Я сидел за столом, наблюдая за фарсом, который сам же и организовал. Всё шло по плану, даже лучше, чем я рассчитывал. Ольга полыхала гневом, хоть и держала лицо.

Ольга металась между гостями, сверкая улыбкой, но я видел, как напряжены её плечи, как она то и дело бросает взгляды на пустующие места и будто ещё надеется, что кто-то явится. Больше половины приглашенных лично ей не пришли. Её репутация, которую она строила годами, рассыпалась в прах и она это чувствовала.

Маргарита, сидевшая неподалёку, поймала мой взгляд и чуть заметно кивнула. Она сделала всё, что я просил. Убедила Скважинцева и Рудова, что они — главные претенденты на руку Ольги. И те сидели, надувшись, поглядывая друг на друга с ревностью. Идиоты.

Я уже хотел отпить шампанского, когда у входа раздался голос лакея:

— Граф Николай Орлов прибыл.

У меня дёрнулся уголок губ. Орлов — точно вовремя.

Ольга, услышав имя, побелела. Я ощутил очередную мощную вспышку гнева. Девушка встала и поспешила встретить его вне зала, в холле, подальше от чужих глаз. Но Орлов уже шёл к ней, держа в руках огромный букет алых роз.

— Ольга, — он остановился перед ней, и в его голосе звучало что-то, отчего я невольно залюбовался его игрой. — Поздравляю с подарком отца. Дом великолепен.

Ольга молчала. Её лицо было маской, но я видел, как в глазах мечется паника. Она взяла цветы, кивнула, и её губы шевельнулись в коротком, резком слове.

Я не слышал, но догадался — «уходи».

Но было поздно. К ним уже подходил Дмитрий Николаевич, глава рода Ривертонских, и его лицо сияло.

— Николай! — воскликнул он, пожимая руку Орлову. — Рад видеть. А я слышал слухи, что вы с Ольгой…

— Всё в порядке, Дмитрий Николаевич, — ответил Орлов с той уверенной улыбкой, которая, как я знал, была фальшивой. — Просто небольшая размолвка. Мы уже помирились.

Отец Ольги был очень доволен. Этот кандидат ему нравился явно больше, чем Железин. Он похлопал Орлова по плечу, что-то сказал, и я видел, как Ольга замерла, понимая, что ничего не может сделать. Николай останется, и она должна будет играть свою роль прилежной хозяйки вечера.

Я перевёл взгляд на других парней. Скважинцев сжимал вилку так, что костяшки побелели. Рудов смотрел на Орлова с ненавистью. Они чувствовали конкуренцию с его стороны. Они думали, что у них есть шанс, Железина считали пешкой, он не имел интереса и контакта с Ольгой. А вот Орлов — совсем другое дело. У них прежде были официальные отношения, все знали, что Ривертонская ему не безразлична.

Маргарита рассказывала мне, что Ольга намекнула каждому из них, что именно его выберет в мужья. Каждому. И они сидели, как щенки, надеясь на подачку, а тут поняли, что появился куда более сильный игрок. Жалкое зрелище.

Граф Михаил Железин, сидевший напротив, выглядел иначе, он не ревновал, а злился. Я видел, как его взгляд скользнул к Ольге, потом к Орлову, потом к выходу. Он понял, что его публично опозорили. Его уже представили как «ухажёра» девушки, и внезапно является другой кандидат. Такого уговора не было. Он явно не понимал, зачем она его так подставила, унизила при всех.

Железин не стал дожидаться, что его унизят ещё больше — отсадят в конец стола. Он поднялся, поправил пиджак и направился к Орлову. Я сам встал и вышел чуть вперёд, так как другие начали громко переговариваться под это представление. Потому мне удалось услышать обрывок их разговора:

— Мне пора, важные дела появились, — сказал он Ольге, потом повернулся к Орлову и пожал ему руку: — Удачи. Не рад был видеть.

— Аналогично, — ответил Орлов с лёгкой усмешкой.

Железин кивнул и пошёл к выходу. Ольга, заметив это, рванула за ним, забыв о приличиях. Гости начали подниматься, я двинулся следом, пользуясь суматохой.

Они стояли в холле. Железин уже надевал пальто, Ольга — рядом, и её голос был полон отчаяния.

