— Вы же видели движущиеся картинки на моём планшете?

— И меня очень впечатлило.

— Эти картинки не что иное, как ряд фотографий. Вот смотрите, я изобразила рыбку и на каждом следующем рисунке ее хвост чуть сдвинут. А теперь смотрите!

Ольга быстро пролистнула рисунок — и рыбка ожила.

— Любопытно. Мне доводилось видеть старинные фолианты с изображениями на срезе страниц, которые под определённым углом казались подвижными.

— Слышала о таких книгах, — согласилась она, — но в руках не держала и уж тем более не листала.

— Ольга Дмитриевна, рад, что вы завели разговор о подвижных картинках. Признаться, сам хотел спросить у вас, как это делается. Принцип понятен, но детали… Вы для удобства моего понимания упомянули фотографии, но полагаю, что это далеко от истины?

— Вовсе нет! Кинематограф зарождался именно так, и вряд ли вам удастся миновать этот этап.

Советник неуловимо поскучнел. Ольга поняла, что он надеялся услышать раскрытие секретов современного ей кино, а ему предлагают пройти весь путь от примитива до вау-эффекта.

— Можно начать с мультиков. Они понятны без озвучивания, зрелищны и информативны, — Ольга утешающе коснулась ладонью локтя Головина. — Нанять художников и посадить отрисовывать героев. Потом отснять всё на плёнку и…

— Погодите, про какую плёнку вы говорите?

— Ну, фотографии же делают на плёнке? Создать катушку из тысячи кадров, отснять на неё в определенном порядке рисунки— и можно смотреть мини- мультик.

— Я не готов оценить вашу очевидную идею, пока не выясню подробностей у фотографов, — чуть подумав, ответил ей Всеволод Аристархович, при этом ловя её ладошку, чтобы осторожны пожать в благодарном жесте и сразу же отпуская.

Ольга хотела по-доброму улыбнуться советнику, но он как будто испугался своей вольности, отвернулся, сделал вид, что глубоко заинтересован видом из окна.

— Обязательно выясните, Всеволод Аристархович. Это политически важная идея! Я уж молчу о том, какой доход она может приносить всем тем, кто как-то будет связан с показом отснятого материала. Скажите мне честно, как на духу, вы же были потрясены увиденным на планшете?

— Потрясен.

— А ваш начальник?

— И он. Жаль, что энергии в вашей вещи не осталось.

— Да, жаль, но не будем горевать зазря. Я уверена, что у вас найдутся умники, которые сообразят, как запитать мой планшет, а если они воспользуются достижениями Мёртвого мира, то такие планшеты появятся у многих.

— Звучит нереально. Не знай я, что вы какое-то время жили в том мире и помогли вернуться нашей группе, то счёл бы это пустыми фантазиями.

— Но вы не считаете, что я фантазерка?

— Я оцениваю ваш прогноз как допустимо реалистичный.

— А князь Ошкин? Император? И другие заинтересованные лица? Вы простите, что я лезу в высокие сферы, но мне показалось, что в вопросе изучения Мёртвого мира вы имеете отличную от других позицию.

Советник посмотрел на Ольгу своими умными и внимательными глазами.

— Можете не отвечать, я всё поняла, — со вздохом произнесла она.

— К сожалению, в рядах тех, кто имеет право принимать решение по Мёртвому миру, нет согласия, — всё же ответил Головин. — Невыплаченные займы, ряд неудачных реформ, угрозы со стороны границ, раздёргивание власти членами императорской семьи… решение каждой из проблем требует денежных и человеческих ресурсов, а они исчерпаны.

— А тут загадочный Мёртвый мир, — продолжила его мысль Ольга, — который требует создания серьёзной организации, и в случае успеха всем захочется урвать для себя славы, денег, власти.

— Вот! Вы уверены, что тот мир может дать нам славу, доход и власть, а князья не уверены, но одновременно боятся, что у кого-то получится.

— Всё как всегда, — махнула рукой Ольга. — Всем хочется, чтобы кто-то другой изыскивал ресурсы, впахивал день и ночь, а делить результаты будут вместе.

— Вы циничны для женщины.

— Ай, да какой уж тут цинизм? — возмутилась Оля. — Это наша история. У нас даже пословица появилась, что в поражении всегда виноват сирота, а у победы много отцов.

