Техники с лестницами сразу полезли на кабину и вдвоем вытащили спасателя из тяжелого рабочего костюма. Рук в десять спасателя спустили вниз. Медики сразу начали массировать той ноги, а она аж скрипела зубами от боли.

— Вы срезали выступы? — поинтересовалась Лориэль.

— Так точно! — спасатель болезненно поморщилась.

— Точно не ранены?

— Нет! — усмехнулась так через силу. — Там держаться не за что, резак под давлением работает, не абы что. Кое-как на балке в раскоряку встала, ноги уже через час не чувствовала.

— Благодарю. Выручили. Теперь куда безопаснее работать.

— Так общее дело делаем, — спасатель застонала, когда врач принялась сгибать и разгибать ей левую ногу.

Через минуту спасателя погрузили на каталку и спешно повезли в медблок. Через один рейс ее тоже вывезли на крейсер, с ногами не все хорошо. Это спать сильванки могут в одной позе хоть всю ночь, а вот так, расставив ноги и держась непонятно за что одним чудом больше четырех часов — никакой силы не хватит, если только это не сила духа имперского спасателя.

Постепенно работы на поврежденной машине становились спокойнее, хоть борьба за жизнь корабля только набирала обороты. Внешние группы с ближайших «акул» уже работали над восстановлением маневровых установок, внутри кипела работа за силовые системы. Подошла еще одна «акула» и начала расстреливать обломки и осколки вокруг, чтобы расчистить проходы. Буми заметила, что стрелки работают по их схеме. Точно так пробивали бреши на орбите Галаданы, когда на «акуле» взорвался арсенал.

Все в ангаре обратили внимание на Айгиль и Шу. Навигатора сразу приняли за ребенка, ну маленькая она совсем, что поделать, а пилот привлекла внимание своей манерой разговаривать. Это только добавляло восхищения работой экипажа, летали-то девчонки не хуже остальных.

— А толковые у вас девки, мастер! — заметила одна из техников.

— У нас все такие. Другие на «ласточках» не летают.

Техник понимающе кивнула.

Через сутки заработала одна группа двигателей и, удивительно дело, экипаж «акулы» сумел за несколько часов избавиться от всех критических вращений. Оставили только вращение по центральной оси на треть градуса в минуту, чтобы корабль, лишенный силовых полей, равномерно нагревался под лучами местного светила. Оно хоть и не жарило как родное над Галаданой, но без щитов разница в температуре на поверхности корабля могла стать критичной.

Лориэль тихо вызвала Искру и поинтересовалась, кто командует «акулой».

— Шутишь? Наша Тали! Там всех старших выбило, она и приняла корабль. Кстати, иди уложи девку спать. Третьи сутки на ногах. Сейчас от командующей приказ продублирую. Смену уже везут.

— Ты же понимаешь, как это все выглядит? — Лориэль покачала головой.

— Иви, она боевой кандар. Приказы не обсуждаются. И, да, командующей я доложила обо всем. И не только я. Девке орден полагается, спасла корабль. Так-то!

Тали уже не была той мелочью. Настоящий кандар космического флота. Глаза только заплыли туманом усталости. Лориэль сразу заметила, что в запасном командном центре половина навигаторов и пилотов жутко боятся кандара Атталару. Подчиниться приказу временная командующая отказалась наотрез, только когда с ней связалась Аранга и отдала прямой приказ, Тали подчинилась. Дежурный навигатор приняла командование до прибытия группы старших.

Лориэль вызвалась проводить Тали в каюту и заодно спросить, почему та злиться.

— Вы меня бросили! — нахмурилась Тали.

— Виновата, когда это?

— Тогда! — Тали фыркнула. — Когда отряд расформировали.

— Еще раз это скажешь — я тебя ударю! — прорычала Лориэль. — Ты одна из немногих, кого мы смогли сохранить на службе! И не вздумай это сказать Искре! Это она ради тебя во всех щели полезла, лишь бы ты в мундире осталась!

Тали сконфузилась.

— Все равно это неправильно, — пробормотала она.

— Это служба, Тали. Было бы все просто и правильно — пили бы дома чай. Верно? Ты столько девчонок спасла. Чтобы с ними было, не окажись тебя здесь?

