— Что касается тебя самого, то тут дело гораздо хуже, — сказала она, щёлкнув пальцами, после чего меня окутала плотная сетка из тонких, полупрозрачных розовых лучей, пронизывающих моё тело от головы до пят. — Я могу исцелить твои травмы и избавить от поводка, однако на эту Систему навешена очень поганая сигналка, предупреждающая владельца о чужом вмешательстве.

— И? — склонив голову набок, спросил Каспер. — Будто нам есть дело до этого божка. Сдирай эту гадость и побыстрее.

— Если бы всё было так просто, — раздражённо фыркнув, ответила Коралин, ещё раз щёлкнув пальцами. Лучи пошли рябью, а в районе моего сердца появилось странное утолщение, отдававшее угрожающим красноватым цветом. — Этот засранец навесил ловушку. Стоит уничтожить эту гадость без его ведома, как душа отца будет расколота на тысячи кусочков. Тогда даже я не смогу его спасти.

— Что же делать? Сидеть и ждать, когда она окончательно разрушится? — поинтересовался сын, откинувшись на спинку своего кресла.

— Вам — ничего. Мне — вести переговоры, — сказала Коралин, резко встав и развернувшись к нам спиной.

— О чём ты, дочь? — уточнил я, не совсем понимая, к чему всё это идёт.

— Я вызвала его на переговоры, — ответила она, не поворачиваясь. — Скоро он будет.

«Что?!» — мелькнуло в моей голове, а затем… всё замерло.

Каспер, Коко, обивка на стуле, само пространство. Словно всё разом побледнело, почти потеряв цвета, став серым и невыразительным. Реальность исказилась, замерев навеки.

На этом фоне ярким пятном выделялся ребёнок. Мальчик, которого здесь не было пару мгновений назад. Короткие шорты, выходные кроссовки, безразмерная худи, две пары геймерских наушников, растрёпанные волосы и надутая до предела жвачка. Отдельно они не производили никакого впечатления, но совместно создавали образ, который было невозможно спутать ни с кем.

«Это он», — ответил я, чувствуя, как начал медленно тонуть в глубине бездонных пурпурных глаз. — «Бог Игр».

— Значит, это всё, — сказал он тонким, мальчишечьим голосом. Вот только я даже в страшном сне не назвал бы его обычным. Слишком много силы и власти было в его словах. — Жаль, я надеялся растянуть представление подольше.

— Представление? — переспросил я, чувствуя, как сердце начинает с грохотом стучать в висках. Один вид того, как он легко одолел Коко, вызывал у меня сильнейшую панику. Ведь впервые с моего рождения в этом новом мире я ничего не контролировал. — О чём ты говоришь?

— О тебе,@"№@*+&#@$%&, — ответил Бог, чьи последние слова сверлом ввинтились мне в уши, давая понять: это не просто набор резких звуков. Это моё имя. Истинное имя, которое я умудрился каким-то образом забыть, даже не заметив этого. — Твоя история закончена. Пора подводить итоги.

— Итоги?.. — попытался было спросить я, как моя челюсть захлопнулась, не дав даже слова произнести.

— Итоги, — кивнуло чудовище в теле мальчика, начав медленно приближаться ко мне. — У каждой истории есть начало, повествование и конец. Именно по ним судят о ценности произведения, решая, имеет оно право на существование или должно бесследно сгинуть, затерявшись в глубинах Мироздания.

Я ничего не ответил. И не потому что не мог. Не хотел.

— Начнём! — возвестил Бог Игр, выхватив из воздуха толстый футуристичный планшет. — Завязка. На слабую шестёрочку. Персонаж из тебя получился интересный, но до уровня легендарных протагонистов своего жанра не дотягиваешь.

В этот момент мне едва хватило силы, дабы не закричать. Возникло такое ощущение, словно на самой моей сути выжгли эти цифры и сразу посыпали солью, дабы побыстрее срослось, совсем не заботясь о моих собственных чувствах.

— За масштаб экспозиции могу тебя похвалить. Давненько подобные тебе не устраивали такой хаос, — продолжило это чудовище, вообще не обращая внимания на моё состояние. — Ставлю тебе 7. Галактику ты встряхнул, но до метавселенной не добрался. Жаль, а ведь какой потенциал...

Очередная цифра и очередная боль, пронзившая до самых кончиков пальцев.

— Этическая провокация неплоха. Споры среди наших зрителей касаемо этики твоих действий возникали регулярно. Твердая 6.

— М-м-м-м… — Не выдержал я, все же упав на колени от боли. Вопрос: "Да что здесь происходит?!" — давно покинул мою голову.

