Влюблённая парочка уехала без меня, вместе с родителями девушки. Я вскинул руку, такси остановилось. Решил ещё раз почитать статью в интернете про набережную, но на новостном портале увидел сообщение о массовом отравлении. Внутри кафе в центре Тулы, где я тоже производил съёмку. Так. Что-то мне это не нравится.

Убрал смартфон в карман и смотрел на дорогу, по сути не видя ничего.

Это не может быть связно. Это не имеет смысла.

Библиотека встретила меня привычным полумраком дальнего зала. Зелёные лампы горели ровно, тёмные столы блестели, тишину нарушали шелест и вздохи студентов, готовящихся к парам.

Прошёл мимо картотеки — спрашивать там что-то было бесполезно. Я и так знал, куда иду и что ищу. Книга опять была под потолком, но на этот раз зажатая другими книгами.

Я подкатил лестницу, поднялся на три ступеньки, протянул руку. Пальцы скользнули по корешкам — старым, потрёпанным, с выцветшими названиями. И на самом верху, там, куда без лестницы не дотянуться, я нащупал тонкий тёмный переплёт. Никаких надписей на корешке.

Подобных книг я отыскал несколько, но ни в одной не было нужного мне. Это старые методички, некоторые переписаны от руки. Видимо, потому они и не было учтены, кто знает.

Я открыл титульный лист, не ожидая успеха — и сердце пропустило удар: «Tovoron: деструктивные факты».

Без имени автора, года издания, выходных данных. Только гриф «Секретно. Копия № 4». Я перевернул страницу. На развороте — библиотечный штамп академии. Такой же, как на других книгах, но в картотеке этой книги не было. Я проверял несколько раз, разными запросами, но её не существовало для системы. И всё же она лежала здесь, на верхней полке, покрытая пылью, которую никто не стирал годами.

Я не знал, почему такой бардак в библиотеке. Может, старые фонды не перебирали десятилетиями. Может, книги, которые не числились в каталоге, просто терялись в этих стеллажах, ожидая, пока их найдёт тот, кто знает, что искать. Или всё ещё прозаичнее — бюджет распилен и на такие мелочи средства не выделяются.

В любом случае, мне повезло. Торчать тут неделями, перечитывая в полутьме корешки — то ещё занятие. Другое — летать разумом, чётко всё видя, в свободные минуты.

Забирать книгу я не торопился, в каждой была метка, которая при попытке уничтожения могла повредить её. Это специальная мера, чтобы искать украденное. Потому я сел за стол и принялся читать всё, что тут написано.

Судя по всему, автор был учёный-исследователь, работавший по заказу военных, а этот труд по сути его отчёт. Он описывал школу Ворона без рассусоливаний. Не философские концепции, как в прошлой книге, а практические результаты. И результаты эти были малопонятными, честно говоря.

«Ворон имеет несколько ответвлений, — писал он. — Наиболее одиозное из них — практика „живых марионеток“. Посредством магических контуров, нанесённых под кожу, управляющий маг получал возможность влиять на движения „носителя“. Эффективность варьировалась от незначительной коррекции до полного контроля. „Носителей“ в документах называли „мясом“».

Я перечитал абзац дважды. Потом третий раз. Пальцы, сжимавшие книгу, побелели. Вспоминал свои руки и контуры. Что скрыто в них? Есть ли там что-то подобное?

Далее автор описывал десятки случаев. Маги, которые пытались изменить свою природу через татуировки. Те, у кого не получилось, становились инвалидами — теряли дар, не могли двигать руками, сходили с ума от фантомных болей. Те, у кого получилось, платили другую цену. Тремор конечностей, рваность движений, непроизвольные сокращения мышц. В бою это могло стать фатальным.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь.

Вспомнил свои тренировки с Биркевым. Те моменты, когда я ощущал, как контуры выходят из-под контроля. Я думал, это нормально, так и должно быть, когда учишься управлять новой силой. Да и пропало ведь со временем.

Но были другие моменты. Короткие, почти незаметные. Когда рука дёргалась не туда, куда я хотел. Когда палец сжимался на рукояти меча сильнее, чем нужно. Когда на долю секунды — на одно короткое, страшное мгновение — мне казалось, что я не управляю своим телом.

