Собственно, всем финалистам дали места в академии. Для нас организуют спецкласс, назначат куратора.

Кроме места в Московской Академии я получил кипу бумаг с регалиями и привилегиями. Была среди них и справка с указанием, что мои татуировки не магические. Владимир Владимирович также был на балу и сказал мне, что школа Ворона тайна, к тому же, этот конструкт на моём теле можно было вполне считать частью врождённых способностей — настолько мы срослись.

Что ж, пора было возвращаться в Тулу и паковать вещи. Сначала подготовка к Разлому, а потом переезд в Москву.

Интерлюдия

Свадебный вечер закончился. Гости разъехались, слуги бесшумно убирали зал, гасили светильники. Ольга сидела перед большим зеркалом в своей новой спальне — комнате второй жены графа Николая Орлова. На ней было белое платье, которое она ненавидела всеми фибрами души. Собственно, как и себя.

Она медленно сняла фату. Легчайшая ткань скользнула сквозь пальцы, упала на колени, лишний раз напоминая о том, что она так долго пыталась игнорировать: она проиграла всем своим интригам, планам, надеждам. Она сидела перед зеркалом, и из него на неё смотрела красивая, бледная, заплаканная женщина, которой не удалось избежать своей судьбы. Столько усилий, и всё оказалось напрасно.

По щекам текли слёзы, Ольга не вытирала их. Впервые за долгое время она позволила себе слабость, ведь больше не было смысла ни быть сильной, ни казаться быть таковой.

— Всё кончено, — прошептала она. — Всё кончено.

Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Николай. Ольга вздрогнула, быстро вытерла лицо, поправила волосы, снова становясь той неприступной, холодной красавицей, которую все знали.

Николай подошёл к ней сзади, и в зеркале отразились оба — он в расстёгнутом костюме, с усталым, но спокойным лицом, она — с красными глазами, с фатой, сжатой в побелевших пальцах.

Николай протянул руку. На ладони лежал ключ. Обычный, металлический, с брелоком в виде магнитной карты пропуска.

— Что это? — спросила Ольга хрипло.

— Свадебный подарок, — ответил он.

— Мне не нужно от тебя ничего.

— Даже ресторан? — он изогнул бровь в недоумении.

Она взяла ключ. Коснулась брелока, и в голове вспыхнуло знание — адрес, название, интерьер. Ресторан. Тот самый, о котором она мечтала, о котором просила отца.

— Ты… ты купил его? — она не могла поверить.

— Он твой, бумаги оформим завтра. Доходы с него — твои личные. Можешь заниматься им, если так хочешь. Либо… — он сделал драматическую паузу, — продолжать попытки играть в интриганку — выбор только за тобой, третьего не дано.

Ольга смотрела на ключ, потом на него. Внутри роилась смесь несовместимого: благодарность, злость, растерянность.

— Зачем? — выдохнула она. — Ты же… ты же хотел запереть меня здесь. Сделать послушной женой, родительницей наследников.

Николай сел на край кровати, сцепил пальцы.

— А ты и будешь такой, — спокойно сказал он. — Но я понимаю, что всем нужна доля свободы, иначе это не жизнь, а тень от неё.

Ольга не верила своим ушам, а Николай встал и направился к двери.

— Спасибо! — спохватилась она, но он ничего не ответил.

Она поднесла ключ к губам, поцеловала холодный металл и заплакала снова. Но теперь — не от бессилия, а от того, что, возможно, всё не так плохо. Её сердце разрывалось от боли и надежды на светлое будущее, а за окном начинала разгораться заря, обещая новый день. И новую жизнь для графини Орловой, второй жены графа Николая Орлова.

Семьдесят шесть миллионов — именно столько мне удалось заработать за единственный месяц в Москве. Моему шоку не было предела, как и радости Максимилиана Водянова. Это были баснословные деньги, учитывая, что с завода, как я прикидывал, смогу поднять около пятидесяти миллионов. Это та самая часть, которая превысит прошлогодний результат до моей перестройки системы управления.

