Было холодно, несмотря на то, что уже везде наступило лето, так как Академия Тьмы и Света размещалась высоко в горах. И хотя до снежных вершин ещё было далеко (и слава тёмным богам), тут о приходе лета, а точнее – суровой весны, напоминали только первые цветы вишни.

Мы с Анной Мяженовой кутались в тёплые накидки, так как ветер был более чем свеж. От духоты тут мы точно не пострадаем.

Меня определили в отдельную комнату, хотя мы и просились жить вместе, комендант был суров: княжне положены отдельные апартаменты и точка.

Меня же поселили в комнате на двоих. Но кроме меня тут больше никто не жил. И уже не будет. Ещё только любопытной соседки мне не хватало.

– Говорил я – надо ноги уносить! – бегал взволнованный Чер по комнате. При всём своём волнении, кот не забывал, как положено, всё обнюхивать, осматривать и попутно защиту ставить. Кот он и есть кот.

– Ничего. Дело быстро провернём и уедем. Инквизитор этот нас даже не увидит.

– Сомневаюсь, – Чер присел на пол и начал вылизываться. – В последний раз, когда ты с ним без личины столкнулась, неприятностей было! Искры так и летели! Причём заметь – искры-то были тёмного пламени. Он тебя едва на самом деле не спалил!

– Сейчас костры инквизиции под запретом, – напомнила я. Но сама напряглась.

Действительно, тогда, почти двести лет назад, на исходе примирения сторон, Тёмный инквизитор отправил меня на костёр, который был опасен по-настоящему. Если бы не Чер…

Я тряхнула головой и мои рыжие локоны рассыпались по плечам. Главное – не унывать. У меня точно всё получится. Всегда получалось.

Зря я, конечно, сюда в собственном облике заявилась.

Подойдя к зеркалу, стала себя разглядывать: огненные волосы, густые и волнистые, струятся по плечам и спине, сверкая медными и золотистыми отблесками. Иногда они вздымаются сами по себе, будто от ветра, хотя никакого ветра и нет.

Глаза – изумрудные, яркие, словно лес после дождя. Во взгляде распутство и древняя мудрость. (Про мудрость это я надеюсь, а то так одно распутство останется).

Черты лица тонкие и выразительные: высокие скулы, точёный подбородок, губы мягкие, но с намёком на коварную улыбку. Кожа – бледная, фарфоровая. У меня стоит защитный заговор, иначе от солнца тут же покроюсь весёлыми веснушками. И тогда ни распутства, ни мудрости не видать. Сплошная милота. А для ведьмы это не подходит.

Я снова тряхнула огненной гривой. Ничуть не изменилась за эти столетия. Узнает, видят тёмные боги, как есть узнает!

И как этот гад мог не влюбиться в красоту такую? Может, у него проблемы по мужской части? Так нет же, узнавала я, были у него любовницы и все – светлые магианы!

Но не женат! Хотя… Чер в столице про него ничего не смог узнать. И никак мы не ожидали встретить этого… инквизитора в академии. Что он тут вообще делает?

– Чер, милый…

– Не к добру это.

– Что значит не к добру? Я же ещё ничего не сказала!

– Всё, что ты сейчас ни скажешь – не к добру! По глазам вижу! – котяра прищурился и попытался скрыться. Но был беспощадно пойман.

Такого большого кота держать на руках трудно и себе дороже. Но когда ведьме надо, получается, а мне очень надо было.

– Узнай, чем гад этот тут промышляет? – нежно проворковала я в острое мохнатое ушко.

– Мяу! – Чер извернулся и изящно выпутался, как вода из моих рук. – Не дождёшься, ведьма!

И только поднятый трубой чёрный хвост мелькнул мне на прощание.

Вредный у меня фамильяр. Впрочем, как и я сама. Он же весь мой характер копирует.

Ну буду надеяться, что исполнит мою просьбу.

