Ривертонская сделала невероятное усилие над собой. Видно было, как она буквально глотает крик, заставляя себя дышать ровнее. Гордость была превыше всего, она не собиралась терять лицо и довольно быстро взяла свои эмоции под контроль. Конечно, гнев её никуда не пропал, но остался в узде.

И всё же, разве она могла признать, что не справилась? Что её случайно обронённая «шутка» обернулась против неё?

— Всё под контролем, — выдавила она сквозь зубы, ледяным тоном, останавливая своих защитников взмахом руки. Её взгляд, полный обещания будущей мести, лишь позабавил меня. — Стужев просто… Слишком буквально понял условия. Всё. Шоу окончено.

Властный взгляд девушки прошёлся по парням и явно убавил их пыл.

— Ты получил своё. А теперь — уходи. Сейчас же.

Её голос был полон презрения, а весь вид показывал, что она держит ситуацию в руках. А вот все вокруг явно струхнули, некоторые студентки сделали шаг назад и, судя по оглядкам, готовились сбежать подальше от гнева графини.

Что ж, мне и правда больше нечего здесь делать.

«И что, он просто так уйдёт?» — шептались те, что находились подальше и явно не входили в свиту Ривертонской.

Не сказать, чтобы просто. Это точно будет иметь последствия для меня в будущем. Но вряд ли что-то критичное.

Согласно моим ожиданиям, почти десяток парней назначили мне дуэли — из тех храбрецов, кто не успел этого сделать раньше. Не только с водного факультета, подтянулись и с других. Никого горький опыт Ветвицкого и Глыбова не остановил. Почему-то все упорно продолжали утверждать, что мне «банально повезло», а вот с ними… Ну-ну. Гордость аристократов — вещь странная.

В любом случае, график моих дуэлей был расписан уже на пару месяцев вперёд. Примерно по две-три в неделю — я сразу сообщил это пожелание в дуэльный комитет. Здесь сидел, к слову, студент магистрат, в отличие от Тамбова.

Кстати, про четвёртый курс — никто, кроме Хомутова, больше вызов мне не кидал. Возможно, посчитали, что риск опозориться не стоит никаких денег.

Наконец-то пришло время для повторного визита в лабораторию 414. Гарев был на месте и дожидался меня. Только выглядел он чересчур задумчивым и не спешил что-то говорить мне. Вместо этого сразу принялся читать первую страницу тестов. А там вообще-то больше сотни вопросов обо мне, причём странных и не особо приятных. Начиная от того, на каком сроке я родился и когда заговорил, и заканчивая тем, как часто опорожняю кишечник. Так что пришлось постараться, чтобы ответить на все. И то, в некоторых ответах пришлось ставить прочерк. Благо, первых пунктов с именем не было, лишь моё обозначение «сигма».

— Знаешь ли ты, в чём главное и основное отличие огня от других стихий? — внезапно спросил Павел Сергеевич, откладывая тест в ящик стола.

— Эм… — я даже поначалу растерялся, хоть ответ и был очевиден. — Огонь требует изменения своей первоосновы? Точнее — топлива. Что-то должно гореть.

Казалось бы, глупый вопрос. Но я прежде не задумывался, что именно горит у магов огня. Вау, огонь, красиво — вот и всё. Но объяснение оказалось прозаичным. Если остальные стихии, как, например, вода или камень, могли существовать всегда в неизменном виде, так как имели какую-то формулу, то огонь — это окислительный процесс, химическая реакция.

— Вижу, ты подробно изучал вопрос, — в голосе преподавателя я слышал одобрение. — И что горит у магов огня?

— Мана?

— Верно. А почему она горит?

— Потому что более подвержена воспламенению? — пожал я плечами. — Тем мана стихийников и отличается, что имеет свои, особенные свойства. Мана водников буквально притягивает к себе воду, например. А мана ледяных магов хорошо фиксирует твёрдый лёд. Отчасти они тоже маги воды, но их достаточно много, чтобы можно было выделить отдельный факультет. И так, по сути, для каждой стихии. Некоторые даже перетекают одна в другую, как магии тьмы, света и иллюзий.

