Врач посмотрела оба тюбика и один убрала в сторону:

— К сожалению, не положено. Недопустимый состав. Вторым можете пользоваться смело.

— Благодарю.

— Где протокол? — врач обратилась к примарилам.

— А осмотр?! — удивилась старшая.

— Вы точно хотите, чтобы вся Галадана знала, как вы относитесь к мастерам в своих застенках? — врач фыркнула.

— Достаточно заключения врача, — тихо добавила дознавательница.

Примарила вздохнула и протянула планшет с осмотром.

Примадан располагался здесь же, под зданием. Лориэль проводили к лифту, выдали постельное белье, полотенце и вручили в руки крепкого вида милитангу в темно-серой форме охраны.

— Виновата, мастер. Служба. Лицом к стене, — грубым голосом сказала милитанг.

Лориэль подчинилась. Открыли бронированную дверь и спустились вниз. Пахло, удивительное дело, чем-то мятным. Воздух чистый и свежий, даже немного прохладно. Коридор широкий, стены под цвет песка, пол из темных плит. В стенах на добрых полметра утопали массивные стальные двери темно-синего цвета с неговорящими непосвященным названиями и цифрами. У двери с надписью «ОК-К-2» Лориэль остановили и приказали повернуться лицом к стене. Она чуть ли не носом уперлась в табличку с надписью «Кандарский состав».

— Меня по статусу разве не положено в одиночную камеру? — спросила Лориэль.

— Не разговаривать! — рыкнула милитанг и, пока возилась с замком и доступом, чуть слышно добавила: — Мест нет, мастер. Сами знаете почему. Нашла вам камеру поприличнее, — и уже громче, с шумом открыв дверь, сказала: — Входим! Не задерживаемся! Вторая, принимай пополнение!

Лориэль глубоко вздохнула и шагнула внутрь камеры.

Если бы когда-нибудь в голову Лориэль пришла мысль представить себе тюремную камеру на тридцать хвостов, она бы представила себе именно это. Что пол, что стены, что потолок, все бледно-желтого цвета. Световые панели дают приятный неяркий свет. По краям вдоль стен лежаки в 2 яруса без острых углов, в центре длинный стол с лавками. Все намертво привинчено к полу.

Невольные гости камеры лениво валялись на лежаках, только одна пестренькая девка с мехом разного цвета на ушах, деловито поставив ногу на лавку, оперлась на стол и читала книжку. Она же первой и уставилась на нового постояльца второй камеры.

Лориэль признала пеструю. Одна из кандаров 11-й бригады. Такие памятные уши сложно не запомнить.

— Э! Во дела! — воскликнула пестрая. — Старшая, ты гляди кого к нам принесло.

— Да вижу…

Почему-то все заулыбались, а потом вдруг захохотали. Кто-то аж за живот схватился и давай по лежаку кататься от хохота. Лориэль выждала с полминуты и сказала:

— Приятно оказаться в веселой компании.

Кто-то справа взвыл, одна из девок упала от хохота на пол и перешла на дикий визг. На нее тут же скинули одеяло, чтобы не сильно мундир позорила. Хохотала, но сдержанно, и пестрая за столом, предварительно отложив книгу в сторону.

Наконец, подтирая слезы, с лежака встала местная старшая. Лориэль признала ее и еще пару кандаров — все с 11-й бригады, еще одна с 16-й. Старшая, вытирая с темного меха на лице бегущие слезы, встала в проходе.

— Я бы пожелала вам добрых дел, мастер, но уж точно не под этой крышей. Как это вас к нам занесло? — старшая утерла очередную слезу и успокоилась. — Вас же в отдельной коробке держать надо?

— На отдельную палату у меня денег не хватило.

— Да вы проходите. Вон лежак свободный. Уж извините, сервис наш, военный. Нет ничего, кроме удобств.

Лориэль бросила вещи на лежак и села, старшая, подвинув одну из девчонок в пехотной повседневке с ее места, пристроилась напротив. Поближе подобрались и остальные десантницы.

— За смех прошу прощения, — весело улыбаясь, сказала старшая. — Мы тут как раз обсуждали кого нам притащат на свободное место. Девки все спорили, командующую какую или птицу поважнее. Про вас даже не думали.

— Не оправдываю доверия? — усмехнулась Лориэль.