— Я ни в коей мере не хотел, чтобы мои слова прозвучали, как упрек. Наоборот, я… мне… — советник налил себе воды, выпил.

Ольга не стала дожидаться каких-то признаний с его стороны. Она вернулась к теме прогресса. Ей хотелось, чтобы Головин подёргал за нужные ниточки и сумел основать хоть какое-нибудь прибыльное дело. В киноиндустрии она могла бы долгое время давать советы, отрабатывая свой процентик, но в технической части от неё не было толка. Но у неё были заготовлены ещё идеи.

— Всеволод Аристархович, а как вы смотрите на то, чтобы отдать врачам для экспериментов анилиновый краситель под названием «Бриллиантовый зеленый»?

— Есть смысл?

— Это раствор, который не даёт загнивать ранам. Не знаю, в каких пропорциях он годен для человека, но думаю, что даже без привлечения своего покровителя вы сможете выявить всё, что нужно, запатентовать и внедрить в производство.

— Хм, можно попробовать. Я займусь этим.

— Я могу разделить с вами затраты. У меня есть деньги.

— Не стоит.

Ольга пристально посмотрела на него, и Головин пояснил:

— Вы в любом случае останетесь как автор изобретения.

— Я не автор. Всё изобрели до меня, — улыбнулась Ольга, — но дать краске новую жизнь в виде лекарства тоже почётно!

— Без сомнений, — поспешил согласиться советник.

— У меня ещё есть мысли насчет производства разных штучек, облегчающих жизнь, — воодушевленно продолжила Оля.

— Например?

— Резиновые галоши.

— Они у нас есть.

— Но их можно заметно улучшить. Есть такой процесс, как вулканизация.

— Вы сможете его подробно описать?

— Ладно, оставим вулканизацию, — пошла на попятную она. — Возьмем ручную взбивалку для крема. Это очень нужная вещь.

Головин не удержал улыбки, и Оля сразу же отреагировала:

— Так, вижу, вы не верите, тогда скрепка для документов! У меня даже есть такая. Я всегда её держу в рюкзаке, чтобы подковырнуть замочек… впрочем, неважно, потому что скрепка нужна для скрепления бумаг.

Она положила на стол пару скрепок, а пока Головин разглядывал их, предложила делать зажигалки, бельевые резинки, косметику для женщин и даже холодильник. Однако везде требовался ученый, который технически разработал бы идею. Сама Оля ничего не могла сказать наверняка.

— Остановимся на скрепках. Подберем материал и запатентуем, — решил Головин.

— Ещё можно прищепку запатентовать и кнопку, — оживилась Ольга.

— Рассказывайте, — советник приготовился вести запись.

— Демьян, а ты не пробовал раскрутить саблю так, чтобы она защитила тебя от дождя?

Ольга показательно подняла руку и изобразила крутящий жест. В глазах воина блеснула насмешка, и она изменила положение, снисходительно поясняя:

— Или остановить раскруткой пулю.

Унтер с сомнением посмотрел на свою саблю и со вздохом признался:

— Перуновы бойцы так умеют. Их сызмальства учат, а нас в строю учат: бей-руби-коли. Мастеров нет.

— А ты попробуй. Помнишь, в Мёртвом мире на нас летели смертоносные семена? Умей ты раскручивать саблю, то остались бы целы.

Мужчина кивнул и вскоре Ольга услышала свистящий звук от описывающей круг сабли, а её движение слилось в диск. Надолго Демьяна не хватило, он остановился, вытер пот со лба и потрясённо посмотрел на Образцову:

— Никак получилось?! — не веря самому себе, спросил он.

Ольга без слов подняла вверх большой палец. Васильчиков хмыкнул, усаживаясь на большой камень, чтобы перевести дух. Ему понравилось заниматься по утрам вместе барынькой. В одиночестве у него мало что получалось, а она всё время что-то придумывала, потом радовалась вместе с ним, рассуждала, в каких случаях скорость может быть полезна.

Подумать только: стоило ей увидеть, как во дворе одного из домов взбивают масло, она устроила соревнование, выставив его поединщиком! Куча народа собралась, дивясь странной причуде барыньки, унтера и маслобойца. Демьян выиграл и получил бесплатно кусок сливочного масла.