— Интрига на тройку. Мне с самого начала была понятна твоя задумка, а решение избавиться от навязанных тебе ограничений слишком клишированное.

Опять боль. Опять крик. Опять полное бессилие.

— Фишечки удались хорошо. Твои дети оказались неплохой изюминкой, внесшей хоть какое-то разнообразие в происходящее, а твоя задумка со сроками попадания заслужила особых аплодисментов. 8 из 10.

Тут я уж ничего не сдал. Просто сжал зубы и не сводил с этого монстра ненавидящего взгляда.

— Подводя итог: 6 из 10. Лучше среднего, но недостаточно, чтобы продолжить финансирование. Это значит, что твоя вселенная будет стерта, а ты сам отправишься на склад дожидаться подходящего момента.

— Да что это значит?! — воскликнул я, как только почувствовал, что челюсть освободилась и я мог нормально говорить. — О чем идет речь?

— Еще не догадался? — спросил Бог Игр, по-змеиному склонив голову вбок. — Что ж, поясню: твоя история подошла к концу. Это значит, что симуляция, где происходили события, будет безвозвратно стерта, а сам ты отправишься на склад историй дожидаться следующего назначения.

— Стоп. Симуляция? Ты же не хочешь сказать… — пролепетал я, пытаясь успокоиться и найти хоть одно логичное объяснение происходящего. Может, это шутка Коко? Или Каспер ее подговорил. Мне же это точно снится… Или…

— Да. Ты все правильно понял. — Кивнул Бог, вообще не собираясь щадить мои чувства. — Тот мир был ненастоящим. Лишь мимолетным сном одного из Истинных Вечных, божественного аналога ваших человеческих суперкомпьютеров.

И, словно стремясь доказать правдивость происходящего, он хлопнул в ладоши. Тела Коко и Каспера замерцали и исчезли, растаяв в дыму.

— Нет… Нет. Нет? Нет!!! — заорал я, чувствуя, как из-под ног медленно уходит земля. 300 лет. Три долгих века жизни с миллионами уникальных людей, творцов, чудовищ, каждого из которых я любил, ненавидел, уважал, признавал или игнорировал. Весь мой мир... Все это оказалось лишь обыкновенной симуляцией, стираемой по нажатию всего одной клавиши…

Нет…

Этого не может быть…

Чисто физически не может…

Не может…

Не может.

Нет.

…

— Кто ты? — спросил я у незнакомого мальчика, оказавшись посреди странного белого пространства, хотя всего секунду назад был в каюте Левиафана, спокойно попивая вино и готовясь к грядущему дню.

— Значит, ты сломался. Какая жалость. — Вместо ответа сказал он, махнув рукой. Неизвестная сила притянула меня к нему, позволив маленькой ладони ухватиться за мои волосы. — Ничего. И не с таким работали. Хранилище Памяти не даст тебе сойти с ума, а для следующей истории все равно придется подредактировать воспоминания.

— Что ты творишь?! Отпусти, иначе!.. — возмутился я, попытавшись создать клинок и пронзить неизвестного врага, скрывающегося под личиной маленького мальчика.

Неудачно. Силы словно покинули меня, отзываясь непривычной, человеческой слабостью. Словно меня разом лишили всех способностей, что могло значить одно.

«Это Бог Игр», — понял я, бросая короткий взгляд на пурпурную макушку. — «Значит, он всё же явился, узнав про мой план. Ничего страшного, главное — выжить и вернуться к Коко с Каспером. Вместе мы сможем его одо...»

Вот только додумать мне было не суждено. В один момент разум покинул меня, и перед глазами оказалась только тёмная, абсолютно пустая хмарь.

Когда тяжелый транспортный корабль вошел в атмосферу, стало неприятно душно. Лориэль открыла глаза. В ее секции вдоль стен и на неудобных местах в центре элита флота Сильвании — десантницы. Лучшие девчонки боевого кошачьего племени. Все удивительно разные внешне, от разноцветных пятнистых, до похожих на настоящих пантер, рысей, гепардов. Боевая стая. Если, конечно, природных кошачьих можно поставить на задние лапы, облачить в бронекостюм, выдать штурмовую винтовку и невообразимый по размерам серый мешок с личными вещами. У них даже верхняя часть хвоста закрыта чешуйчатой полоской брони. Выражения на лицах можно поделить на две категории: ветераны дремлют или скучают, спускаться еще минимум полчаса, а молодняк навострили ушки и вертит головами, прислушиваются, что там снаружи творится, где что гудит, шумит и поскрипывает.