Рука министра обвилась вокруг моей талии.

– Ах ты, птичка! – толстые губы потянулись к моей шее (мол не на всё, а хоть на что-то его хватит и со мной).

Но мне быть на разогреве у его певички не улыбалось и я, надув губки, проворковала:

– Сначала серёжки! И можно? – я изогнулась в его объятиях, делая вид, что кокетничаю, но на самом деле в стремлении избежать встречи моей шеи с его губами. – Можно камешки побольше?

Тот рассмеялся и, достав коробку от ювелира, приоткрыл её:

– Если хочешь такие же большие камешки, то тебе придётся хорошо постараться, детка. Очень хорошо, – просмаковал он последнее и с вожделением уставился на мой рот.

Вот же гад старый! Наказание его будет намного жёстче, чем я изначально задумала.

Внезапно дверь открылась, и в ложу вошла Шанель де Пити, та самая певичка и разлучница.

Выражение милого восторга от встречи с любовником, при виде меня, быстро сменилось на лицо скандальной девки из кабака.

И «милое создание» всё ещё в откровенном сценическом сарафанчике «рыбачки» разразилось отборной портовой бранью. Некоторые выражения даже записать захотелось, за все свои шестьсот лет такого не слышала.

С другой стороны, её можно понять: она приходит вся такая красивая к старому любовнику за подарком (видимо, так не терпелось, что не стала ждать, когда он сам зайдёт к ней за кулисы после окончания спектакля) и видит сцену, где этот самый любовник обнимает другую, да ещё и её ожерелье предлагает.

Жадность наказуема. Я планировала лишь зачаровать ожерелье, сделав девице неприятный сюрприз, но так вышло даже лучше. Наложить проклятие я успела, а любовников теперь ждёт скандал.

От появления своего предмета обожания и от открытия её удивительных познаний в лексиконе, герцог выпустил меня из своих рук. А я решила тихонько улизнуть, оставив их скандалить вдвоём.

Прекрасная Шанель попыталась вцепиться мне в волосы, но я, ловко увернувшись, шепнула ей:

– Будь осторожнее, милая, тут герцогиня в соседней ложе.

И хотя это была не совсем правда (мы сидели в ложе на другой стороне), разгневанная певичка этого не знала, и хвост поджала. Всё-таки законные жёны – страшная сила. Особенно, если они из высокого сословия.

Оставив любовничков разбираться, я скромно пошла по галерее, где меня ожидала герцогиня. Я спокойно лавировала среди разодетой знати, когда мой взгляд упал на мужчину впереди: знакомая копна каштановых волос, едва усмирённая в длинный хвост, зацепила моё внимание.

Неужели это он?! Что этот гад в столице делает? Не видела человека двести лет, а ненависть вспыхнула при первом же мимолётном взгляде.

Я присмотрелась: действительно он! Мой заклятый враг – Дэнис Верлицкий или попросту Тёмный инквизитор. Враг и перебежчик.

Единственный тёмный в Церкви Света.

Строго говоря, никаким перебежчиком Дэнис Верлицкий не был.

Просто в семье Великого Инквизитора шестьсот лет назад родился тёмный маг. И может быть к матери и были бы вопросы у Церкви Света, но так случилось, что мать эта была любимой дочерью того, кто занимал на тот момент пост главы церкви.

И если её муж, князь Верлицкий, и желал расспросить супругу, как так вышло, то отец, дабы соблюсти честь семьи и церкви, во всеуслышание заявил, что то была воля Светлых богов и дали они нам (то бишь инквизиции) оружие против тьмы. Ибо тьма способна победить тьму.

И отдали ребёночка этого в инквизиторы. Быстро повзрослев, юный Дэнис был суров с братом нашим (тёмными магами и ведьмами), всеми силами доказывая правоту деда.

У меня было несколько стычек с этим типом. Но ни женские чары, ни ведьмино колдовство не помогли с ним справиться. Так он стал пятном позора на моей ведьминской чести: ни соблазнить, ни победить его не вышло.

К счастью, славы или правительственных наград он не искал, и последние годы не часто появлялся на публике. Чем он занимался в мирное время, мне неизвестно, да и не интересно было.

