— Всё слишком сложно, — сказал я, спустя немного времени, так как уже не мог терпеть своих желаний. — А я привык быть прямолинейным.

Я взял её за руку, переплетая наши пальцы. В глазах Ксении появилось удивление, она хотела посмотреть вниз на наши ладони, но я не дал ей этого сделать, поймав её подбородок левой рукой. Она смотрела на меня расширенными зрачками, а я не мог оторвать взгляд от её приоткрытых губ.

И я понял, что просто обязан поцеловать её, иначе потом буду жалеть об этом.

Не долго думая, я наклонился и наши губы встретились. Поцелуй длился, наверное, вечность, или секунду — я так и не понял. Я крепко обнял её, прижимая к себе, и впервые за долгое время ощущал ни с чем не сравнимое облегчение. Казалось, я парю над каменной плитой дорожки оранжереи, а все цветы в округе расцвели, даже те, которых здесь не было. Наверное, это и называется романтикой? Я действительно был счастлив в этот момент и не хотел, чтобы он заканчивался.

Но нас грубо прервали приглушенные голоса — кто-то приближался. Так что мы отстранились, Ксения выдохнула и рассмеялась. Тихо, но радостно.

— Вот теперь это полноценное свидание, — сказала она уверенно.

Я взял её ладонь в свою, как это обычно делают влюблённые парочки. Мы пошли дальше по оранжерее, между самыми разнообразными цветами, на названия которых мне было совершенно плевать.

Внезапно я понял, что мы в конце маршрута — наверное, величайшее разочарование в моей жизни произошло только что.

— Что теперь? — рассеянно спросил я.

— А что теперь? — она непринуждённо пожала плечами. — Мой род дал нам отмашку. Или думаешь, что твой отец будет против?

— Да кто его спрашивать будет-то? — хмыкнул я.

— Тогда… Мы будем проводить время вместе. А будущее покажет, как всё обернётся.

Пальцы Ксении крепче сжали мою ладонь.

— Знаешь, — сказал я, ухмыльнувшись, — теперь у меня нет выбора.

— Ты о чём? — она заинтересованно посмотрела на меня.

— Теперь я просто обязан во что бы то ни стало выиграть этот турнир.

— Из-за меня? — она кокетливо улыбнулась и прижалась ко мне.

— Из-за тебя, — кивнул я. — Даже если я не стану Юсуповым, у нас никто не отнимет это время.

— Ты прав, — она улыбнулась ещё шире и я поцеловал её снова.

Мы вышли из оранжереи уже в сумерках. За стеклянными стенами зажигались уличные фонари, и Москва готовилась к ночи. Нас обволокла вечерняя прохлада, особенно остро ощутимая после душной оранжереи.

— Может, в кафе? — предложил я. — Я бы не отказался от чашечки кофе.

— С удовольствием, — ответила Ксения, продолжая держать мою руку.

Что ж, у меня и правда нет выбора теперь. Камень Зари? Пф! На кону теперь стоит кое-что не менее ценное.

Интерлюдия

Маргарита шла по бульвару без определённой цели — просто гуляла, пытаясь убить время, которого в Москве оказалось слишком много. Она всё ждала, когда Алексей пригласит её на свидание, но тот или подолгу не отвечал на сообщения, или ссылался на занятость.

Она не собиралась следить за Алексеем! Вечер был тёплым, город гудел приглушённо, и ничего не предвещало беды. А потом она повернула голову.

Летняя терраса кафе, столик у зелёной стены, чуть в стороне от остальных. Маргарита остановилась, не веря своим глазам.

Там находился Алексей, а напротив него девушка. Светлицкая не слышала, о чём они говорили — расстояние не позволяло, да и шум улицы съедал слова. Но видела она достаточно — Алексей улыбался, и совсем не так, как она привыкла. Его взгляд был теплее и мягче, осанка более расслабленная. Он говорил что-то, чуть наклонившись вперёд, а девушка смеялась в ответ, прикрыв рот ладонью.

А потом Маргарита увидела их руки. Его ладонь лежала поверх её — спокойно, естественно, будто так и должно быть. Девушка не убирала руку, не отодвигалась. Наоборот — чуть повернула запястье, и их пальцы переплелись.