Тали вздохнула и кивнула.

— Очень спать хочу, — призналась она напоследок.

До подъема оставалось больше трех часов. В полумраке тесной каюты царила приятная прохлада. Сверху на лежаке ровно, как ветерок, сопела Буми. После ранения навигатор стала настолько спокойной, что, наверное, уснула бы и под обстрелом. Айгиль спала так же. У девчонки вообще удивительная способность отключаться на отдых, когда есть возможность. В отличие от Шу. Крохотная навигатор обычно ворочалась с полчаса, пока не засыпала, зато потом, особенно с усталости, ее поднять очень сложно.

Спать совершенно не хотелось. Лориэль потянулась к синхронизатору. Она даже знала, почему последние три дня плохо спала. Весточки из дома пришли. Фили с Жанни похвастались, что получили билеты в Общество. Жанни через год, Фили через полтора. Обе лезли в камеру и трясли вызовами, все хихикали, что теперь-то можно их не дергать и даже бабушка обрадовалась, когда ей рассказали. Второе сообщение было от младших.

Орси поменяла прическу и вообще красоткой стала. В больнице так потребовали, не должно быть пышных и длинных волос у воспитанниц. Рановато девочке на обучение, но она все уши прожужжала и все сама узнала, Лориэль даже делать ничего не пришлось, разве что нажать подтверждение на заявке. Скорее всего одобрили потому, что девочка ведьма. Наставница в больнице сказала, что после первого посещения обычно половина девочек передумывает. Настоящая больница — это не тоже самое, что в мультиках или кино. После второго посещения отваливается еще треть, ну а кто пережил четвертый визит — те, как правило, уже идут до конца. Орси трясла перед камерой журнал с шестью заполненными строчками. Она девочка умная и пусть немного хвасталась на радостях, но не на секунду не забывала про сестру и всегда оглядывалась, где та.

Аля встала перед камерой только чтобы поддержать сестру. Или потому, что тетя с бабушкой смотрят. За все две минуты записи она ни разу не посмотрела прямо в камеру и Лориэль прекрасно понимала почему.

За две недели до вылета в К-2, Лориэль вышла во двор. Она не поняла, что тут происходит. Аля плакала на лавочке возле бани, а Орси ее утешала. По обстановке складывалось впечатление, что Аля пыталась убежать. Орси увидела маму и увела сестру в дом умываться. На столе разбросаны карандаши, лежит пустая рамка для рисования, но самого рисунка нет.

Лориэль захотела понять, что произошло и полезла в урну. Аля рисовала всех. Обожала рисовать бабушку, особенно когда та спит. Или Азу с малышками. Орси сама редко давалась, для нее посидеть спокойно полчаса-час — задача сложная. Рисунков с тетей Мири намного меньше, чем портретов соседок. Неплохо Аля рисовала и городок: то лес, то ручеек, то облака, то завод или припаркованную возле кустов машину. Не рисовала она только свою маму.

Само собой, рисунки считались хорошими для девочки ее неполных десяти лет, да и серьезно увлекаться она начала только год как. Неплохо получалось, даже наставницы признавали. Аля охотно показывала всем рисунки, если считала их удачными. Все что ей не нравилось обычно комкалось до плотного шарика и улетало в мусорную урну.

В урне Лориэль и нашла рисунок. Осторожно развернула его и второй раз за жизнь чуть не провались под землю. В груди заныло. На рисунке изображен тот день. Забора справа от решетчатых ворот нет, как и всего остального. У ворот никого, а в пропускном пункте через муть неплотно закрашенного синим цветом стекла виден силуэт охранницы. За забором вполне удачно изображена воспарившая «ласточка». Деталей много и все хорошо прорисованы, но вместо пушек под кабиной простые коричневые черточки, из них вперед вырывается красным следом огонь. Всполохи все сильнее и сильнее, и вот уже половина рисунка перечеркнута красным. В кабине машины никого нет. Хотела Аля так нарисовать или просто не успела — Лориэль не знала. Она скомкала рисунок и бросила обратно в урну. В тот вечер не смогла посмотреть в глаза дочери, а та, видимо, не смогла в ответ. Наверное, поняла, что ее рисунок нашли.