— Да не, чего уж, — старшая окинула взглядом своих девчонок. — Вы же у нас правильная. Справедливая.

— То есть, меня сразу должны пристрелить на месте?

— Еще и с юморком, да… — десантница понимающее кивнула. — Ценю. И уж позвольте полюбопытствовать, чего же такого страшного шьют, что вы заглянули на наши посиделки?

— Угон боевой техники. Для начала. Дальше может еще чего придумают. У них вариантов много.

— В смысле боевой? «Ласточек», что ли?

— Так точно.

— Охренеть. Это как десантницу за прыжки судить, — хмыкнула молоденькая девчонка с белым мехом.

Старшая вдруг наклонила голову и спросила:

— А чего это у вас с рукой?

— Это?

Лориэль подняла левую руку. Перчатки в примадане не положены, поэтому часть протеза на кисти была видна.

— Паршиво выглядит, — добавила десантница.

— Тут еще ничего, а вот плечо и спина — там да.

— А эта здоровенная крыса на осмотре чего вам сказала? — влезла беленькая, говорила с явной обидой в голосе.

— Да как… Блеванула.

— Чего?!

— Плохо ей стало. Блеванула, а потом совсем поплохело.

— Жаль не сдохла! — фыркнула беленькая.

Остальные сдержанно захихикали и заулыбались, видимо, через знакомство с бестолковой и мерзкой медсестрой прошли все. По глазам Лориэль поняла, что боевые кандары этой дуре ничего не простят.

— Ладно, мы вроде бабы крепкие, — сказала старшая, не сводя глаз с руки Лориэль. — лучше уж сразу все обсудить, как думаете? Кое-кто тут, собственно, из-за вас, мастер. Я, например. Или вот она, — старшая кивнула на беленькую. — Ее разведчицы пару шей свернули кому надо, а вы вот за справедливость говорите.

— Не совсем, — сказала Лориэль.

— Это как же? — усмехнулась старшая.

— Справедливость, это как раз по вашей части. Шеи свернуть, с окна выкинуть. Для нас всех это и есть справедливость. Кровь за кровь.

— Навроде того, — согласилась старшая.

— Только я про закон.

Беленькая презрительно фыркнула и прорычала:

— Другим этот закон моих девчонок убивать не мешал.

— Давайте вообще резню устроим. Покажем всей Вселенной, что хвостом мы хотели на законы наших праматерей.

— Мастер! — воскликнула беленькая. — Какие, в бездну, законы?! Вы их видели? Хотите, я вас сейчас расскажу про эти законы?

— Слушаю.

— Двум моим красоткам за сломанные ребра дадут лет по десять, еще двоим по четвертаку за сквозняк на девятом этаже. Меня нахер в почетную отставку. В тридцать один год! А вот с вас, мастер, все обвинения снимут. Хотя угон боевой техники, это так, на минуточку, тот же четвертак, если вы с него пострелять решили. Трупы есть — повесить должны. Только вас отпустят. Такие вот законы, ага.

— Верно говоришь, — сказала Лориэль.

Все вокруг хмыкнули и заулыбались.

— Проще всего быть милитангом, — сказала Лориэль. — да чтобы рангом пониже. Стоишь себе в дозоре и единственная забота — не уснуть, чтобы вечером в казарме от старших в ухо не получить.

— Ну, есть такое, — беленькая почесала лоб, потому что поняла, куда идет разговор.

— Так вот, девочки… — Лориэль вздохнула. — Может вы и правы, выпустят меня. Вопрос только — что взамен. Я ведь не совсем милитанг.

— Ну, да… — согласилась беленькая.

Остальные притихли и переглянулись. Старшая чуть подумала и сказала за всех:

— И чего думаете делать, мастер?

— Оставаться верной себе.

— Знаете, мастер… — беленькая усмехнулась. — Честно. Не вытащи вы тогда моих девок на Ка-Два с «вилки», мы бы сейчас не разговаривали.

— Справедливо.

— Да идите вы! — недовольно фыркнула беленькая и отошла в сторону, открыв взору лежаки за спиной.

Лориэль аж застыла от удивления. Старшая увидела ее окаменевшее лицо и проследила за взглядом. В углу на лежаке две девки в повседневной пехотной форме резко отвернулись к стенке.

— А эти чего тут делают… — прошептала Лориэль.

— Чего? Пехотные девки, из тридцать девятого.