Маргарита сглотнула, внутри стало холодно — резко, как будто кто-то распахнул окно зимой. Этого просто не может быть!

Она знала эту девушку. Не лично — по программкам турнира, по постерам, которые висели в холле гостиницы и у входа в академию. Княжна Ксения Юсупова, дочь одного из трёх московских князей. Она была официальной представительницей Московской Магической Академии, на базе которой проходил турнир. Лицо с постера смотрело строго и отстранённо, но сейчас оно было совершенно другим — живым, открытым, с румянцем на скулах и глазами, которые не отрывались от Алексея.

Маргарита стояла и не могла сдвинуться с места. Мысль билась в голове, тупая и настойчивая, как головная боль. Как Стужев — барон из Тулы, пусть даже сильный и перспективный, но всё-таки барон — мог оказаться за одним столиком с княжной Юсуповой? И не просто за столиком, а вот так — держа её за руку, улыбаясь ей тем взглядом, который Маргарита никогда не видела обращённым к себе?

Да он же повернутый на тренировках! Ему ведь не нужно ничего, кроме того, что может сделать его сильнее. Сколько девушек заглядывалось на Стужева, но он всем дал отворот, даже Ривертонской! И только она, Маргарита, смогла занять место с ним. И потому не могла поверить, что этот парень неожиданно стал ловеласом, либо решил подняться выше за счёт титулованной девушки. Это просто не в его характере!

Она вспомнила, как ехала сюда. Как представляла, что Алексей обрадуется, — может, не покажет этого, он никогда не показывал, но внутри обрадуется. Как они будут проводить вечера вместе, она будет ходить на его бои, болеть за него, а потом, после турнира, он наконец поймёт, что она та, кто ему нужен. Кто всегда будет рядом и поддержит, кто всегда будет на его стороне. Она уже видела это так отчётливо, что почти поверила, что ещё немного и они официально станут парой, объявят это всем своим общим знакомым и не только. А потом однажды поженятся — это было лишь вопросом времени. А теперь он держал за руку другую.

«Юсуповы никогда не позволят этому случиться», — эта мысль пришла следом — спасительная, трезвая, правильная. Маргарита ухватилась за неё, как за соломинку.

Конечно, не позволят! Княжна и барон из провинции? Это даже не мезальянс, это абсурд. Василий Фёдорович Юсупов, один из трёх столпов, человек, который ужинает с императором, — он никогда не отдаст дочь за какого-то мальчишку из Тулы, каким бы сильным тот ни был. Это просто… увлечение. Юношеское, глупое, которое закончится, как только турнир завершится и все разъедутся по домам.

Маргарита повторила это себе ещё раз. И ещё, ещё. И поняла, что не верит.

Потому что она-то знала, каков Алексей на самом деле. Знала, что за этим спокойным фасадом скрывается сила, которой нет у большинства участников турнира. Что его ранг — не предел, а только начало. Что люди вроде него не остаются баронами навсегда, они поднимаются — медленно, неумолимо. А если он поднимется достаточно высоко, то Юсуповы могут его заметить и заинтересоваться.

Она смотрела, как Ксения что-то говорит Алексею, наклонившись ближе, как тот слушает внимательно — по-настоящему внимательно, а не из вежливости. Маргарита знала разницу, она видела оба варианта. Увы, к ней такого отношения не было со стороны Алексея, хоть она и надеялась что вскоре это изменится.

Светлицкая закрыла поскорее экзамены, чтобы приехать в Москву и болеть за его победу. Того, кого она считала своим мужчиной. А сейчас стояла на тротуаре и понимала, что не хочет, чтобы он победил. Потому что это поднимет его ещё выше, сделает заметнее, ярче, значительнее. И тогда он окончательно уйдёт туда, где ей места нет. Туда, где княжны Юсуповы, императорские турниры и будущее, в котором Маргарита Светлицкая — лишь девушка, которая когда-то звонила ему в холле отеля и попросила спуститься.

Она отвернулась, наконец-то самообладание вернулось к ней. Маргарита шла быстро, не оглядываясь. Вечернее солнце грело спину, бульвар шумел, Москва жила своей жизнью. И никому не было дела до разбитого сердца приезжей баронессы.