Матвей каждый бой устраивал представление. Казалось, вот-вот и он проиграет, но каждый раз выходил победителем. Я видел, что многие считают это обычной, даже ненормальной удачей. Но организаторы на благословения его проверяли и ничего не нашли. Кстати, они всех проверяли периодически, так же мы постоянно сдавали кровь. Мои татуировки так же изучали разные специалисты, но всё так же не признавали их магическими.

Один участник вылетел из-за скрытых магических татуировок. Ещё пятеро за спрятанные артефакты — кто-то вшивал их в плоть, кто-то глотал, либо ещё куда-то засовывал. Не знаю, как тогда они ими пользовались, но наверное натренироваться можно.

В общем, турнир оказался мероприятием интересным и серьёзным, а также на удивление честным. Каждый конфликт расследовали компетентные лица в короткие сроки. Московская Академия действительно вызывала уважение своей организованностью. Не знаю, почему они использовали лишь одну арену, так как имелось ещё три малых в наличии. Ведь таким образом можно было сократить время проведения турнира ещё больше. Возможно, им не хватало специалистов, кто знает? Всё же, это не конвейер, система не отлажена до конца, каждое событие было под пристальным вниманием.

Четвёртый тур длился лишь два дня и дал мне противника в виде мага зелёного льда. Это было что-то химическое, вещество вкраплялось в лёд и при таянии жидкость становилась кислотой. Сложный противник, благо мой огонь был достаточно сильным, чтобы испарять всё подчистую. Респираторов организаторы не выдали, так как это также считалось частью обычного боя.

Его фамилия Кальдов, контроль маны очень хороший. Мне приходилось следить за своим дыханием, чтобы не надышаться этой дряни, но быстро завершить бой не вышло. Опять я выехал исключительно на своей особенности и отчасти благодаря тому, что знал самые простые заклинания для исцеления. Если бы не это, то точно упал от отравления, пусть и полный сил. Жуть. И чем дальше, тем противники сложнее, а их дары специфичнее. Я со своим «просто огнём» выглядел блёкло, хотя он тоже у меня был необычным, белым и не греющим.

Ещё в четвёртом туре вылетела Ксения Юсупова. Но она не была этим сильно расстроена, так как противники действительно оказались очень интересными. Я сам насмотрелся всякого, где ещё такое разнообразие можно встретить?

Оставался последний пятый тур на вылет, длился он один день, один бой у каждого. Я обратил внимание, что в качестве противника не ставили участников из одного города, так что вряд ли я вообще столкнусь с Гореловым. Только если он не вылетит завтра, ну или я не вылечу.

Впереди намечалось самое весёлое время турнира. С одной стороны я предвкушал, а с другой боялся вылететь раньше времени. Вряд ли тут был хоть один участник, который втайне не примерял на себя лавры победителя и не задумывался, что он будет делать с Камнем Зари.

В пятом туре моим противником был маг крови, мой тёзка — барон Алексей Кровицкий. Я видел его бои — очередной читер на этом турнире. Он несколько раз уже победил, просто сблизившись с врагом и плюнув тому в лицо собственной кровью. Когда такой метод не помогал — мог поранить и забрать немного чужой крови. Как немного… Сто миллилитров согласно законам магии этого мира никто не отменял. С помощью этой жидкости он брал контроль над телом противника и по сути на этом бой быстро заканчивался.

Зная всё это, я собирался использовать дистанционные атаки, но парень был подвижен и всячески старался сократить дистанцию. Защитный покров — залог моей победы, я это чётко понимал. Но ещё сверху и щит использовал, так как если его кровь попадёт на меня, то будет плохо. Я не знал, может ли она впитываться через кожу. По тому, что видел, всё же требовались отверстия, как тот же нос, рот, ну или рана. И всё же рисковать не собирался.

Фехтовал Кровицкий неважно, да и не нужно ему это было, наверное. Он несколько раз сближался со мной и отправлял взмахом руки короткую струйку своей крови, но каждый раз я её сжигал. Это противника ни капли не расстраивало, он лишь ухмылялся.