Я же пока кое-что изменю в своей внешности. Не сильно, а то меня тут уже видели (не будешь же сотрудников магической академии зельем, лишающим памяти опаивать). Но кое-что я могу изменить. Например, сделать овал лица и щёки более округлыми – детскими, как у людей в юности бывает. Блеск глаз чуть приглушить и добавить невинности. А волосы, волосы сделаем чуть светлее, чтобы не так в глаза разным нехорошим личностям бросались и ничего из сомнительного прошлого не напоминали.

В результате моих стараний, я действительно стала выглядеть как милая молоденькая студенточка. Даже защиту с кожи убрала и обзавелась несколькими задорными веснушками.

Студенческая форма, которая здесь была обязательной, чёрное платье чуть выше щиколоток с белым кружевным воротничком и манжетами, лишь добавляло очарования юности и беззащитности моим чертам.

Если я и встречу князя Верлицкого (он же по батюшке князь), то он меня не узнает. Так, может подумает, что привиделось.

До окончания учебного года оставалась ещё треть семестра. То, что я так внезапно и неудобно перевелась, объяснили семейными обстоятельствами. Какие могли быть обстоятельства, что студентка не доучилась на прежнем месте совсем немного, я даже предположить не могу. Но слава тёмным богам, меня никто не спрашивал, приняли поддельные документы и хорошо. Поручительства князя Мяженова хватило, чтобы ничего старательно не проверяли.

По документам – я светлая магиана общего направления (девушек обычно на общее зачисляли, и только после третьего курса распределяли по способностям: кого на лекарский, кого на бытовой, а в этой академии ещё и исследовательский факультет предлагали).

Светлой магианой я стала, чтобы быть ближе к Анне. На втором курсе никто не ждал, тем более от леди, больших магических умений. А хоть что-то наколдовать, используя светлую магию и тёмная ведьма сможет.

Поэтому на занятия мы пошли вместе. Предмет мечтаний Анны учился двумя курсами старше, поэтому встретить мы его собирались только на перерыве. Но нам повезло: седой и тощий преподаватель смешанных искусств профессор Стомаш Антрикот, объявил в начале занятий, что у нас будет практика под руководством четвёртого курса, на котором и учился юный лорд Ферфакс, наш жених.

Положение складывалось как нельзя лучше, чтобы я по-быстрому провернула своё дельце и смылась отсюда. Я повеселела, задумалась и пропустила обращение профессора к себе.

– Студентка Беатриче Сафровски, я к вам обращаюсь! Или от новостей о старшем курсе, вы слух потеряли? – грозно проскрипел преподаватель.

Анна невежливо толкнула меня локтем в бок, а сокурсники засмеялись.

Я встала, скромно потупив взор:

– Прошу простить, профессор. Я ещё не привыкла к новому месту.

– Да? – каркающий голос преподавателя не давал надежду на снисхождение к новенькой, – в вашей прошлой академии не было принято отвечать старшим?

Старшим! Да как же! Навряд ли этому светлому намного больше лет, чем мне. Просто выглядеть молодо не было принято среди профессуры. Видимо, статус без седины терялся.

Просить ещё раз прощения было бы глупо, поэтому я просто покаянно опустила голову.

– Может, тогда просветите нас об основных правилах взаимодействия светлой и тёмной материи, студентка Сафровски? – видимо, меня, как новенькую, избрали в качестве демонстрации низкого уровня образования других академий.

– Тёмная материя предполагает работу с неживыми предметами, а светлая – с теми, в которых ранее была жизнь, – пробубнила я очевидные истины.

– Неужели? – ехидство в голосе профессора настораживало – мне явно заготовили ловушку.

Тишина в аудитории намекала, что студенты затаили дыхание в ожидании, когда новенькую размажут (пусть и в фигуральном смысле). Видимо, это был тот самый вопрос, на котором многие из них сами попались и теперь надеялись компенсировать свои неудачи за счёт моего унижения.

– А что вы скажете по поводу… Ну вот, к примеру, этого стула? – и мне небрежно указали на предмет мебели возле стола преподавателя.

Обычный такой стул: деревянный, обитый мягкой тканью и с железными креплениями.

– Скажу, что по идее на него можно спокойно воздействовать любой магией, – буркнула я.