И вот сейчас я вижу это чудо чудное прямо перед собой, в театре, мило беседующим с главой имперской службы безопасности сэром Персивалем. (Тоже, ещё тот тип – маг Света, сухарь и педант, предвзято относящийся ко всем). Видимо, у Тёмного инквизитора с ним много общего.

Проходя мимо, я от всей души наступила на ногу своему врагу.

А что? Я в образе простой служанки и ничуть на себя не похожа. Личина моя крепким зельем создана, никто не узнает. А связываться со слугами безупречный инквизитор Дэнис Верлицкий посчитает ниже своего достоинства.

Но где-то я прогадала. Едва исполнила свою маленькую месть, как мою руку взяли в крепкий захват.

– Что это за дерзость такая? – на меня смотрели строгие шоколадные глаза Тёмного инквизитора.

Слава Тёмным богам, меня не узнали и, сделав выговор, отпустили.

Вернувшись в ложу, я застала герцогиню в волнении:

– Ну, что там?

– Всё хорошо, миледи, скоро ваша соперница сама откажется от отношений.

– А муж? Вдруг он… её не оставит? – леди Марианна взволнованно прижала руки к пышной груди.

– Не беспокойтесь, зелье, что я подлила вашему супругу, скоро начнёт действовать и ему не до романов будет, ни с ней, ни с кем-либо другим.

– Это не опасно? – сразу встревожилась она.

– Не опасно, – усмехнулась я, – в чём-то, прочистить кишечник даже полезно. Особенно в его-то возрасте.

Та кивнула, но было заметно, что беспокойство всё ещё не оставило герцогиню. Явно даже спустя много лет и измен, она всё ещё любит своего мужа.

И я решила помочь. Что-то добро прямо лезет из меня.

– А мы с вами завтра с утра поедем по модисткам.

– По модисткам? – удивлённо переспросила герцогиня. – Не думаю, что это нужно. У меня достаточно нарядов. Я их недавно пошила. В этом сезоне.

– Неужели? Тогда вам необходимо сменить модистку!

Дело в том, что все наряды леди Марианны были… устаревшими. И ладно бы только это. Они были элегантны, но не по её пышной фигуре. Такие платья, скорее, подошли бы стройной молодой леди прошлой эпохи. Но не леди её возраста и комплекции.

От этого она выглядела ещё более объёмной и, несмотря на прекрасные манеры, несуразной.

Всё хорошо в соответствии. И порой молодящиеся, или, скорее, стремящиеся удержать прошлое, женщины выглядят… неудачно.

Перед уходом я проверила как дела у певички. Пробиралась в этот раз за кулисы, аккуратно следя за тем, чтобы не натолкнуться на противного инквизитора. При мысли о нём даже кровь вскипала, и хотелось разодрать ему его благородную морду. Так что лучше себя не доводить.

Милая певичка, конечно, подарок свой уже примерила и теперь проклятие плавно оплетало её тело. Проклятие было простеньким и относительно невредным: на правду.

А сцена, которую я увидела, не могла не радовать:

– Что ты, старый хрен, знаешь о любви? Раз, два и всё закончилось! Сам толстый и старый, так хоть старался бы! Одна от тебя польза – дорогие подарки! А кожа? Фу, дряблая и живот этот…

Министр юстиции, он же его светлость герцог Гилфорд, пребывал в шоке и немного в прострации от таких откровений.

– Что ты, душечка, говоришь такое! Ты же любишь…

– Люблю? – зло расхохоталась дива, – я деньги твои люблю! А сам ты мне противен, старый индюк!

Герцог побагровел (я даже слегка испугалась, как бы его удар не хватил):

– Ах, ты дрянь! Да как простая певичка смеет так со мной разговаривать!

– А ты иди к своей толстой жёнушке! Будете на пару в постели перекатываться! Что? Не хочешь? Молодое да горячее тебе тело подавай? Так хоть следил бы за собой! Маг ты или кто?

Оставив любовничков (как уже можно понять, бывших) пререкаться, я, удовлетворённая, поехала к герцогине рассказывать ей хорошие новости.

Та, конечно, порадовалась, но потом снова взгрустнула:

– Не эта, так другая ей на смену придёт. Не могу же я вас вечно просить, госпожа Каролина, моего мужа от измен отваживать.