Биркев снял очки и подошёл ко мне, я протянул кристалл. Он взял его, спрятал во внутренний карман пальто, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смог разобрать. Благодарность? Облегчение? Грусть? Эти редкие единичные всплески эмоций от него были слишком сложны для понимания моего дара. Вообще казалось, что я его читать не научился от слова совсем.

— Спасибо, — сказал он коротко.

И ушёл. Вот так, не прощаясь, вообще будто мы незнакомы. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри растёт привычная уже тяжесть. Он всегда уходил быстро, будто боялся, что я начну задавать вопросы. А может, просто вечно спешил куда-то. Ему не нравилось, что я не хочу делать съёмку без него.

Я же решил подойти к расписанию — большой монитор на стене, где перечислялись фильмы, сеансы, цены на билеты. Мало чем отличалось от прежнего мира, на самом деле. Просто кино.

Из памяти я знал, что были залы попроще — жёсткие кресла, экран, никаких излишеств. И были премиальные — с отдельными столиками, полноценными закусками, удобными диванами. И ещё — магические купола, которые гасили звук, так что можно было болтать, не мешая соседям. Такие залы часто снимали компании — молодёжь, аристократы, которые хотели не столько смотреть фильм, сколько провести время вместе.

Я не был здесь очень давно. Раньше Алексей с друзьями часто ходил на экшен-фильмы. Кричали, спорили, кидались попкорном — веселились, в общем. Но те друзья остались в другой жизни. Я совсем не тот Алексей, который был готов кормить этих бездарей за свой счёт. Да и они уже давно не предпринимали попыток наладить контакт — видимо, дошло наконец.

Теперь я смотрел на расписание и не чувствовал желания купить билет. Сюжеты были одинаковыми — бравые солдаты империи идут в Разлом, рубят монстров, становятся богатыми и знаменитыми. Чистая фантазия. Никто из актёров там не был, никто не консультировался с теми, кто реально проходил через Разлом. Создатели просто выдумывали красивые картинки, которые нравились зрителям.

Я усмехнулся своим мыслям. Знакомые, кто бывал по ту сторону, называли такие фильмы шлаком. Реальный Разлом — это не героические позы и яркие взрывы. Это грязь, кровь, страх и постоянное чувство, что ты — никто, песчинка, которую в любой момент сотрут в порошок. Ни один фильм не передавал этого, да и не мог передать. Люди не хотят смотреть правду, они хотят верить, что герои существуют. Что они сами могут стать героями, если захотят. Достаточно заполучить талант и заключить контракт с министерством по делам Разломов. И да — аристократы герои, которые борются с монстрами и несут технолгии в наш мир, развивая его. Внезапная минутка пропаганды.

Большинство фильмов — блокбастеры, гораздо меньше про любовь и комедий. Желания смотреть хоть один фильм не возникло, так что я ушёл.

Интерлюдия

Особняк, подаренный отцом, оказался даже лучше, чем Ольга ожидала. Два этажа, парадная лестница с коваными перилами, бальный зал с высокими окнами и лепниной на потолке — и всё это досталось ей в приданое. Ольга ходила по залу, отдавая указания слугам, и чувствовала привычное удовлетворение от власти. Они суетились, расставляли мебель, поправляли скатерти, развешивали драпировки. И ни один не смел поднять на неё глаза.

— Столы ближе к окнам, — приказала она, и двое мужчин в ливреях бросились выполнять. — Кто сюда поставил цветы? Переставьте немедленно! Где флорист?

— Госпожа, он просил передать, что задерживается, — сообщила служанка, которая выполняла роль помощницы.

— Позвони и передай, что через пять минут он должен быть здесь, — отрезала Ольга. — Или я найду другого флориста.

Женщина покорно поклонилась и, достав телефон, отошла делать звонок.

Ольга остановилась у зеркала, рассматривая своё отражение. Идеальная причёска, дорогое платье, которое она выбрала для вечера, висело в соседней комнате, ожидая своего часа. Всё должно быть безупречно. Отец ждёт кандидатов в мужья, и она покажет ему, что он хочет увидеть. Пустить пыль в глаза, чтобы он снова успокоился на какое-то время. А потом… у неё начнётся совсем другая жизнь, где она будет сама себе хозяйкой.

