— Вот оно как, — пробормотала Ольга и пошла смотреть яблоню.

В сумерках было не особо разобрать, в молодых листочках дерево или в старых, да и бутоны не крупные, но зато вокруг ствола старой яблоньки выросла и расцвела пролеска.

— Демьян, — позвала она унтера, — вы же тварей били?

— Приходилось.

— А видели, как их трупы рассыпались в пыль?

— Конечно.

— Светящиеся искорки видели?

— Было такое пару раз.

— Касались их?

— Ну-у, трогал, — опасливо косясь на отца, признался унтер.

— Тьфу, дурень! — прокомментировал старик. — Всю жизнь тебя учу, чтобы не лапал руками всякую гадость. Коль так хочется, так палку возьми и ею потыркай!

— Чего теперь будет, Ольга Дмитриевна? — жалобно спросил Демьян, отодвигаясь от замахнувшегося отца.

— Подумать надо, — со вздохом ответила она и, глядя на испуганные лица Васильчиков, начала рассуждать вслух: — Мы стали особенными, умеющими собирать в себе некую силу и сейчас воспользовались ею. Судя по всему, у меня сила связана с растениями, а у вас со скоростью. Кстати, от какой твари вы поймали искры?

— Да разве разберёшь! Вроде на кошку была похожа, но морда страшная, вытянутая, а шерсть колкая.

— Возможно, что кто-то из ваших товарищей тоже стал быстрым, — намекнула ему Оля.

— Я все разузнаю.

— Только осторожно! — забеспокоилась она. — Не хватало, чтобы нас с вами профессора посадили в клетку и стали изучать! Или жрецы ваши на потеху народа выставили.

— Да разве можно имперского воина на потеху? — усомнился Демьян.

— Хорошо, не на потеху, — не стала спорить Оля. — А вот, к примеру, скажет какой-нибудь дурак, что у некоторых народов есть действенный такой обычай, что если съесть сердце воина, то можно обрести его мощь или скорость, — она многозначительно посмотрела на него и спросила: — Как вы думаете, долго вы после этого проживете?

Демьян побледнел, а Ольга добила:

— Или офицеры сделают из вас гонца и будете вы наперегонки с лошадью бегать пока ноги не протяните.

Дед Порфирий встрепенулся и жёстко произнёс:

— Дёмка, слушай барыньку! Она всё правильно тебе говорит. И ты, Настька, молчи обо всем, что видела, а не то мужа потеряешь!

— Ну вот и решили, — подытожила Ольга. — Обретённую силу держим в тайне, но учиться пользоваться ею необходимо, иначе она сама выплеснется, — Оля мотнула головой в сторону яблони.

— Как ей пользоваться-то? — совсем растерялся унтер.

Ольга глубокомысленно задумалась, вспоминая всю фэнтези литературу и изрекла:

— Представляйте сложные ситуации, в которые вы можете попасть и ускоряйтесь. Вы должны знать, на что теперь способны, чтобы внезапно не упасть без сил, как случилось со мной.

— Значит, мне надо бегать? — Демьян по привычке озадаченно пощипывал бровь, пока отец не дал ему по рукам.

— Бег по ровной дороге и по лесным кочкам, — начала перечислять Оля, — подъём по лестнице, плавание, подъём на дерево и прыжки с ветки на ветку. Проверьте, можете ли вы бежать по болотным топям, не успевая увязнуть? Узнайте, как далеко вы прыгнете на бегу. Мало ли когда придется через овражек прыгать, так будете знать на что способны. Ещё хорошо бы проверить сумеете ли сражаться в скоростном режиме и как долго.

По мере перечисления глаза у всех Васильчиковых округлялись всё больше и больше.

— Понял, — хрипло каркнул унтер.

— Демьян, я уверена, что нам ещё не раз предстоит ходить в Мёртвый мир, поэтому развивайте полученный дар. Он поможет вам выжить.

Все помолчали.

— Может, ужинать? Гусь уж на столе, стынет, — забеспокоилась Настасья.

Все поспешили в дом. Дети, напуганные отсутствием взрослых, обеспокоенно таращились в окно, а когда все вошли, то убежали на кухню.

— Зовите их, поужинаем, — усаживаясь, произнесла Ольга.

— Неча им за взрослым столом делать, — буркнул дед, топчась у дверей.

