазке?

Георгий дёрнул плечом:

— Ты слишком осторожен, Стужев. Победитель турнира, а трясёшься как баба.

— Очень милая детская попытка манипуляции. Долго выдумывал? — хмыкнул я.

Георгий вспыхнул яростью. Он смотрел на меня исподлобья, ноздри расширялись и сужались, разве что копытом не бил о землю. Забавно, но был и ещё один злобный парень — Борис. Ему-то что нет так?

Наступила тишина, но в воздухе ощущалась надвигающаяся буря. Атмосферу разрушил Яровой:

— Все несогласные на выход и домой. Или подчиняетесь приказам руководства, или валите отсюда. Желающие? — Артемий обвёл всех тяжёлым изучающим взглядом, часть парней опустили глаза. — Прекрасно, вот и закрыли тему. Кокон не для трусости, а для того, чтобы вы дожили до момента, когда сможете реально помочь. Ещё раз услышу разговоры о самодеятельности — пойдёте чистить выгребные ямы до конца практики. Так что у вас есть последний шанс вернуться домой с гордо поднятой головой.

Желающих не появилось. Почти все недовольно засопели, но спорить с командиром никто не рискнул.

Я облегчённо выдохнул и посмотрел на Матвея и Диму. Те слегка кивнули — мы поняли друг друга. Наверное, мы трое были самыми адекватными и устойчивыми здесь. Витя и Егор тихие, инертные, я в принципе был удивлён, как они здесь оказались. По виду и моим ощущениям, они бы никогда не смогли пройти практику с Яровым. Но рано судить, сначала нужно увидеть всех в деле.

Вечером все долго ворочались, я также уснул с трудом. Тут и так нервов много за последние дни накопилось, так ещё и завтра начинался спуск.

Наш путь лежал в Крону, такой аванпост-городок. Там мы пройдём тренировки, обещали нормальные тренировочные комнаты для отработки магии. Так же надо будет снова учиться каким-то азам, а затем начнётся полноценная практика. Нас разделят на четыре отряда, в составе которых и будем выполнять настоящие боевые задания. Скорей бы уже, хочется наконец спустить пар от напряжения и ожидания чего-то плохого.

На четвёртый день нас подняли затемно. Невыспавшиеся, мы тут же повскакивали и быстро собрались. После лёгкого завтрака вышли на улицу и обнаружили особенно густой туман — внутри помещений окон-то нет. Я не мог рассмотреть собственных ботинок, пока не нагнулся, другие парни тоже чертыхались от такой видимости.

Яровой приказал:

— Передвигаемся кучно, держимся за впереди идущего. Быстро построились в цепочку!

Никто возникать не стал, хоть я и ощущал повышение уровня раздражения у других.

— Не переживайте, чуть спустимся и туман рассеется, — попытался он нас успокоить, видимо.

Мы вышли на местный серпантин. Ширина дороги метра полтора, с одной стороны скала, с другой — обрыв, скрытый белой пеленой. И как они тут транспортом пользуются? Как грузы доставляют?

Я старался ступать осторожно, проверял каждый камень под ногой. Сзади тяжело дышал Матвей, за ним Дима, сам я держался за Веденцева Всеволода. Шли по ощущениям уже полчаса, но туман не собирался рассеиваться.

— И долго нам так ползти? — проворчал кто-то впереди. Кажется, Георгий.

— Пока не спустимся, — раздался приглушённый флегматичный голос Ярового.

Шли молча ещё около часа. Туман начал редеть неожиданно быстро, минут за пять. Сначала проступили силуэты скал, потом далёкие зелёные холмы, а когда облака разошлись окончательно — я замер на месте.

Внизу, насколько хватало глаз, раскинулся лес насыщенного зелёного цвета. Деревья здесь были как секвойи, просто гигантскими, либо мне так казалось издалека?

— Ничего себе… — выдохнул Дима рядом со мной.