— Михаил, пожалуйста, останься. Я всё объясню.

— Что объяснишь? — он не повышал голоса, но в его тоне слышалось раздражение и упрямство. — Что ты заплатила мне, чтобы я изобразил твоего ухажёра, а сама пригласила Орлова? Чтобы выставить меня дураком?

— Я не приглашала его! — Ольга схватила его за рукав. — Он пришёл сам. Я не знала.

— Не знала? — Железин усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что мне на секунду стало жаль парня. — Ты врёшь так же плохо, как и играешь свои роли. Деньги я не верну, и не надейся. Оставлю как компенсацию. И больше никогда не буду иметь с тобой дел, поняла?

Он выдернул руку и вышел. Дверь за ним закрылась.

Ольга осталась одна, сжимая букет алых роз, который всё ещё держала в руках. Я видел, как её плечи опустились, как она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Потом развернулась и начала звать служанку, чтобы отдать ей букет.

Я поспешил вернуться к столу, сел на своё место и взял бокал. Мария вопросительно посмотрела на меня, но я лишь хитро улыбнулся ей, вызывая раздражение.

Внутри всё пело — план работал. Орлов сам захотел вмешаться, когда узнал о званом приёме. Ольга подготовила именные приглашения, но Маргарита достала одно пустое, по нему он и проник на территорию имения. И теперь Ольга в растерянности, её драгоценный вечер, который должен был стать триумфом, рассыпался на глазах.

Маргарита, сидевшая рядом, украдкой кивнула мне, я ей не ответил. Не хватало ещё, чтобы Ольга что-то заметила. Но я видел, что сама Маргарита довольна произошедшим представлением и тем, что тоже имела к этому отношение.

Турнир шёл своим ходом. Я прошёл много так называемых битв в рамках этого мероприятия. Кто-то отказывался сражаться, но большинство всё же пытались хоть как-то проявить себя. И всё же, все они являлись слабаками, что было очевидно абсолютно всем. Я не знаю, зачем было нужно это отсеивание, но оказалось, что не только я сталкивался с таким. И вскоре все простолюдины и часть дворян банально вылетели из турнирной сетки. Хотя, какая это сетка, если мы до последнего не знали, кто из десяти человек будет нашим противником?

И вот день пришёл. Трибуны гудели в предвкушении интересного зрелища, а я стоял в двадцати шагах от Юрия Горелова.

Я сделал выпад. Он отбил, и от его клинка вверх взметнулся сноп искр. Оранжевых, горячих. Я отступил, пропуская его ответную атаку. Он бил короткими сериями, заставляя меня уходить в сторону. Его меч звенел, разрезая воздух, а свободная рука плевалась фаерболами, которые я гасил щитом или сбивал клинком.

— Ты стал лучше, — сказал я, ухмыляясь. — На один процент.

— А ты — нет, — ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на азарт. Ему определённо нравилось.

Мы кружили по арене. Песок под ногами скрипел, превращаясь в стеклянную крошку от наших вспышек.

Периодически я приближался к трибунам, чтобы впитать эмоции зрителей. Наконец почувствовал, как ограничитель на запястье давит, сжимает переполненный источник, не даёт развернуться в полную силу. И ведь это правда неприятно и раздражающе.

Таковы правила турнира — все равны, все бьются с одним уровнем маны. Даже имея источник в разы больше, все уравнены в этот объёме на месте проведения турнира. Обычно дуэли ограничивали исходящий поток, чтобы слишком сильный удар не покалечил противника, здесь же было иначе. Можно с ходу ультануть, но потом уже ничего не сможешь использовать, если не нейтрализуешь противника. Прецеденты в рамках турнира уже имелись — кому-то удавалось так выиграть, а для кого-то метод становится проигрышным.

Но правила не учитывали моей особенности, так как действовали на сам источник, а содержимое моего было динамичным. Надеваясь, браслет производил каллибровку содержимого источника и ставил ограничение на этом основании. Например, собрав минимум в источнике, браслет бы отрегулировал, что я могу использовать 100 % своей маны, или ¾, то есть — долями от объёма источника. И если бы пополнял его после первой калибровки браслета, то соотношение осталось бы прежним.