— Конечно, Антон Александрович! Для меня это честь.

— Вот и славно!

Плетнёв хлопнул себя по коленям и поднялся.

Мы втроём вышли из кабинета, направляясь в зал, что размещался в подвале. Тяжесть от кражи никуда не делась, но появилось странное чувство — я не один. За меня горой стоят люди, которых я уважаю. И это придавало сил.

Зал встретил нас знакомым для меня запахом пыли, бетона и резины. Зажужжали лампы дневного света. Мы уже завершили разминочный круг, осталось только сделать пару упражнений на месте.

Меня удивило, что старик Плетнёв не стал игнорировать подобную рутину — всё же, она важна. Особенно, наверное, для такого кабинетного человека, как он.

Собственно, Антон Александрович был аж магистром! В это время Холодов стал мастером третьей звезды. Я трепыхался где-то в беззвёздном положении неофита, так как официальный замер состоится только в конце первого курса обучения. Но Аркадий Петрович считал, что я где-то между второй и третьей звездой неофита, иначе никак не смог бы победить Разрядова. Собственно, он был зрителем той дуэли, как и с Рожиновым.

Наконец, разминка была закончена, и мы обменялись формальными поклонами. Плетнёв стоял расслабленно, с лёгкой улыбкой. Я же был сосредоточен, в боевой стойке.

Мой противник поднял руку и с улыбкой поманил пальцами, предлагая нападать первым.

Я провёл разведку — быстрый прямой удар левой в голову, с последующим низким согнутой в локте правой в корпус.

Но Плетнёв ушёл от джеба легким отклонением головы. Корпусный удар принял на напряженные мышцы пресса, демонстрируя пренебрежение к моей силе.

Я явственно ощутил, что он не использовал ни крупицы маны. Ничто не говорило о том, что он покрылся хотя бы нейтральной плёнкой.

После этого я отступил, обдумывая произошедшее. Для меня это было сродни открытию чего-то сверхъестественного, так как сам использовал усиления. Всё же, зная, кто противник, не сдерживал себя. При этом у меня появилось ощущение, будто ударил по сверхпрочному бетону, который даже не подумал начать трескаться. Просто поразительно.

— Продолжаем? — сказал старик с лёгкой улыбкой, и я кивнул.

Не атакуя, он делал небольшой шаг вперед. Я инстинктивно отскочил на безопасную дистанцию, ожидая подвоха. И он не замедлил себя ждать.

В момент отскока Плетнёв резко сблизился, словно смазавшись в реальности, после чего оказался в моей «слепой зоне». Далее последовал короткий, хлесткий удар ребром ладони по моему предплечью.

Я ощутил дискомфорт в руке и поспешил «убежать». Пощупал руку и понял, что она плохо слушается: похоже, была задета какая-то важная точка. И вновь ни намёка на использование магии. Я, к сожалению, в этом месте не покрылся защитой, ожидая удар в голову либо корпус.

Потребовалось немного времени, чтобы разогнать «застой», возникший в конечности.

Но что это за скорость такая? Я сам находился под эффектом дара, хоть и не на максимуме его мощности. Так что реакция старика было просто фантастической для меня.

— А теперь покажи мне свою магию, — всё с той же отеческой улыбкой предложил он.

Я потянулся к дару, используя технику медитации. Свеча дрогнула и превратилась в солнце. Надолго эффекта не хватит, но мне и не надо.

Моя реакция значительно усилилась. Сжал кулаки, и они покрылись тонким слоем медленно трепыхающегося пламени. Пошел на сближение со спокойно стоящим стариком, который ещё и руки держал за спиной. Последовала серия моих быстрых ударов.

Он не уворачивался, принял на себя всё. На этот раз на тонкую плёнку нейтральной магии. Пламя привычно растекалось по ней, но потом происходило то, чего я раньше не видел: защита будто «впитывала» в себя мою стихию, как сухая земля воду.

Я хотел было вновь отступить, видя безуспешность своих атак, но не успел. Мужчина достал из-за спины правую руку и взмахнул буквально одним пальцем в сторону моих ног.

Парадоксально, но удар пришёлся не по голени или ступне, как я рассчитывал, а будто снизу в сами ступни — меня буквально подбросило вверх, будто на батуте!

