— Не видишь, куда идёшь? Извинись! — знакомым мне пафосным тоном заявила Земская.

Остановились не только мы с Васей, а вообще все, кто это увидел. Очень быстро вокруг организовалась стихийная толпа. Новые подходящие шептались, узнавая, что тут происходит.

Тем временем наглая баронесса сначала молчала, а потом попыталась свести всё к недоразумению. Вот только графиня стояла на своём.

— Это вообще ты меня толкнула! Что с тобой! — в итоге совершенно непонимающе воскликнула девушка.

— Так ты мало того, что извиняться не хочешь, ещё и клевещешь на меня? Я вызываю тебя на дуэль!

Такого поворота событий не ожидал никто, раздался удивлённый вздох толпы, и наступила тишина. Изнывающим от любопытства задним рядам о происходящем никто уже не отвечал.

— А знаешь что? Принимаю! — девушка гордо вздёрнула подбородок.

После этих слов Земская прорезала толпу, как горячий нож масло — все расступались, пропуская её и ошарашенно провожая взглядами.

Мой телефон завибрировал, и я увидел в общем чате вопрос от Татьяны: «Что у тебя с Земской произошло?».

Да если б я только сам знал, что это сейчас вообще такое было!

Мы с Васей находились в столовой, занимая вдвоем четырехместный стол — два свободных стула утащили другие студенты. Но нам больше никого и не надо было, по сути.

Через три столика от нас сидела Рожинова в компании подруг. Я старался не смотреть туда, сев вполоборота.

— Говорю тебе, мана качественно улучшается, её не становится больше, — пытался я донести свою точку зрения соседу.

— А в учебнике пишут, что источник расширяет объём при тренировках, — флегматично ответил тот. — Не сильно, но всё же. И вообще, от опыта на техники тратится меньше маны!

— Да я вообще не об этом! Ты ещё скажи, что от самого дара зависит…

У меня слова застряли в горле из-за внезапного громкого скрежета в стороне, от которого натянулись нервы. Я обернулся, оказалось, что это прямо по плитке притянула стул к нашему столу Ксения Земская.

Она не спросила, не кивнула, не изобразила ложное удивление. Просто демонстративно подошла, притянув за собой стул, и бросила на него свою сумку. Сделала это с таким невозмутимым, естественным видом, будто это было предопределено самим расписанием вселенной. Так же молча и не смотря на нас, она пошла к раздаче еды.

— Не, ну ты видел? — я возмущённо посмотрел на друга.

— Представь себе, все видели, — усмехнулся он и продолжил есть свою гречку с гуляшом.

И не поспоришь ведь. Жужжание в столовой в тот момент притихло, будто напуганное скрежетом стула, и возобновилось лишь тогда, когда Земская отошла. До этого все присутствующие, чуть ли не открыв рты от любопытства, наблюдали за происходящим.

Я потерял нить разговора и так же вернулся к своей еде.

Вскоре вернулась Земская. Она даже не посмотрела на нас. Устремила взгляд куда-то в окно, будто любуясь видом на академический сквер. Деревья стояли почти голые, ещё немного, и вся листва упадёт. А за этим и первый снег появится.

— Слушай, а ты понял, как эти дурацкие логарифмы решать? — внезапно спросил Вася, и я скривился, будто он мне под нос нарезанный лимон пихнул. Спросил бы чего попроще!

— Да вроде бы… — нехотя признался я.

Мы вернулись к обсуждению учёбы, на этот раз не магического искусства, а высшей математики, будь она неладна.

Ксения не говорила ни слова, не пыталась вклиниться в разговор. Она просто… присутствовала. Как талисман или декор.

Моя рука сама сжалась в кулак под столом. В голове пронеслись фразы: «Графиня, вам не туда?», «Это место занято», а также грубое и короткое: «Свободно? Нет».

Но я молчал. Потому что она была графиней, пусть и приезжей. Этот дурацкий титул висел в воздухе невидимым щитом, отражая любую потенциальную грубость. А я лишь барон, которых здесь половина академии, наверное.

