— Пришли, — сказал я тихо. — Оно там.

Пальцем указал на лужу, так как самый сильный сигнал шёл оттуда. Вода в ней не двигалась, а стояла плотной, маслянистой плёнкой, без единой ряби. Она не отражала ни серое небо, ни деревья. Просто чёрное пятно, которое будто втягивало в себя свет.

— Ничего себе… — прошептал Дима за моей спиной.

Я не ответил, смотрел на воду и хмурился, ощущая очень странный гнев. Там сидит какой-то зверь? Червь? Не могла же сама вода злиться, это абсурд.

— Всем стоять, — тихо сказал Яровой. — Не подходить к воде. Виталий, проверь периметр.

— Не надо проверять, — раздался голос Вани. Он стоял чуть позади всех, вжав голову в плечи, но глаза его были широко открыты, почти испуганно. — Растения. Они… мутировали. Скоро нападут…

Я перевёл взгляд на кусты. Их было немного — несколько корявых веточек вокруг поляны, с чёрными, обломанными ветками. Такие же безжизненные, как и всё вокруг. Но теперь, присмотревшись, я заметил, что ветки… дрожат. Медленно, едва заметно, будто на ветру, которого здесь, у земли, не было.

— Мутировали? — спросил Матвей, делая шаг вперёд, чтобы лучше рассмотреть, видимо.

— Матвей, назад, — резко сказал Яровой. — Сказано же — стоять.

Но Матвей не успел отступить. Он вышел буквально на пару шагов вперёд, до кустов оставалось ещё метров семь, как ветки дёрнулись, словно щупальца, и одна из них — тонкая, но покрытая частыми шипами — хлестнула Матвея по лицу. Он охнул, отшатнулся, но лоза уже обвивалась вокруг его шеи. Затягиваясь, она впиваясь колючками в кожу, потекла кровь. Затем резко дёрнула к себе добычу, и Камнетёсов упал на руки. Это произошло так быстро, что я скорее удивлен, чем испугался.

— Матвей! — я рванул вперёд, не думая.

Пламя вырвалось из моих рук белым потоком. Я не жалел маны — ударил прямо в куст, сжигая его дотла. Лоза на шее Матвея обмякла и сдулась, она упала на землю и превратилась в жижу. Но я продолжил жечь, пока от растения не остался один пепел. Зацепил и остальных его «собратьев».

— Ушли от воды! — скомандовал Яровой. — Все назад!

Мы отступили. Я обернулся на Матвея. Он хрипел, трогая шею — на коже остались глубокие красные полосы, из которых сочилась кровь. Колючки торчали, как занозы.

Андрей, наш седой врач, уже был рядом. Он опустился на колено перед Матвеем, достал из кармана тонкие щипцы и принялся аккуратно вытаскивать колючки одну за другой. Лицо его, как всегда, не выражало ничего, но руки двигались быстро и уверенно, будто он каждый день таким занимался.

Матвей сидел на земле, бледный, с расширенными зрачками. Я видел, как он трясётся — то ли от боли, то ли от осознания, что секунда — и лоза могла пережать горло, или даже перерезать.

— Ещё какие-то растения опасны? — спросил Яровой, оглядывая поляну.

Я уже сканировал пространство. Гнев шёл только от воды, всё остальное вокруг — только эхо. Я не отличал ни прежние сожженные кусты, ни мёртвые.

— Нет, — сказал Ваня, его глаза были стеклянными. — Здесь больше нет ничего живого.

Он моргнул и взгляд стал осмысленным.

— Ещё что-то есть? — Яровой вновь обратился к Ване.

— Нет данных больше, — тот покачал головой.

— Скверна, — сказал Яровой, подходя ближе к луже. — Самое чистое проявление чумы, теперь вы тоже это видели, новички. Она заражает не только животных. Флора тоже мутирует, растения становятся полуразумными хищниками. Втягивают в себя всё, что движется, раздирают на части. Как и всё чумное, растения почти ничем не питаются и живут непонятно как, на чистой магии, видимо.

— А вода? — спросил взволнованный Дима. — Она опасна? Там кто-то живёт?

— Нет, — ответил Артемий, покачав головой. — В осквернённой воде никогда никто не обитает, но при контакте с ней заражение происходит моментально. Животные обычно боятся всего чумного, но иногда, заражённые обычными паразитами и лишённые разума, подходят. Либо иные больные, раненые. Вода может течь сама по себе, глубоко под землёй, и подниматься на поверхность. Не все заражаются, многие гибнут, а потом ими питаются падальщики. Так эта дрянь и разносится.

