— Земля под защитой Древ, — продолжал перечислять Всеволод. — Жрецы уверены в этом, несмотря на то, что саженцы не растут так скоро, как наше Древо.

Оля самодовольно хмыкнула: она уже поняла, что Древо Руси вымахало благодаря её энергии и ритуалу Мудрейшей. Но остальные деревья тоже были гигантскими, хоть и уступали изначальному.

— Люди привыкают к техническим чудесам и магическим, — подводил итоги муж. — А через тысячу лет Древо зацветет, и наши правнуки отправят саженцы в Мёртвый мир.

Ольга встрепенулась:

— Сева, какие правнуки? Нам бы с тобой папой и мамой стать, а потом уж дедушкой и бабушкой.

— Станем, — он показал глазами на её руку, лежащую на животе.

— Думаешь? — взволнованно спросила она.

— Уверен. Я вижу огонек разума.

— Видит он, — проворчала Оля и счастливо улыбнулась. — А я сомневалась!.. Срок маленький и непонятно было. А ты не видишь, кто будет? Сыночек или доченька?

— Я вижу, что ребёнок будет весь в меня, — важно произнёс он, подходя к ней и обнимая.

— Да ну тебя! — засмеялась, прижимаясь к его груди.

— А если в тебя, то неровен час, что наше чадо вырастет и запулит ананасом в кого-нибудь!

Ольга удивлённо посмотрела на мужа:

— Нашел, что вспомнить, — смеясь, воскликнула она.

— Того полицейского пригласили в столицу на награждение. Он ещё весной героически проявил себя при защите гражданских, когда в городе были прорывы.

— Ого! Очень рада за него. Пусть с задержкой, но награда нашла своего героя.

— И тебя приглашают, — огорошил ее муж. — Император высоко оценил твои заслуги по освоению Мёртвого мира и намерен возвести тебя в дворянское звание, — Оля растерянно посмотрела на него. — А ещё тебя наградят орденом за вклад в медицину.

— Хм, неплохо, — пришла она в себя от новостей. — Не то чтобы я переживала, но быть дворянкой лучше, чем мещанкой. Жаль, что многие дворянские привилегии отменены, но зато ордена остались в почете!

Всеволод смотрел на жену и улыбался. Он ощущал себя счастливым. За прошедшие месяцы всякое бывало. Он потратил уйму нервных клеток на создание разветвленной сети охотников, вложил немалые государственные средства в организацию императорского перехода в Мёртвый мир. Теперь это не просто портал, а целый город с промышленными складами, гостиницами, торговыми центрами и жилыми домами.

А сколько сил было потрачено на продвижение технического прогресса? Каждое решение влекло за собой развитие целой отрасли, а то и создание новой. И казалось бы, нет времени ни на что, но император выдергивал Всеволода для ковыряния в мозгах бунтовщиков. К сожалению, таких было немало. Но этот опыт помог ему излечить серьёзные душевные болезни у хороших людей. Так что у всего есть две стороны. И Всеволод понимает это.

Недавно император попросил помочь подыскать замену Павлу Григорьевичу. Генерал рвется смотреть другие миры. Это неплохо, хотя жаль. Заменить главу службы «Ока» будет трудно. Однако, данные о других мирах пригодятся Земле.

— Сева, ты задумался о том, как мы назовем нашего малыша?

— Конечно, милая.

— И что ты придумал?

— Назовем сына Пафнутием, а дочь Ефандой, в честь первой жены нашего первого государя!

Глаза Ольги округлились, и она деликатно предложила:

— Мальчика лучше Дмитрием, а девочку Дарьюшкой.

— Как скажешь, солнышко.

— Сева, но ты ещё подумай, ладно?

— Хорошо, подумаю. И знаешь что?

— Что?

— Я так рад, что ты когда-то взяла меня под руку и доверилась.

Ольга просияла и мечтательно улыбаясь, вспомнила:

— Ты был таким милым и одновременно серьёзным, что я не могла этого не сделать.

— А я поверить не мог, что такая красавица обратила на меня внимание и ужасно боялся разочаровать тебя.

