— Пейте-ешьте, — не то сказала, не то приказала старшая, присаживаясь за стол рядом. — Вам сейчас нужно.

— Благодарю, — ответила Лориэль.

— Эх, мастер… — старшая вздохнула. — Добрая вы слишком. Запомните старую вояку — врагов нужно добивать. Так, чтобы уже никогда не встали.

Лориэль поставила кружку на стол, посмотрела на старшую и ответила:

— Я запомню.

Будь это гражданский примадан Лориэль могла бы подать какой-нибудь рапорт и отделаться от нужных допросов, отлежаться в больнице или вообще обжаловать арест, но военные протоколы куда строже и проще. Не по всем статьям даже правозащитница положена. На первом допросе Лориэль вообще мечтала только об одном — не грохнуться в обморок от слабости.

— У вас есть жалобы? — с широченной улыбкой спрашивала незнакомая примарила высокого звания.

Хотелось послать ее подальше или язвительно подшутить, сказать, например, о дурном обществе рядом. Лориэль передумала. Ей показалось, что важнее всего вести себя спокойно, скромно и уверенно. И улыбаться почаще. Это, говорят, бесит.

Под конец допроса подсунули непонятные бумаги.

— Это чего? — удивилась Лориэль.

— Ваше согласие на проведение обысков у вас дома и в рабочем кабинете, — сказала юная дознавательница и быстро стрельнула глазками из стороны в сторону, намекая, что идея вовсе не ее.

— Чего? — Лориэль уставилась на старшую и решительно отодвинула от себя бумаги. — Домой не лезть, хвосты оторву. Вы там ничего не найдете, только малышню перепугаете.

— Это стандартные процедуры, — сказала старшая.

— Получайте ваши стандартные разрешения, допуски и проверяйте. Я подписывала особую форму допуска и прекрасно понимаю, что там значится за каждым пунктом. Получайте такой же допуск и вперед. Не я эти порядки придумала.

— С чего вы взяли, что у нас нет допуска? Ваше согласие — формальность.

— А с каких пор военным уставом разрешено врать? Где я могу подать жалобу в оперативную службу? Вы меня обманом склоняете к нарушению протоколов доступа к информации особой важности и имперским секретам.

— По результатам нашей беседы вы подпишите форму о неразглашении нашей беседы.

— Да вы что? С чего вы взяли, что подпишу? — Лориэль усмехнулась в лицо старшей. — Или что, как у вас принято позовете пару крепких милитангов и они мне ребра переломают? Вашим фирменным способом — ногами?

— В нашем ведомстве подобное не практикуется.

— Уверены? А то я много разных записей видела. Наверное, весело бить старших по званию и возрасту, да? Или вы думаете, у флота нет видеозаписей с ваших комнат допроса? — Лориэль фыркнула. — Так что не смейте врать. Мне скрывать от Империи нечего. Еще раз попробуете соврать — придется звать милитангов, иначе мой запрос уйдет куда надо. Запрос мастера. Меня же еще не лишили этого статуса, верно?

— Мастер, вы сейчас находитесь под следствием, — напомнила старшая.

— По протоколу у вас осталось три дня, чтобы предъявить мне обвинение.

— Мы это отлично знаем.

— Тогда давайте без ваших хитрых выебонов? Надоело. Все обвинения из хвоста высосаны. Я это знаю, вы это знаете, моя правозащитница это знает. И вся Галадана знает, потому что я защищала свою планету. Так что рекомендую хорошенько подумать оставшиеся три дня.

— Вы слишком уверены в своей безнаказанности, — старшая гневно сверкнула глазами.

— Я себе прекрасно отдаю отчет в том, что я сделала и ради чего. Лично вы сами можете сказать тоже самое, что сейчас, здесь, прекрасно понимаете все риски и чем это лично для вас может выйти?

— Прекрасно понимаю, мастер.

— Тогда прекратите мне врать и задавайте ваши вопросы. Никакие признания я подписывать не собираюсь, а что со мной невозможно договориться против воли — наверняка отмечено в моей нулевой подложке к моему делу. Читали особую характеристику? Придется постараться.

— Не беспокойтесь, мастер, — старшая хищно улыбнулась. — Мы сможем вас удивить.