Ольга махнула рукой Настасье, чтобы та расставляла тарелки и первая села за стол.

— Давайте без церемоний, — попросила Оля. — Сегодня мы все устали, а завтра много дел с самого утра, и Демьяну на службу идти…

Надежда Ольги на то, что статья о разведке в мир, откуда приходят монстры, вызовет интерес в редакции газеты не оправдалась. Во-первых, ей пришлось нанять переписчика, чтобы исправить стилистические ошибки и заменить ряд букв. Пришлось стоять и краснеть, но к этому она была готова. А вот к тому, что за размещение горячих новостей с нее равнодушно возьмут сорок копеек и посмотрят как на сбежавшую из дурдома, не была готова. Напрасно она мучилась, подбирая сочные словечки, чтобы занимательно рассказать о существовании другого мира.

В отместку на безразличие она на ходу изменила окончание текста, и последними словами было: «…специалисты из салона Барсовых не смогли определить природу добытых в Мёртвом мире камней и выставить цену. Однако в столице пришли к выводу, что трофеи из Мёртвого мира бесценны и предвидят серьёзную охоту за ними». На этом оборвала своё послание, надеясь, что разбудила азарт собирателей редкостей.

Выйдя из здания редакции, Оля отправилась за тканью на юбку и блузки. Шить она научилась ещё в юности, когда объём груди перестал соответствовать в размерной сетке ширине её плеч. Одежду на Ольгу было не сыскать, если только не брать на три размера больше.

Вернувшись в дом, она сразу же начала кроить. Подошедшая Настасья завороженно смотрела, как барыня ловко раскладывает ткань и смело режет её. Потом быстро смётывает, примеряет и только после этого процесс шитья замедлялся. И тем не менее к концу дня первая блуза была сшита.

— Простая какая-то, — прокомментировала Настасья, с сомнением смотря на получившееся.

— А я потом сошью приталенный жилет и будет хорошо.

Жена унтера приложила к готовой блузе цветную полоску ткани, предлагая обшить ею и вопросительно глянула на Образцову, но та отрицательно качнула головой.

— Лишнее, — коротко бросила она и Настасья отступила.

Ольга же потянулась, размяла плечи и облегченно выдохнула, радуясь, что день прошёл плодотворно. Она молодец! Потрудилась. А ещё дома под присмотром деда плотник заменил часть прогнившего пола в сенях, печник разобрался с дымящей печью, трубочист прочистил трубу. Сам Порфирий убрал рассыпающиеся в труху доски, служащие дорожкой от калитки к дому и приготовил новые на замену.

— Ольга Дмитриевна, пойдём, чего покажу, — неожиданно позвал он её, выпроводив последнего постороннего из дома.

— Куда?

— Обуйся и идём, — не вдаваясь в подробности велел ей старик.

Ольга усмехнулась, но послушалась. Дед никак не мог определиться, как к ней обращаться. Он мог разговаривать с нею со всей вежливостью и робеть, а мог запросто сказать, как сейчас: иди, мол, не медли.

Оля с удовольствием вышла на крыльцо и глубоко вдохнула свежий воздух. День выдался тёплым и насыщенным моросью, которая прибила пыль и освежила воздух.

— Сюда, — позвал её дед. — Смотри.

Она посмотрела на выделяющуюся нежно зелеными листочками яблоню, на голубой ковер у её подножия и перевела непонимающий взгляд на Порфирия. Она на всю эту красоту насмотрелась из окна.

— Вот же, — подсказал ей старик, тыча пальцем в землю.

И Ольга только теперь обратила внимание, что из-под земли бьёт родничок.

— Итить колодрить! — вырвалось у неё.

— А я про што? — поддержал её дед. — Вчера не было. Мы ж с внуками тут всю листву собрали, чтоб аккуратный вид был у палисадника, а сегодня смотрю — слякоть. Земля под ногами чавкает.

— Значит, я вчера не только растениям силу дала, но и на воду как-то воздействовала.

— Ольга Дмитриевна, а про камни забыла?

— Какие камни? — она завертела головой, ища валуны.

— Я про тот, что мерцать стал, как живой. Настька бает, что наглядеться на него не может.

— Ах, этот!..

Оля сама не раз подходила к подвеске, любовалась топазом. Выложила на видное место, чтобы понять, как долго продержится сияние, а в результате всё время отвлекалась на него.