Ей нравился этот дом — большой, дорогой. Конечно, ей больше хотелось ресторан, но выйдя замуж, она получит с этой недвижимости достаточно денег на воплощение своей мечты. Она исполнит давно данное самой себе обещание жить так, как считает нужным. Ничто и никто не смогут ей помешать.

Но внутри, под слоем этой показной уверенности, копилась тревога. Последние месяцы были какой-то полосой неудач. Сначала — эти глупые слухи, которые поползли по академии. Потом — Стужев, который вдруг перестал быть покорным, начал огрызаться, а недавно и вовсе устроил сцену в столовой. Она до сих пор злилась, вспоминая его насмешливый голос и то, как он поцеловал её руку перед всеми. Настоящее унижение. Благо, ей удавалось держать его на поводке чуть поодаль. Чем ближе к ней, тем он был непредсказуемее.

А ещё эти мелкие происшествия, будто её и правда прокляли. То она зацепится за ручку двери и оторвёт пуговицы на новом жакете — и именно в тот день, когда нужно было выглядеть безупречно. То потеряет тетрадь с конспектами, обыщет всю комнату, перевернёт всё вверх дном — и найдёт в последний момент, когда уже будет готова признать поражение. То какой-то неуклюжий простолюдин прольёт кофе на её блузку в столовой — и будет стоять, трясясь от страха, не в силах выдавить из себя извинения. Да, она забирает компенсации, но почему-то спокойнее от этого не становится.

Ольга сначала злилась на этих плебеев, которые немели в её присутствии, начинали заикаться, роняли подносы. Потом она поняла, что проще дистанцироваться, чем терпеть всё это. Она сама стала их избегать — просила подруг ограждать её от общения с простолюдинами, требовала, чтобы ей подавали еду в отдельной зоне, чтобы никто не смел приближаться. И это отчасти помогло. Кто бы мог подумать, что чужой страх может причинять такие неудобства?

И всё же, появилась паранойя. Ей казалось, что взгляды студентов изменились, она чувствовала это кожей. Баронессы, которые раньше замирали при её появлении, теперь позволяли себе перешёптываться. Не открыто, разумеется, они всё ещё боялись. Но в их глазах появилось что-то новое. Неуважение? Вызов? Ольга не могла понять. Неужели предвкушают её скорый выпуск из академии?

А потом был Олег. Он ушёл из её свиты первым, и это был удар по её гордости и самоуверенности. Она думала, что это случайность, что он просто нашёл себе девушку, которая задурила ему голову, но следом ушли другие. Парни, которые ещё месяц назад смотрели на неё с обожанием, вдруг стали холодны, отстранены. Они не грубили, не оскорбляли — просто перестали быть предсказуемыми, не искали её общества как прежде. И это пугало больше, чем прямая угроза.

«Поумнели внезапно все повально?» — раздраженно думала она, рассматривая своё отражение. Или кто-то помог им прозреть? Те глупые слухи?

Она тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Власть всё ещё оставалась в её руках, что очевидно, остальное — лишь мелкие неурядицы. Так уже бывало, она справится. Это просто нервы перед очередным важным этапом. Костяк её группы оставался прежним, ничего не изменилось. Те, кто не смел перечить, зависел от неё, боялся потерять её расположение.

Так же она позвала на этот ужин и других аристократов из числа студентов, чьи семьи имели вес в Туле. Ещё бы они посмели отказать! Это же честь — быть приглашённым в дом графини Ривертонской. Пусть даже эта графиня ещё не замужем, но её имя, её род — это уже приглашение в высший свет. На таких мероприятиях происходят важные знакомства и заключаются сделки. Здесь можно вытянуть билет в будущее.

Отец будет доволен. Она покажет ему, что слухи — пустое, что её авторитет незыблем. А потом… потом она выйдет замуж. Не за того, кого выберет отец, а за того, кого выберет она сама, таков уговор. Только он до последнего не узнает, кто это, и ничего не сможет предпринять. Главное, что её часть сделки будет выполнена.