Яровой махнул рукой Виталию. Тот тут же начал создавать нечто вроде плетёного забора.

— Путилов пришлёт спецотряд по зачистке, координаты я отправил, связь тут есть. Наша задача — дальше патрулирование, — сообщил Яровой.

— Мы не будем ждать? — удивился я.

— Не наша специализация. Мы — разведка и силовой захват, а не уборка скверны, — Артемий посмотрел на омут. — С этим справятся другие. Со специальным оборудованием.

Я кивнул, хотя внутри заскребли кошки. Оставлять здесь это просто так не хотелось. Забор деревянный это хорошо, но казалось мне слишком слабой защитой.

— Как твоя шея? — спросил я у Матвея, отгоняя ненужные мысли.

Андрей уже закончил. На шее Камнетёсова не было видно ничего, даже кровь стёрли. Совершенно обычная кожа.

— Жить буду, — ответил он, морщась.

Я оглядел поляну, всё было выжжено. Моё пламя и сама чума не просто высушила, растения будто обгорели. Я обратил внимание на Олега. Он стоял чуть в стороне, у края поляны, и смотрел на воду. На его лице застыла странная, неподвижная улыбка.

— Идём! Чего встали? — услышал я недовольный выкрик Ярового. — С Виталием останется Олег, остальные — за мной!

Улыбка Олега будто стала чуть шире, а взгляд не отрывался от лужи. Он будто что-то обдумывал — совсем уж моя мнительность разыгралась. Он же не собирается там искупаться, как когда-то предполагала Гравитова?

— У нас ещё полсектора, — сказал Яровой, когда я подошёл к нему. Алексей, ты по-прежнему в авангарде. Чувствуешь что-то — докладывай. Остальные так же рассредоточились и внимательно смотрите под ноги. Мало ли, где-то вода чумная вылилась?

— Да, командир.

Мы двинулись дальше, оставляя позади выжженную поляну и чёрную воду. Я шёл и пытался не думать об улыбке Олега. Прислушивался, но зов оставался за спиной, впереди — ничего.

Вокруг было всё так же тихо, а затем позади появился такой знакомый взрыв гнева — это определённо был человек.

— Там! — выкрикнул я и ломанулся назад.

— Стужев! Куда⁈ — Яровой явно был недоволен моим поведением, но я уже мчался на всех парах назад. Меня не покидало нехорошее предчувствие.

Я встретил всех членов группы, они с удивлением оборачивались, но не спешили за мной. Возможно, потому что Артемий бежал следом. Внезапно до меня дошло озарение — я увидел всех, кроме Матвея и Олега, их не было, хотя тот же Виталий снова оказался в группе. Когда они успели разделиться? Нехорошее предчувствие усилилось.

Виталий закономерно уже закончил забор, раз ушёл отсюда, так что я перепрыгнул его — два метра не проблема для мага. Уже в полёте наверху я увидел то, отчего сердце пропустило удар. Матвей стоял на карачках и упирался в землю, пытаясь вырваться из хватки Олега, который буквально макал его головой в скверну. Та буквально встала горбом, чтобы окружить человека, и будто засасывала.

Не успел коснуться ногами земли, как Олег раздвоился и метнулся ко мне. Один мужчина продолжал топить Матвея, а второй занёс кулак для удара. Я сделал блок руками, приняв атаку на предплечья. Кости пронзила острая боль, а сам я отлетел назад, проломив новенький забор.

Олег занёс кулак для удара. Я сделал блок руками, приняв атаку на предплечья, так как уклониться не успевал. Кости пронзила острая боль, а сам я отлетел назад, проломив новенький забор. Ветки хрустнули подо мной, воздух вышибло из лёгких.

— Стоять! — заорал кто-то из кустов.

Артемий и Серёжа выскочили из зарослей одновременно. Я видел это краем глаза, потому что передо мной всё ещё стоял Олег — или его иллюзия? — и в руке у него вдруг оказался длинный изогнутый меч. Тот самый, которым мы рубили ветки, продвигаясь по этой лесной чаще.

Олег замахнулся и острие понеслось к моей голове — колющий удар. Я дёрнулся в сторону и почувствовал, как лезвие прошло в миллиметре от виска, срезав несколько волосков.