Я тут же потерял равновесие и упал на спину. Незамедлительно откатился подальше и вскочил на ноги.

— Молодец, — одобрительно кивнул Антон Александрович. — Сразу ушёл от возможного последующего удара.

Спасибо за похвалу, конечно, но… Как вообще такого монстра можно победить⁈ Это нечестно!

Злость начала охватывать меня, что давало ещё немного топлива. Хватит на полноценную мощную атаку. Хоть я и понимал, что это совершенно ни к чему не приведёт. Ведь Плетнёв, по сути, даже одной нормальной атаки не произвёл, а я уже в тупике.

Отправив два отвлекающих файербола в мужчину, я быстро сблизился с ним. На этот раз каждый мой удар сопровождался струёй пламени сантиметров на сорок. Стихия в таких условиях даже, скорее, не поглощалась, а улетала в стороны.

Так же каждому удару я придавал ускорение, но ощущал лёгкую пружинную отдачу. А старик при этом даже не напрягся. Лишь лёгкое недоумение отразилось на его лице.

Когда энергии осталось на донышке, а внутреннее солнце было готово вновь схлопнуться, я постарался отступить. Но куда мне против такого монстра!

Не успел и шага назад сделать, как мужчина взмахнул рукой и буквально одним пальцем коснулся нескольких точек на моей голове. Я ничего не почувствовал вначале, лишь, отступив, стал шататься, как пьяный, а перед глазами всё плыло. Те крохи энергии, что были во мне, моментально улетучились, а концентрация пропала.

Поняв, что устоять ровно не смогу, сел на ноги, приложив руку к голове.

— Очень интересно, — хмыкнул Плетнёв и повернулся к Холодову.

Я так же покосился на него. Старик явно был взволнован и прятал глаза, словно провинившийся школьник.

— Мне ведь не показалось, — продолжил с усмешкой Антон Александрович, — что твой подопечный обучен медитации эмоций? Так ещё и использует в качестве основы гнев?

— Я не понимаю, о чём ты, — виновато ответил мой наставник.

Непривычно было видеть его таким. Собственно, мне самому стало очень страшно как за себя, так и за учителя. У него ведь не будет проблем из-за этого?

Старики ушли общаться в кабинет, я же поднялся к себе в комнату, изнывать от неопределённости.

Благо, Плетнёв оказался дядькой справедливым и понимающим. Он провёл со мной беседу и проверил технику, после чего одобрил использование и даже дал рекомендации, за что я был ему очень благодарен.

— Ты талант, Алексей, — устало сказал он. — Незачем топить неогранённый алмаз, надо лишь немного обтесать, чтобы засверкал новыми гранями. Ты хороший парень, я в тебя верю.

Он похлопал меня по плечу, отчего я ощутил вдохновляющий прилив благодарности.

Интерлюдия

Элитное кафе в центре Тамбова было почти пустым в этот субботний утренний час. За столиком у окна сидели Татьяна Рожинова и Светлана Водянова. Между ними стояли чашки с недопитым капучино, а разговор вёлся тихими, кратким фразами.

— Я до сих пор не понимаю логики, — Светлана с лёгким раздражением помешала ложечкой пенку в своей чашке. — Зачем было красть? Огнев всегда решал вопросы в лоб. Вызвать на дуэль, унизить публично — это в его духе. Воровство — это так… Мелко и рискованно.

Она пожала плечами и отпила крохотный глоток.

— Неудобно, — констатировала Татьяна, её взгляд был холодным и ясным. Она держала спину идеально прямо, чувствуя себя хозяйкой положения. — У Огневых серьёзные связи в полиции. А в этом деле нет ни свидетелей, ни зацепок. Искать вора — гиблое дело. Совершенно бесперспективное.

— Именно, — кивнула Светлана, и в её голосе прозвучала досада. — Но меня беспокоит не это, а его поведение. Он всегда был груб, прямолинеен и за словом в карман не лез. На первом курсе он провёл полтора десятка дуэлей, и все — ради унижения. А сейчас… Его будто подменили. Он избегает прямого конфликта не только со Стужевым.