Она посмотрела на него с нежностью и укоризненно покачала головой:

— Сева, ты… — прервалась, испытывая слишком много чувств разом, но пояснять не потребовалось. Он всё знал о её чувствах и знал, что сам любит так, что никаких слов не хватит. Разве что:

— Ты моё счастье, Олюшка. Моя жизнь, нежность моей души. Я люблю тебя!

Вне времени и пространства.

Неизвестно где.

— Не думал, что моя смерть будет похожа на начало третьесортного романа. — Сказал я, безучастно паря в бескрайней пустоте.

Когда я говорил про бескрайнюю пустоту, я ни капли не преувеличивал. Куда бы я не взглянул везде была темнота, без единого блика света. Самое удивительное, что несмотря на это, я прекрасно видел себя и свою одежду. Легкая черная рубашка, синяя жилетка, черные брюки и кожаные туфли. Моя обычная одежда, в которой я уже 8 лет хожу на работу в университет, лишь иногда меняя цвет рубашек, штанов и жилеток.

— А часики то тикают. — Задумчиво сказал я, посмотрев на свои любимые часы от фирмы Montblant. Старый подарок моего друга на мое двадцатипятилетие все также продолжал мерно тикать, показывая что в этом месте я нахожусь уже 3 минуты 56 секунд.

«Уже 57» — Уточнил я, еще раз осмотревшись и задумчиво положив руки в карманы.

Почему я был уверен, что мертв? И почему так спокоен? Сам не знаю, если честно. Последнее что сохранилось в моей памяти было как я выставил последний зачет по истории и культурологии древнего востока, устало снял очки и, повернувшись на своем кресле, стал смотреть в окно. Там, в свете уличных фонарей, медленно падали снежинки. Зима была в самом разгаре. Студенты сдав последние зачеты, радостно разошлись забыв сессию как о страшный сон. Кто-то пошел в ближайший бар, праздновать успешное окончание года, кто-то домой, в объятия любимого человека или мягкой постели. Все зависело от степени их усталости и одиночества. А кто-то отправился гулять по вечернему городу, наслаждаясь мягким и приятным концом декабря, радовавшим стабильной погодой и отсутствием ветра.

«Хорошее времяпровождение» — Подумал я, чувствуя как начинают медленно слипаться глаза из-за усталости. Зачетная сессия стрессовая вещь не только для студентов, но и для преподавателей. Квартальные отчеты, сдача ведомостей, общение со студентами, которые в обычное время такие хорошие и умные ребята, но из-за волнения начинают тупить и путать Тигр с Евфратом. И это если не говорить им ничего под руку. Помню когда только начинал преподавать подражал манере своего старого научного руководителя, который любил давать небольшие подсказки и намеки, желая вытянуть из студента хоть какие-нибудь знания.

Зря. Тигр в этом случае превращался не в Ефрат, а в Волгу.

Последнее что я запомнил, были мысли о том, что нужно проснуться до закрытия университета. Не хотелось бы выслушивать отповеди старого охранника, когда он придет разбираться, почему старший преподаватель кафедры истории еще здесь, а кабинет не поставлен на сигнализацию.

И вот я здесь.

Сначала были мысли о том, что это сон. Но их я сразу отбросил. Ведь если человек осознает что он сейчас спит, но обладает таким же ясным и трезвым мышлением, как наяву, то происходящее вокруг точно не может быть сном. Судил конечно не по своему опыту, а по прочитанному в книгах, все же все мои сны прерывались на моменте когда я понимал что сплю, но иных выводов у меня не было.

А мысль что я умер, пришла после воспоминания десятков когда-то прочитанных рассказов, в которых я любил позависать в свободное от учебы время.

— Хотя возможно я ошибаюсь. — Вслух проговорил я, начиная часто щелкать пальцами. Привычка, проявляющаяся, когда я начинал нервничать. Сколько бы мои студенты не считали меня непробиваемой глыбой, способной улыбается даже если ему крыша на голову упадет, но я тоже человек и оказавшись в такой ситуации, где не могу ничего сделать и не знаю что происходит, то буду ОЧЕНЬ сильно напряжён.

Но ничего не длится вечно, стоило минутной стрелке на часах пройти пять делений, как передо мной появилось большое оранжевое окно, заставившее ощутимо вздрогнуть. А после прочтения первых слов веко на правом глазу начало ощутимо дергаться.