Наши посиделки продлились ещё около часа, а потом мы направились в парк. Мне было комфортно среди девушек — вот оно, преимущество единственного парня в компании. Если бы ещё не недовольная рожа сестры, вообще было бы шикарно.

Когда мы вернулись домой, до ужина оставалось полчаса. Стоило нам миновать калитку, как Мария преградила мне дорогу и, поставив руки в боки, начала сверлить злобным взглядом.

— Что? — не понял я.

— Я хочу спарринг, немедленно! Жалкий ты показушник! Что ты вообще устроил в кафе?

— А сама? — хмыкнул я. — Это даже не смешно. Если вы подруги, это не значит, что они твоя собственность. Они живые люди и могут сами выбирать, с кем им общаться. Злиться на подобное — показатель скудоумия.

— А может, — она прищурилась и ткнула меня пальцем в грудь, — мне стоит им рассказать о твоём даре? Чтобы графиня перестала нахваливать жалкого бастарда своей подруге? А то ты, как я посмотрю, губищу уже раскатал на Анну. Да только тебе ничего не светит, усёк? Куда тебе тягаться с Валентином! Ни рожи, ни кожи.

— Тебе не кажется, что это не твоё дело? — я так же прищурился, смотря на неё. — Без тебя как-нибудь разберусь, сестрёнка.

— Неделю даю тебе. Руки чешутся уже набить твою наглую рожу и душу отвести.

— Уговор был на месяц, — хмыкнул я.

— Я передумала.

— Какая ты непостоянная, сестрёнка.

— Ещё раз назовёшь меня «сестрёнкой», ублюдок, и твой язык узнает, на что способен настоящий дар! — её шёпот обжигал своей яростью.

Ладонь, толкнувшая меня в грудь, на секунду вспыхнула синевой — ровно настолько, чтобы я почувствовал, как промёрзла насквозь рубашка. Вот ведь сука…

Я ощутил этот неприятный холодок, который перехватил дыхание. Даже не хотелось думать, что было бы, не находись я сейчас под влиянием усиления от своего дара.

Она не стала любоваться моей реакцией, вместо этого развернулась и направилась к поместью. Вот ведь дурная девка. Я даже начал злорадствовать, предвкушая момент, когда она всё узнает.

Марфа поджидала меня у лестницы, переминаясь с ноги на ногу. Её передник был испачкан мукой — значит, старик искал меня уже после того, как отправил служанку помогать на кухню. Неспроста, что-то срочное, видимо.

— Алексей Платонович, — обратилась она ко мне. — Аркадий Петрович просил вас по возвращению зайти в кабинет.

— Хорошо, — кивнул я и сразу же направился к нему.

Постучался и тут же заглянул:

— Звали?

Старик сидел, сгорбившись и облокотившись на стол. Одной рукой поддерживал голову за висок, а во второй находился трясущийся листок. Холодов тут же положил бумагу и выпрямился, словно радуясь моему приходу.

— Проходи! — махнул он рукой. — Присаживайся.

— Что-то случилось? — разместился я напротив него и посмотрел с недоумением.

— Не то, чтобы что-то новое, — он недовольно поморщился. — Мне нужно съездить в Тулу на неделю. Забрать документы Марии, заодно решить ещё кое-какие личные вопросы. Всё откладывал, но тянуть уже некуда. Платон Борисович опять звонил и отчитал меня. Ты до этого лежал в больнице, потом тебе требовался уход…

— Уход? — не понял я.

— Я так говорил, — улыбнулся он. — Не суть. Ты вроде парень надёжный, уже восстановился после ранения. Недавно прекрасно показал себя на боях, удивил так удивил. Я ведь могу положиться на тебя?

Он смолк, выжидающе смотря на меня.

— Разумеется, — тут же выпрямился я. — Вы можете рассчитывать на меня.

— Это хорошо, — закивал он. — Тебе нужно позаботиться о Марии, чтобы она ненароком глупостей не наделала. Мало ли, вдруг опять этот негодяй Виктор объявится. Я уже не знаю, чего ожидать от графского выкормыша, будь он неладен.

Холодов опять поморщился, махнув рукой, после чего задумался на пару секунд. Затем выдвинул нижний ящик стола и достал визитную карточку с золотым тиснением. Потрогал уголок с такой улыбкой, будто это величайшая ценность, и только тогда протянул мне.

