– Ах, княжна! Просто о вашей подруге столько новостей ходит по академии! Что и нам захотелось познакомиться со столь уникальной леди. Говорят, она предпочитает ходить на свидания не с одним кавалером, а сразу… с группой.

И холодные глазки блондиночки зловредно блеснули.

Вот же… парни. Не могут молча свои радости переживать, уже по всей академии растрезвонили!

– Странно… – плавно протянула Анна, – мне помнится, в «Правилах для леди» упоминалось, что настоящая леди не только не верит слухам, но даже не слышит их. А вы… дамы, не считаете себя настоящими леди или пришли разузнать, как назначать групповые свидания?

Мне захотелось аплодировать. Так изящно оскорбить, вернув им собственные слова! Настоящее искусство!

Группа нападавших проглотила оскорбление (подозреваю, не все из них оказались достаточно умны, чтобы распознать его), но не сдалась.

– Прошу простить, княжна, но мне просто необходимо сказать вашей подруге нечто важное.

И уже не церемонясь, она оттолкнула Анну и подошла ко мне так близко, что наши носы едва не соприкоснулись (её длинный и мой аккуратный).

– Слышь, ты, рыжая! И думать не смей приближаться к моему Николасу!

– К твоему кому? – невинно и растерянно похлопала я ресницами.

– Я про наследника герцога Бредфорда говорю, бестолочь ты несчастная!

– Наследника? – я задумчиво нахмурила брови, – но я не знаю никакого наследника, тем более герцога.

И так искренне посмотрела на девицу, что та не выдержала и закричала:

– Я про Николаса Айндервуда говорю! Вас видели! В столовой!

– Ах, вы про того молодого человека, что так некстати поставил мне подножку? Не беспокойтесь, дорогая леди. Вы же леди, я надеюсь? А то вы так кричали… что можно и перепутать…

– Да, я говорю про парня, в объятия которого ты, мерзавка, так бесстыдно упала. – сквозь зубы прошипела девица.

– Не переживайте, и не трясите носом. В «Правилах для леди» пишут, что это моветон. И да, я совершенно не заинтересована в данном господине. Предпочитаю, знаете ли, настоящих джентльменов. Так что этого… индивидуума всецело оставляю вам.

Мы развернулись и гордо ушли, оставив победу за собой.

– Я смотрю, этот противный блондинчик тут популярен.

Анна кивнула.

– А ваш… жених? Он имеет поклонниц?

– Нет, – покачала головой княжна, – он… всех сторонится. Может, и были охотницы, но он их отваживает… в весьма грубой форме.

Да уж, видимо, и невесте его грубость досталась. Интересно, что происходит с юным Ферфаксом? Ну ничего, выпьет сегодня зелье с сывороткой правды, тогда и узнаем.

Как долго не тянулся учебный день, но, слава тёмным богам, всё подходит к концу. Мне уже не терпелось выполнить свою миссию и убраться из этого мира юности навсегда.

Чтобы побыстрее разделаться с отработкой у профессора Стомаша, пришлось согласиться, что железо – это светлая магия и путь настоящего исследователя лежит только через стены Академии Тьмы и Света. Бред полный! Если жизнь имеет к железу отношение, то исследования этой академии нуждаются в срочной корректировке! Но мне-то что? Моё дело лежало в совершенно другой плоскости.

С Анной я встретилась возле аудитории профессора, девушка нервничала. Но когда я предложила отменить мероприятие, она упрямо дёрнула головой и заявила, что на всё готова. Ох уж эти чувства!

В тренировочном зале нас уже ждали. Света не было: оно и правильно, тайное распитие запретных напитков требует соответствующей атмосферы.

Парни радостно зашумели, когда мы вошли:

– Тихо, – шикнул на них блондинчик, который в сумраке посерел. – Скоро Верлицкий сюда придёт.

Я молча вытащила пару бутылок нинейского.

– Стаканы принесли?

Парни смущённо затоптались на месте. Ах молодость-безопытность!

Понятное дело: для них, как для потомков аристократических семей, вино не что-то новое и необычное. Но в академии оно не разрешено. А вино из рук нежной дамы – это дивный нектар, который приобретает ещё и дополнительный вкус тайны и чего-то запретного.

Я-то, в отличие от молодёжи, была готова ко всему, потому вытащила несколько бокальчиков и старательно разлила вино, чётко следя кому что даю.

Виконт Ферфакс, ради которого всё и устраивалось, нехотя взял свой, «особый» напиток. Но, в отличие от остальных, спешить не стал, а начал принюхиваться. Вот ведь… осторожный!

Я приобняла юношу и шепнула ему слово заветное: ПЕЙ.

И юный маг поднёс бокал к губам. Ну вот и всё, сейчас он сделает глоток и моя миссия будет выполнена. Уже утром я буду далеко отсюда.

Внезапно в зале зажёгся свет. Резко. Ярко. Парни, как тараканчики, бросились врассыпную. Но куда же деться? Тут даже за мебель не спрячешься – нет её.

Я оглянулась на виконта, и только и увидела, как Дэнис Верлицкий выпивает вино из его бокала. Ещё и смакует, гад.

– У вас, студентка Сафровски, интересные представления об отработке.

С ужасом я смотрела на Тёмного инквизитора. Он выпил вино с приворотным зельем и сывороткой правды! Что же теперь будет?

А инквизитор улыбался. Жмурился, как кот, и улыбался. Смотрел на меня так, что сердце дрогнуло. За последние столетия ни разу оно так не трепетало. От неожиданности, наверное.

– А вы, студентка Сафровски, я смотрю, не одна пришли. Решили отработку щитов до конца курса сдать? Похвально, похвально. Но не волнуйтесь, я вами сам займусь. Так сказать, с пристрастием и высшим качеством. А эти, – тут он обернулся к парням, которые пытались мебель изобразить в пустом зале, – эти ваши помощнички… нам помогут.

И отправил парней в лабораторию убираться. Судя по выражениям их грустных лиц, работа эта была долгая и неприятная.

А я осталась. Одна. Анна Мяженова, пока он со старшекурсниками разбирался, по-тихому удалилась, как и положено благородной леди. А вот у меня не получилось. Всё это время коварный инквизитор не просто держал меня в своём поле зрения, но и держал за руку.

Мне казалось, что моя рука, повыше локтя, в которую он так вцепился, горит. Причём тёмным пламенем.

– Профессор?

– Да, студентка Сафровски?

– Может, отпустите?

Верлицкий с удивлением посмотрел на собственную руку, вцепившуюся в мою. Было впечатление, что он всё это время даже не замечал своей хватки.

– Конечно. – он отпустил, но сделал это с явной неохотой.

– Так что, студентка… Сафровски, – моё имя он произнёс с каким-то тревожным смаком, – приступим?

У меня по телу побежали мурашки. Казалось, мгновение и он… убьёт меня.

Все мои тёмные чары внутри будто сами по себе соткались в атакующее заклятие.

– К чему, профессор?

– К отработке щитов. Вы же сюда за этим и пришли. – удивительно тёплые шоколадные глаза смотрели на меня с усмешкой. – Или вы… рассчитывали на что-то другое? – внезапные интимные нотки в его голосе напугали меня больше, чем если бы он кинулся на меня с мечом света.

Никогда за всё время нашего знакомства Дэнис Верлицкий не разговаривал со мной ТАКИМ тоном. Это… напрягало. Я привыкла сама быть охотницей на мужчин, а тут… тут внезапно почувствовала себя жертвой. Это… будоражило.

Пришлось себя одёрнуть, Тёмный инквизитор наверняка находился под приворотом. Возможно, из-за того, что зелье было несильное, он ничего не заметил и не нейтрализовал.

Мне было известно, что инквизиторов учат распознавать зелья, тем более приворотные, дабы избежать неприятных тёмных пятен на репутации Церкви Света. А если маг достаточно силён, то он легко может нейтрализовать их воздействие. Дэнис был силён.

– Вы имеете ввиду, что мне нужно научиться ставить щит света? – робко, как и положено студентке перед преподавателем, уточнила я.

– Безусловно, – очередная улыбка, что растеклась по его губам, снова выбила меня из колеи.

Подействовал на него приворот или нет?