— Чем даровая магия отличается от талантливой?

— Потенциалом к росту и изменению свойств, — продолжал я отвечать на его вопросы, удивляясь тому, что наш разговор будто бы перешёл в форму экзамена.

— То есть, если мы берём магию огня, то этот огонь у всех один и тот же? Или разный?

— Зависит от уровня сил. В начале одинаковый, изменения если и есть, то незначительные. Это не касается обособленных родовых стихий, так как те могут быть смешаны с чем-то ещё.

— Хм, похвально. Твои знания меня приятно удивляют.

— Но это ведь база, разве нет?

— Базе почему-то у аристократов не принято уделять внимания, — вздохнул Гарев. — Именно этой базе. Для них первоосновой являются личные свойства огня, родовые, которым обучают и к которым стремятся. Химии и физике маги уделяют мало внимания, особенно на высоких рангах, так как, по сути, начинают игнорировать их. И забывают, что когда-то были детьми с самым простым огнём в руках. Так вот, к чему это я, — преподаватель стал собранным, когда до этого будто ностальгировал. — У неофитов первых звёзд огонь един. Вне зависимости от дара или таланта. К сожалению, мы с тобой познакомились довольно поздно, и я уже не могу сказать точно, особенный ли у тебя, Стужев, огонь, или он уже изменился под влиянием развития дара.

Мне стало немного не по себе, ведь пришёл я к Гареву уже подмастерьем. Если он решит инициировать проверку раньше времени, то мой маленький секрет всплывёт.

— Так мой случай и особенный, разве нет? — приподнял я бровь в удивлении. — Я ведь из ледяного рода. Третье колено от моего огненного деда.

— Твой дед был магом огня? — в голосе мужчины звучало удивление.

— А как бы я смог иначе стать магом огня? Или вы уверовали тем слухам, которые мой отец так упорно травил? Что я якобы бастард и не его сын?

— Ты прав, — Гарев задумался. — Такие случаи редкие, но не уникальные. Как правило, связаны с отложенным по времени ритуалом усиления потомков.

По правде сказать, я впервые слышал о подобном ритуале, хоть отец когда-то и обмолвился, что в моей особенности виноват дед. Но всегда считал, что это просто из-за дара, который меня угораздило унаследовать. Тем более, что ни о чём подобном в мемуарах речи не шло.

— Жаль, ты наверное не знаешь, что то был за род. Много воды утекло с тех пор, вряд ли твои предки хранили информацию о подобном, — разочарованно покачал он головой.

— Графья Жаровы, из Московской области. Это основная ветвь моего прадеда.

— Ты уверен? — удивился Гарев.

— Совершенно.

— Что ж, это очень полезная информация. Я постараюсь узнать об особенностях их дара. Конечно, лишь поверхностно, но уже будет с чем работать.

Павел Сергеевич тут же повеселел.

Собственно, я так же обрадовался — узнать побольше о родственниках хотелось и мне. А барону-преподавателю академии наверняка проще добыть информацию из своих источников, чем простому студенту из зацензуренной ГИС.

А ведь меня, по сути, чуть было не подловили. Мой огонь отличался от стандартного, несмотря на то, что выглядел в пределах нормы. Его полупрозрачность вызвана плотностью маны, не более того. Это отчасти указывало на слабый источник маны. Ведь у меня по сути тот являлся полупустым, оттого я его изначально и не ощущал. Если бы не эмоции, я бы вообще магом не стал.

Гарев оказался толковым мужиком, он с ходу дал мне список литературы для изучения. В некоторых были даже отмечены отдельные параграфы, так как информация была размазана по нескольким источникам.

После короткого разговора об основах, в которых я с ходу утонул, так как в подобные мелочи не закапывался, мы перешли к стандартному тестированию. Я достаточно натренировался, чтобы маскировать огонь без особых проблем. Постоянно наблюдал за реакцией преподавателя, но, судя по его поведению, ничто из нормы не выбивалось.

Ну, а следующая наша встреча будет уже полноценным занятием и состоится не в лаборатории, а в магической тренировочной.