Разумеется, моё сотрудничество с Водяновым не заканчивалось. Он выдал мне кипу визиток с моим именем и с номером агента, который остался в Москве. Просто теперь не лично Макс будет вести мои дела, а доверенное лицо. Всё же, он глава рода, и этот месяц командировки по сути зарабатывал себе имя в Москве. Он всегда был ушлым малым и амбициозным.

Кирилл предупреждал, что меня в Туле будут встречать официально, даже репортёры местных СМИ придут. И отказаться от данного мероприятия не удастся, так как для города и академии моя победа грандиозное событие.

Естественно, Ульяну ко мне не пропустили, зато мачеха выбежала впереди всех с воплями «сыночек» и объятиями, от которых я увернулся и сразу же подошёл к отцу, который сдержанно пожал мне руку.

Был здесь и ректор Пётр Николаевич Глинский. Он поздравил меня с победой сразу после отца, но хоть торжественную речь составил короткую, за что я ему был благодарен. Репортёра я ожидал увидеть одного, но их было пятеро, как и камер. Ответы я им дал односложные, чтобы побыстрее отстали и мы уже наконец отправились домой. В этой суматохе с той же Марией я только и успел, что приветственным кивком перекинуться. Вася вообще где-то в толпе потерялся.

Пришло много народа, из-за чего вокзал пришлось перекрыть. Пропустили некоторых студентов, знакомых со мной. Но и Скважинцеву с Гореловым перепала толика славы — всё же, они также показали себя неплохо на турнире.

Наконец, оказавшись в представительном автомобиле с двумя рядами диванов друг напротив друга, я смог выдохнуть. Отец, не отступая от своих правил, молчал всю дорогу. По мачехе было заметно, что её распирает от несказанных слов, но при муже она предпочла молчать. Двенадцатилетнему Петру в принципе было скучно от происходящего, а вот Мария пристально смотрела на меня.

Я ощущал это напряжение в воздухе. Наверняка и отцу было что сказать, но он не хотел делать это в арендованной машине. Но всё это совершенно не тяготило меня, так как я чётко видел своё будущее.

Ужин хоть и был праздничным, для меня ощущался как самый обычный. Наконец, Мария не выдержала и спросила:

— Алексей, ты ведь примешь предложение о переводе в Московскую Академию?

Все взгляды тут же устремились ко мне, но я лишь кивнул. Дальше ожидаемо пошёл театр абсурда.

— Платон, дорогой, надо купить квартиру в Москве! — заявила Елизавета.

— Зачем? — хором сказали мы с отцом.

— Но как же, — ответила та с невозмутимым видом. — Где-то ведь надо мальчику жить.

— Мне предоставят комнату общежития, как и всем студентам, — заметил я.

— Но ты ведь не можешь находиться там постоянно!

— Почему это?

Она ещё какое-то время пыталась прогнуть свою точку зрения, но у неё ничего не вышло. Зачем ей это было нужно, я не знал. Возможно, сама хотела перебраться в Москву под благовидным предлогом?

Дальше — больше. Она попросила перевести туда и Марию, но Платон Борисович чётко дал ей понять, что обучение девушки закончилось — всё, выпуск. Дал разрешение на практику в Разломе — это последнее. Как правило, дальше учиться шли либо будущие главы родов, либо те, кто собирался им помогать в экономическом плане. Нашей же Марии подобные знания были ни к чему, лишь престиж, не более.

Добил я мачеху тем, что договорился о переводе Льдистова в магический колледж в Москве. Она тут же начала сильнее давить на Платона о покупке квартиры, но безрезультатно.

Разумеется, такое решение я согласовал с самим Василием. Академия, пусть и провинциальная, престижнее колледжа, хоть и московского. Образование там дают не менее хорошее, между тем, а нам хвастаться было не перед кем. Тут важнее то, чтобы мы находились в одном городе. За бабушку мы были спокойны — с ней останется Ульяна.

После ужина отец пригласил меня в кабинет поговорить. Предупредил, что за оставшуюся неделю до сборов планирует провести три званых приёма, и очень бы хотел видеть там меня. Мой выигрыш поднял репутацию рода до небес, и Платон собирался выжать из этого максимум. Отказывать ему я не стал. Но также высказал мнение, что Марию стоило бы отдать на четвёртый курс академии.