— Держи. Это контакт моего старого боевого товарища, барона Плетнёва, Антона Александровича. Он начальник полиции города Козлова. Если Мария пропадёт, он поможет найти её по маячку в телефоне. Не переживай, я его о тебе предупредил. Но это на крайний случай, — он поднял указательный палец. — Антон человек занятой, лучше его лишний раз не дёргать. А ещё, он не любит, когда его называют бароном. Обращайся к нему «товарищ полковник», это сразу расположит его к тебе.

— Хорошо, — улыбнулся я.

Иногда Холодов рассказывал об армии, что все они там братья и товарищи, без титулов. Да и ранги лишь в прямом бою, а не в мирной жизни. В любом случае, мне было приятно получить такой крутой контакт. Кроме того, меня радовало, как вовремя старик решил покинуть Козлов.

— Я знаю, что тебя не удержать, так что вот деньги на взнос за участие в боях. Машина подъедет за тобой как обычно, к одиннадцати, не пропусти. А вот здесь, — он встал с кресла и открыл одну из дверок книжного шкафа, и рядом с бутылками алкоголя я заметил знакомые склянки, — зелья. Пользуйся. Ключ наверху.

Вот так подготовка!

Но и это оказалось еще не всё. Старик так же дал мне ещё инструкции на кое-какие возможные непредвиденные ситуации. Мы пообщались минут десять, прежде чем я задал немаловажный вопрос:

— А когда вы уезжаете?

— Завтра после ужина. В ночь. Марии лучше об этом не знать. Утром слуги расскажут, если она спросит, — добавил он. — Акулину и остальных я предупредил.

— Не переживайте так, Аркадий Петрович, — улыбнулся я. — Всё будет хорошо, вот увидите! Вы можете на меня рассчитывать.

— Очень на это надеюсь, юноша.

Довольный, я направился к себе. Оставалось переодеться и спуститься к ужину. Вечерняя боевая подготовка сегодня перенесена на более позднее время, так что я ещё успею помедитировать после еды. А потом хотелось бы показать Марии, кто чей дар прочувствует на самом деле во время совместной тренировки.

Мария была прямая, как рельса. Что в прошлый раз, что сейчас, она бросалась на меня, пытаясь задавить грубой силой.

Уклоняясь и парируя, я уходил, дожидаясь, пока она запыхается. А потом перешёл к быстрым прямым ударам на средней дистанции.

Теперь уже сама девушка начала отступать, на её лице читалось отчаяние вперемешку со злобой. Я понимал: ещё немного, и она перейдёт черту. Хотя, чего ещё ожидать от подобных ей? Им не ведома честь, правила — не для них. Без постороннего вмешательства они не в состоянии понять, кто они на самом деле. Как же иногда утомительно быть главным героем…

Наигравшись, я ударил снизу вверх ей в челюсть. Завершающая точка, так сказать. Мария сделала три шага назад и «взорвалась» гневом. Как ожидаемо!

Вновь сблизившись с ней, я воззвал к дару, а затем замахнулся сверху вниз, будто нависая над ней. И не ошибся: в глазах сестры мелькнул страх, а потом ладони озарило едва заметное сияние, и в меня полетели четыре небольшие сосульки.

Я «пыхнул» жаром так, что они испарились в полёте, а Мария зажмурилась и отвернулась. Моя ладонь легла ей на макушку. Я скривил губы в усмешке:

— Ты проиграла, сестрёнка.

В этот момент прозвучал голос:

— Мария!

Она вздрогнула, словно от удара. На траву опустилась, не сопротивляясь — колени подогнулись сами собой. Холодов шёл к нам быстрым шагом, хмурый, с прищуром.

Я убрал ладонь и отступил на несколько шагов, сложив руки за спиной. Учитель остановился рядом с ней.

— Сколько раз тебе повторять? — устало сокрушался Холодов. — Мы проводим тренировку по рукопашному бою! Никакой магии! Я ведь говорил! Только начинаешь проигрывать, как тянешься к дару, как к соломинке спасительной. Но твой источник не всегда будет полон, ты должна уметь постоять за себя в любых обстоятельствах. И сейчас не полноценный бой, а тре-ни-ров-ка! — выделил он последнее слово, растягивая его, словно перед ним неразумное дитя. — Здесь нет смысла использовать все средства. Мы отрабатываем технику, а не выясняем, кто сильнее.