У Рожиновой была власть денег и связей, Земская могла похвастаться тем же. А так же обе они имели высокое происхождение, примагничивая к себе взгляды окружающих и вызывая желание стелиться ради того, чтобы их заметили. На мою же долю выпало внимание сразу обеих высокородных дам.

Отказываться от всего этого было бы высшей степенью глупости. Но и продолжаться так сколько будет? Хоть бы слово сказала, что ей нужно и зачем она это делает.

И ещё то событие в коридоре стояло перед глазами. Ее холодные, уверенные движения, наглость, с которой она действовала. То, как она встала между мной и той истеричной девчонкой, вызвав ее на дуэль за меня. За меня, кто в своей жизни никогда бы не поднял руку на женщину первым, даже если бы она наехала на меня. Это был поступок, который я не просил совершать, и который теперь висел на мне тяжким, будто бы неоплаченным долгом.

Ну что за чушь? Я ничего ей не должен! Но чувства будто кричали, что это не так. И что на самом деле всё же я испытываю благодарность. Разумеется, кидаться кланяться в ноги Ксении Земской за её поступок я не собирался.

Я изнывал от любопытства. Что ей нужно? Почему я? Была ли это игра? Снова история с ректорским креслом? Месть из-за случая в переулке? Но почему тогда только сейчас? Или это какой-то изощренный способ привлечь внимание? Да и не я один, весь поток наверняка тоже гадал о её мотивах.

Мой телефон завибрировал, замигав сообщениями из чата бывших подруг. Как ожидаемо!

«Алексей, она опять с тобой села?» от Виктории. Ну, капитан очевидность просто. А то я сам не вижу!

«Что она хочет?» от Татьяны. Да сам знать хочу, аж свербит!

«Может, она просто оказывает ему знаки внимания? Я вообще давно говорю, что пора вернуть всё как было! Правда-правда!» от Цветаевой.

А вот это уже интересно. Сколько ещё можно думать-то? Подвешенное состояние что с Земской, что с девчонками меня тяготило. Не люблю неопределённость.

«Может, она встречаться с ним хочет и ждёт, когда он заговорит первый» от Анны.

Я чуть не поперхнулся котлетой от такого заявления.

Телефон лежал так, что ни Вася, ни Ксения не могли видеть сообщения. Моего соседа туда так никто и не добавлял. Я не мог — не было прав, они только у создательницы чата, Татьяны.

«Вы о чём там опять треплетесь? — прислала Мария. — Опять Земская? Чушь только не неси, Анна, сдался он ей. Как рыбе зонтик. Дразнит, вот увидите. Пранк это».

Дальше читать я не стал и заблокировал экран, после чего отправил смартфон в карман пиджака. Достали своими гаданиями. Я им не отвечал, так как нечего было, и сам не понимал, что происходит.

Земская сделала последний глоток чая, и ее губы тронула едва уловимая, ничего не значащая улыбка. Она встала так же плавно, как и села, отодвинув стул, но на этот раз без того мерзкого скрипа.

— До встречи, — произнесла она тихим, но четким голосом. И ушла, оставив после себя вакуум и аромат дорогих духов, смешавшийся с запахом еды. А ещё — мучительное, неразрешимое молчание.

Мы с Васей угукнули, лишь когда она сделала пару шагов от нас. Не обернулась, так что даже не знаю, услышала ли.

Комната дуэлянта была просторна и светла. И пуста. Хоть я и стоял у панорамного бронированного стекла, скрестив руки на груди, но не видел ослепительно белого песка арены. Перед глазами стояла картина перед боем с Огневым. Здесь было столько людей! Жизнь бурлила!

А сейчас я совсем один. Вася опаздывал — досдавал тест по предмету. Потому меня окружали безмолвные скамьи и стеллажи с тренировочным оружием. Ну, и запах резины, которая была здесь повсюду натянута на металл.

Звук снаружи сюда не проникал, лишь жужжание ламп дневного света над головой. И одиночество. Словно я один против всего мира. Настоящий герой-одиночка, которому суждено покорить невообразимые вершины.

Вот только почему-то мне было не по себе. Одиночество и тишина давили.

Почти каждый день после пар — вот это. Времени на библиотеку не оставалось вовсе — вся жизнь свелась к монотонному ритму: занятия, физкультура, дуэль, сон.