Я отложил книгу, закрыл глаза.

Показалось? Или правда? Я не мог знать наверняка. Но теперь, прочитав про «живых марионеток», я не мог отделаться от мысли, что эти дёргающиеся движения были не случайностью. Вдруг это… попытка перехватить контроль? Всё же, без Биркева рядом это никогда не случалось.

Автор приводил примеры алхимических препаратов, которые позволяли менять стихию на короткое время — почти без побочных эффектов. Это была другая ветвь школы Ворона, более безопасная, но и менее эффективная. Татуировки же давали постоянный результат. Единицы и правда смогли возвыситься, стать сильнее по этой методике. Но большинство выбирало марионеточный тип, что в итоге и стало приговором для всей школы.

Это всё хорошо, конечно, но тогда назревал насущный вопрос: а зачем это Биркеву? Да и по идее выходило, что это он сам нанёс татуировки, чтобы иметь возможность управлять мной. А он вообще умеет? Это случилось несколько лет назад, в памяти не было ничего про тот вечер. Напился — проснулся — обнаружил тату. А друзья говорили, что я на спор это сделал и получил свои деньги.

Узнать, есть ли требуемый узел контроля у меня, невозможно. В книге не было иллюстраций, лишь сухие факты и описания последствий и особенностей. Да и упоминалось, что кожа срезается и узор наносится с обратной стороны, а потом заживляется. И проколом соединяется с верхним рисунком. В обычном мире скрыть такое невозможно, а здесь зелья обладали чудовищной регенерацией, да и обезболивающие не хуже.

Я читал дальше, но мысли возвращались к старику. К его ворчливости, внезапным просьбам, к взгляду, когда он смотрел, как я управляю контурами. Он говорил, что хочет помочь и заработать денег, не более. Что он просто учит меня пользоваться тем, что уже есть.

Но если эти татуировки — отголосок школы Ворона, если они позволяют управлять носителем… что, если Биркев знал это с самого начала? Что, если его магия, которую он вливал в меня на тренировках, была не просто стимуляцией, а чем-то большим? Если это и правда он сам их наложил, он ведь мог управлять моим телом.

Я вспомнил его лицо, когда он просил запечатлеть библиотеку, вокзал, кинотеатр, набережную, музей, улицу в центре, кафе… Моменты, которые он хотел сохранить. Прощальные подарки себе перед отъездом. Милый порыв, сентиментальный. Но всё ли так очевидно с этими снимками? Как я понял, это не совсем законно. Суть в артефакте, если он классифицирован как военный, то не будет продаваться гражданским. Надо бы зайти в магазин и поинтересоваться подобными вещами, ведь к каждому артефакту прилагаются документы с писанием. А я к этому шару их в глаза не видел.

Часы на стене показывали без пятнадцати закрытие. Я посмотрел на книгу, провёл ладонью по переплёту. В голове шумело — слишком много информации, ещё и тревожной, рождающей множество вопросов, ответов на которые не предвидится.

Я встал, поставил книгу на место — на верхнюю полку, куда без лестницы не дотянуться. Задвинул на другие, так как не хотелось, чтобы её нашёл кто-то ещё. Потом спустился, откатил лестницу в угол и вышел из зала.

Бетонная дорожка глухо отдавались под ногами, вокруг было очень тихо. Я шёл медленно, чувствуя, как внутри разрастается тяжесть. Эти кратковременные потери контроля меня тревожили. Не хотелось бы, чтобы это был контроль, либо побочка Ворона. С другой стороны, контроль отчасти безопаснее, если я устраню кукловода. Да только кукловод ли Биркев? Он странный, конечно, но подозревать его в подобном не слишком ли?

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Сейчас нельзя поддаваться панике, нужно проверить. На следующей тренировке — посмотреть, повторится ли это, и попытаться понять, случайно это или закономерно.

Биркев не враг, пока что, хоть и другом я его назвать не мог. Слишком много странностей, да и характер его скверный вместе с нелюдимостью отталкивал. Но если он что-то задумал… я должен быть готов.