— Ты знаешь, что похож на вампира? — сказал я при одном сближении, но ответа не последовало.

— Вампиры сосут, а ты сам как, не такой? — уже при втором сближении. Ещё и подмигнул ему с ухмылкой.

Кровицкий внешне никак не показал, что его задели мои слова, но я ощутил слабый всплеск раздражения и продолжил делать ему непристойные намёки. Он долго молчал, но всё же ответил:

— Ты сам болтлив как баба, Стужев.

Но я чувствовал, что он зол. Отчасти из-за моих слов, отчасти наверняка из-за того, что не получается меня зацепить. Бой изменился, теперь я гонял его по арене, так как был быстрее и искуснее в фехтовании. А он всё никак не мог ни зацепить меня, ни кровью своей попасть.

Но стоило отдать ему должное, тёзка хорошо сражался в целом. Его щиты исправно держали удары моего огня.

А потом Кровицкий неожиданно подставился и порезал себе руку о мой клинок. Он был в футболке, когда я опять с длинным рукавом.

По его предплечью потекла кровь — много крови, она моментально налезла на мой меч. Я растерялся, но сжёг её.

Этого времени для противника было достаточно. Следующим же ударом кулака он разбил мой щит и прижался ладонью ко рту. Я его открыл, сам того не заметив, когда подпалил меч. А это, по сути, нарушение защитного покрова!

Металлический привкус поверг меня в ужас, я тут же разорвал дистанцию, отпнув противника ногой, а затем атаковал мощной стеной огня. И тут же отвлёкся на онемение, охватившее пищевод. Вот ведь ублюдок!

Кровицкий пережил мою «стену» без проблем и начал атаковать. Мне ничего не оставалось, как переключиться на фехтование, одновременно с этим пытаясь хоть что-то сделать с онемением. Но что я мог? Лишь циркулировать ману, пытаясь найти что-то чужеродное в себе и вытравить.

Тело стало мне плохо подчиняться, словно ватное. Я упал на колени, пальцы разжались и выпустили рукоять. Даже дышать стало трудно, голова гудела, перед глазами всё плыло.

Кровицкий подходил ко мне медленно, полный самодовольства.

— Ты долго продержался, — его дыхание тоже оказалось неровным, всё же устал от беготни. — Но против меня ты никто, смирись.

Я не слышал, что творилось на трибунах, но этот клоун начал кланяться, у меня же в ушах билось набатом сердцебиение.

Пока он отвлёкся, я мог полностью сосредоточиться на своей магии. Обычно по телу циркулировала мана нейтральная, а стихийная если и создавалась, то сразу шла наружу. Но в этот раз я приказал костру дара раздуться, или точнее сказать — позволил. В тело полилась стихийная мана, жгучая, болезненная. Она не двигалась как положено, а так, как ей хотелось. Она прошла по всему моему телу, я же от боли вздохнуть не мог. Но своего я добился: чувствовал, как чужая магия во мне сгорает под этим напором.

Когда Кровицкий повернулся ко мне, чтобы приложить к шее клинок и судьи могли засчитать победу, картинка перед глазами плясала. Кажется, это зрачок не мог сфокусироваться, так как меня колбасило в этот момент. Очень похоже на сильную температуру при болезни, когда всё тело ломит. А потом всё побелело.

Как рассказал потом мне Горелов, я буквально взорвался своим белым огнём. Кровицкий сделал несколько шагов назад, так как не ожидал такой всплеск магии у того, которого он считал, что уже победил.

В это время ко мне вернулось зрение и я увидел его, а ещё ощутил себя гораздо лучше. Пальцы вновь сжались на рукояти меча и я вскочил с колен. Бросился вперед и проткнул живот противника. На клинке был огонь, Кровицкий загорелся. К нам бросились страхующие преподаватели и я, борясь с волей своего пламени, которое не хотело останавливаться, отозвал его.

Мой противник потерял сознание, он был серьёзно ранен, так что победу присудили мне. Я хоть и ушёл с арены на своих двоих, но прямиком в лазарет, так как умудрился получить ожоги. Спортивный костюм был испорчен.

Но главное — победа за мной.