Ничего у них не вышло, уже через двое суток Лориэль сидела на допросе рядом со своей защитницей. Та вполне обосновано разнесла все обвинения, нашла кучу проблем в составленном деле и добилась права присутствовать на допросах. Обвинение тоже поторопились предъявить. На целую неделю завертелась переписка с протестами, пересмотрами, корректировками и уточнениями, пока служба примарил не выставила окончательный вариант предписания с обвинениями по одной статье — неправомерное использование военной техники. Статья очень спорная, под нее что угодно можно подвести, но и куда проще защищаться. И хотя возможное наказание могло оказаться крайне суровым, защитница торжествовала.

— Предписание окончательное, они могут его пересмотреть только один раз, причем все уточнения пойдут дополнительной статьей, а не основной, — говорила она. — Предъявить что-то более серьезное они вряд ли смогут. Правда теперь у них есть тридцать дней, и еще два дополнительных срока для переноса, чтобы подготовить и передать документы в суд.

— То есть мне торчать тут два месяца? — перспектива Лориэль не сильно радовала.

— Я кое-что придумала. Если отменить предписание, то все их дело полностью развалится. Терпение.

А через неделю перед очередным допросом Лориэль вдруг узнала, что ее защитница оказалась с серьезной травмой в больнице. В столице возле Дома Суда неизвестная ударила ее по голове стальным прутом и скрылась. Старшие примарилы делали вид, что сожалеют.

— Мы можем предоставить вам другую защитницу, — сказали они.

— Можно перенести все сроки по делу на какое-то время?

— Десять дней, — сказала юная дознавательница и вот она-то сочувствовала полностью. — Но это единственный срок. Увы, боюсь, за это время ваша защитница не поправится. Ранение серьезное.

— Давайте перенесем, — согласилась Лориэль и посмотрела на старших. — Я вам этого не прощу Это ваших рук дело. И вашим хозяйкам передайте — одним врагом у них стало больше.

Лориэль выглядела настолько сурово и страшно, что у бывалых примарил с конкретным приказом разобраться и наказать вдруг что-то где-то кольнуло. Ходили упорные слухи, что флот крайне недоволен силовыми службами, а вылететь из окна и получить армейским берцем по ребрам никому не хотелось. Лориэль тоже знала, что флот наседает на примарил с требованием ускорить дела кандаров и когтей и очень прозрачно намекали, что решение это должно быть строго оправдательным.

Примарилы испугались этих слов, тем более что случилось страшное — на очередном медосмотре одна шумная медсестра принялась оскорблять очередную узницу. Все бы ничего, только у кандара четыре ордена Доблести и пять серьезных ранений. Примадан зашумел так, что вызвали дополнительные вооруженные наряды, так боялись, что десант с пехотой вырвутся из камер. За сутки кое-как всех успокоили, старший инспектор службы лично обещала во всем разобраться. В тот же вечер медсестра неудачно упала с лестницы через перила, сломав обе руки, пару ребер и челюсть, в довесок получила тяжелейшее сотрясение. Удивительное дело, но в медицинском боксе на полторы минуты отключились камеры, однако проверка показала, что никто из больных своих мест не покидал. Инспектор только пожала плечами и приказала перевести медсестру после выздоровления куда подальше. Примадан праздновал маленькую победу.

Самим примарилам и дознавательницам стало не до шуток, даже всерьез подумывали отсадить Лориэль в одиночную камеру, на что дежурные отряды сказали:

— Да идите вы все в жопу! Мастера убьют — мы потом не отмоемся! Вон, по новостям про ее защитницу уже говорят, что убили… Хоть увольняйте! Мы в эти смены не выйдем!

Кто напал на защитницу не знали, но так случилось, что по новостям на разных каналах и по сети пошли короткие ролики, где кто-то в темноте и маске измененным голосом рассказывала, что и самой Лориэль грозит опасность, и всем, кто ее пытается защитить. И самое главное, что требуют от правовой системы вовсе не справедливости, а чтобы обязательно наказали. Галадана не поняла ничего и начала по привычке шуметь. Местных примарил спасало то, что никто не знал, где содержат мастера Лориэль, а шум начал расти. Ролики появлялись все чаще, теперь уже рассказывали разные истории про Лориэль, про ее службу, о ее подвигах. В умах простых теток не помещалась мысль, что мастер могла чем-то навредить родной планете. Дошло до того, что устроили общественные слушания, где командующая Аранга принимала доклад от службы военных примарил. Когда дело дошло до статьи обвинения, командующая в прямом эфире на всю Галадану воскликнула: