— Почему отказался? — я сделал паузу, отпивая свой чай. — Ты узнаешь. после того, как я посещу предстоящим летом Разлом. Многое станет известным.

Кирилл задумчиво рассматривал меня, а потом кивнул:

— Хорошо. Может, даже встретимся на той стороне.

— Это вряд ли, — хмыкнул я.

На этом наш диалог был исчерпан, и опять всплыли более скучные темы. Однако кое-чем интересным Кирилл всё же поделился. На моё недоумение, почему такая яркая девушка как Ольга не имеет официального жениха, он сообщил, что Ривертонскую якобы преследует проклятие. Двое её наречённых сгинули в Разломе.

Конечно, проклятие могло быть выдумкой, но большинство тех, кто ровня графине и могут стать потенциальными мужьями, в курсе насчет этого и не торопятся звать её в свой род. Всё же магия — дело тонкое.

Тарас Петлин был нашим старостой. Хоть он и являлся простолюдином, и его образование оплачивало государство, все знали, что оба его родителя — маги на контракте с министерством по делам Разломов. Его нельзя было назвать совсем уж слабым студентом, но и до аристократов он не дотягивал, разве что до дворян. Заметно, что с ним занимались, но недостаточно хорошо. Теория ему давалась довольно легко, а вот фехтование с рукопашным довольно посредственно. Что там с магией — это мы узнаем только во втором семестре, когда начнутся специализированные уроки.

Потому я был крайне удивлён, когда он решил попросить меня о помощи, но не связанной с физическими упражнениями.

— Помнишь, ты недавно писал доклад для Искрина? — начал он с волнением. — По какой-то дикой теме, которую он обычно даёт, чтобы завалить студентов?

Я нахмурился. Та тема действительно была странной, в библиотеке почти не было информации по ней. Но Гарев помог с источниками, и я сдал добротный доклад.

— Помню. А что?

— Слушай, — Тарас подался ближе, понизив голос, — у тебя что, есть допуск к закрытым архивам? У меня самого проблема: Пёрышкин задал доклад про шаровую молнию. Я перерыл всё, что можно — наскрёб только две страницы. А нужно минимум пять. Выручи, а? Если у тебя есть доступ к нормальным источникам. Обещаю, я сам в долгу не останусь. Хоть и не знаю, чем могу помочь такому, как ты, — он виновато улыбнулся. — Но мне и правда нужна помощь. Если я не закрою всю теорию в семестре на «хорошо», то лишусь стипендии. Мне очень нужен этот автомат, экзамен по основам стихий, боюсь, не вытяну.

Слушал его я растерянно, так как не ожидал подобной просьбы.

— Тарас, у меня нет никакого доступа к тайным архивам. Мне просто…

Я открыл рот, чтобы ответить, и вдруг замер. Внезапно на грани моего восприятия появился тяжёлый, плотный, стремительно приближающийся к нашей аудитории комок гнева. Я не узнавал носителя — значит, этот человек или злился не на меня, или мне незнаком. Но, судя по степени давления, эмоцию он испытывал именно ко мне.

— Алексей? — Тарас нахмурился, глядя на мое изменившееся лицо. — Что-то случилось?

— Подожди, — бросил я, вставая.

Гнев приближался быстро. Я вышел в проход между трибуной и первыми партами, на открытое пространство. Если предстоит драка, пусть хотя бы не среди скамеек и парт, которые будут только мешаться.

Дверь распахнулась с такой силой, что ручка врезалась в стену, оставив вмятину в штукатурке. На пороге стоял парень. Высокий, с фигурой профессионального бойца — мощные плечи, толстая шея, ручищи, способные гнуть подковы. Светлые, чуть вьющиеся волосы обрамляли лицо, которое вполне сошло бы для былинного богатыря. В нём было благородство и грубая красота, которая шла мужчинам и нравилась женщинам. На его форме я заметил значок пятикурсника и эмблему факультета пространства. Странно, мне казалось, я уже обо всех старшаках узнал, заключив дуэли с доброй их половиной.

— Кто здесь Стужев⁈ — рявкнул он так, что, кажется, дрогнули стёкла.

В аудитории воцарилась мёртвая тишина. Я медленно поднял руку, помахав ладонью.

— Я Стужев. Представишься?

Парень шагнул внутрь, прожигая меня взглядом, полным злости. Он уже неслабо взбодрил меня, и я мог спокойно уходить в ускорение. А так как был уверен в себе, то выглядел расслабленно, ничего не боясь.

— Я — жених Ольги Ривертонской.

Я моргнул. Вот это новость! Ольга, которая вешалась на меня при каждой встрече, строила глазки, назначала свидания, говорила, что свободна как ветер… У неё есть жених? Да еще такой… монументальный? Она что, специально меня подставила?

— Поздравляю, — сказал я осторожно. — А я здесь причём?

— При том! — он двинулся на меня, и его кулаки сжались с хрустом. — Ты, щенок, думал, можно безнаказанно увиваться за моей невестой? Пускать слухи по всей академии, пороча её имя? Да я тебя сейчас!..

Он рванул вперед, пытаясь схватить меня за грудки. Я ушел в сторону — легко, без усилий. Развернувшись, он снова занёс руку, целясь уже в локоть. Я опять извернулся. Это оказалось на удивление легко.

— Руки убери, — сказал ровно. — Не хочу драться.

— А тебе и не придётся! — прорычал парень, делая новый выпад. — Придушу на месте, пикнуть не успеешь.

Я скользнул вдоль ряда, держа дистанцию. Краем глаза заметил, что Тарас и ещё часть студентов выбежали из аудитории, но большая часть осталась любоваться представлением.

Жених Ольги был силен, но медлителен — не столько неповоротлив, сколько предсказуем. Он не пытался крушить все вокруг, не бил всерьёз. Хотел схватить, прижать, вероятно — просто накостылять, но без магии, без оружия. Чисто мужской разговор на кулаках. То есть, отчёт себе о происходящем он давал и перегибать вряд ли собирался.

— Если у тебя ко мне претензии, — сказал я, уворачиваясь от очередной попытки ухватить меня за рукав, — зови на дуэль. Как раз в следующем году встретимся на арене. Как равные.

Он замер на секунду, его лицо исказилось от ярости и усмешки.

— Дуэль? Ты меня за идиота держишь? Тебя никогда не поставят один на один против меня!

— Много исключений делали для меня в последнее время, — пожал я плечами.

— А что, ты уже подмастерье? Мой ранг соответствует статусу и курсу. Куда тебе, второкурснику? Нас никогда не поставят друг против друга, не держи меня за идиота!

— За спрос вообще-то не бьют, можем сходить в дуэльный комитет. Ты же не испугался, что проиграешь второкурснику?

Он взревел и снова рванул ко мне, но в этот момент дверь, уже пострадавшая от его напора, снова распахнулась.

— Что здесь происходит⁈

В аудиторию вошел Дмитрий Антонович Небесов, наш преподаватель основ печатей. Невысокий, сухой, с вечно недовольным выражением лица, сейчас он выглядел по-настоящему разгневанным, хотя я ощущал от него лишь лёгкое раздражение, которое терялось на фоне гнева пятикурсника.

— Орлов! — рявкнул он, и богатырь замер на полушаге. — Я так понимаю, это ты только что выбил дверь? Ты вообще в своем уме? Пятый курс, граф, а ведёшь себя как избалованный абитуриент! Решил прийти, побить младшаков? Совсем страх потерял? Никаких штрафных санкций от академии не боишься? Что? Стужев⁈ — он ошарашенно уставился на меня, а потом хмыкнул и покачал головой. — Хотя, чему я удивляюсь? Ты уже полгода почти находишь неприятности на пустом месте.

Орлов открыл рот, явно собираясь возразить, но Небесов не дал:

— Молчать! Оба за мной! — он перевел гневный взгляд на меня. — К ректору! Будете там объяснять, что за цирк вы устроили в учебное время в учебной аудитории.

Я вздохнул, посмотрел на Васю и тот кивнул — позаботится о моих вещах. Орлов стоял, тяжело дыша, но возражать преподавателю не смел.

В коридоре, пока мы шли за Небесовым, я покосился на графа. Он был зол — это чувствовалось за километр, но в его гневе не было той слепой ярости, которая толкает на глупости. Он контролировал себя, и это не давало мне покоя. К чему тогда было устраивать это представление? Просто напугать?

Небесов оставил нас в приёмной под присмотром секретаря. Я сел ближе к окну, а Орлов будто решил дверь стеречь, чтобы я не сбежал.