Я натянул кофту, поправил рукава, поглядывая на него. Старик молчал, что для него было необычным. Как правило, он постоянно что-то бурчал, комментировал, поправлял. А сейчас просто смотрел будто сквозь меня.

— Эдуард Александрович? — окликнул я, застёгивая пальто.

Его взгляд сфокусировался, а я ощутил усилившееся раздражение. Что за человек такой? Но это уже даже немного умиляло. Как старый друг, к дурным привычкам которого привык и они стали совсем не обидными.

— Да, Алексей, ты ведь не торопишься?

— Не особенно, — ответил я, хотя вообще-то собирался успеть ещё уделить время на медитацию.

— Я хотел сказать, — он помолчал, будто подбирая слова. — Я уже старый, сам видишь. Сын давно зовёт к себе, за Урал. Там и внуки подрастают, хочется побыть рядом.

Я слушал, не перебивая. Биркев никогда не рассказывал о семье. Я даже не знал, что у него есть сын.

— Но ехать с пустыми руками не хочется, — продолжил он, и в голосе прорезалась привычная брюзгливость, но не злая, а какая-то… тёплая. — Потому и взялся за эти подработки. И лекции в академии — тоже ради этого. Чтобы было что внукам подарить, не только воспоминания.

Он устало вздохнул и покачал головой.

— Скучать буду по Туле, — сказал он просто. — Город хороший. Не Питер, конечно, и не Москва, но свой. И люди здесь… — он не договорил, махнул рукой. — Я ведь вырос тут, учился, столько воспоминаний.

Я молчал, не зная, что ответить. Биркев был для меня загадкой — раздражающим, иногда пугающим. Но то, что он уезжает, почему-то отзывалось внутри глухим сожалением. Привязался я к нему.

— Тот кристалл, что я тебе дал, — он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то просящее, чего я никогда раньше не видел. — Ты не забыл?

— Нет, — я машинально коснулся кармана пальто, хоть кристалла с собой и не было.

— Вот и хорошо, — он кивнул, и в его лице промелькнуло облегчение. — Алексей, я хотел попросить. Если не трудно, запечатлишь для меня некоторые места в городе. Чтобы было что взять с собой.

Я удивился. Просьба была настолько неожиданной, что я даже не сразу нашёлся с ответом. Биркев — и просит? Этот вечно недовольный, колкий старик, который смотрел на меня свысока, который вливал в меня свою магию, заставляя чувствовать чужую злость, — он просил меня о помощи.

— Я… — я запнулся. — Я довольно занятой человек, Эдуард Александрович. Учёба, тренировки, семейные дела. Но, — я посмотрел ему в глаза, — я постараюсь. Для вас — постараюсь.

Он благодарно кивнул, потом усмехнулся, так же надменно, как и обычно.

— Тогда и платить мне за занятия больше не придётся. Считай, что мы в расчёте.

Я опешил. Полтора месяца тренировок, которые стоили мне целое состояние, и вдруг — бесплатно?

— Но вы же говорили, что деньги нужны, чтобы…

— Нужны, — перебил он, и в его голосе снова прорезалась привычная резкость. — Ты прав. Тогда скидка тебе полцены, согласен?

Я открыл рот, чтобы сказать, что передумал, и пусть этот старикашка бесплатно меня тренирует! Но вдруг понял, по его насмешливым взгляду, что он специально это сделал, разыграл так меня.

— Знаете, первый вариант мне всё больше понравился.

— Поздно, — отрезал он, и в этом слове снова был привычный Биркев — жёсткий, бескомпромиссный. — Думать надо прежде, чем отвечать, это урок тебе, Стужев.

Чёрт. Я мог бы сэкономить столько денег, если бы согласился сразу. Месяцы тренировок, которые обходились мне в сумму, от которой у нормального человека случился бы сердечный приступ. А я просто… растерялся. Не смог вовремя сориентироваться.

Я усмехнулся своим мыслям, и мы направились на выход. Вот ведь старый лис, так меня развести.

Мы вышли на улицу вместе. Вечерний воздух был морозным, колючим, над городом зажигались звёзды. Биркев остановился у тротуара, поднял руку, и почти сразу подъехало такси. Он открыл дверь, бросил на меня короткий взгляд и кивнул.

— До свидания, — ответил я.

Он сел в машину, дверь захлопнулась. Такси развернулось и уехало, смешавшись с потоком других машин. А я направился в сторону поместья, по дороге хотелось сделать пару дел.

Столовая привычно гудела. Я сидел за длинным столом, который сдвинули из простых, в компании прихвостней Ривертонской. Сама девушка сегодня запаздывала со своим появлением, как и её близкая подруга Светлицкая.

Поклонники, её верные псы, её… дураки. Ладно я, якобы из-за безвыходной ситуации подчинялся ей, а они же делали это добровольно. Сами пришли, либо повелись на манипуляции, мне сложно было сказать точно, ведь это случилось давно.

Парни третьекурсники, в основном водники с факультета Ольги, косились на меня с первого дня, но уже успели привыкнуть. Всё же, из полноценного конкурента я для них превратился в того, с кем можно договориться. Ольга сказала — сидеть с ними, значит, сижу. Никто не смел перечить.

Сегодня за столом кроме меня находились семь человек — костяк группы. Я ел свой суп с тефтелями из платного меню, делая вид, что не обращаю внимания на разговоры. Вокруг Ольги уже начались бурления с моей подачки, но пока ещё они ни во что полноценное не вылились.

— Слышали про Олега? — сказал один, светловолосый барон с вечно обиженным лицом, Пойморецкий Максим. — Нашёл себе девушку с первого курса, какую-то баронессу из захолустья.

— Променял Ольгу на это? — фыркнул Иван Рудов. Широкоплечий и туговатый парень, наверное единственный тут, кто точно пришёл ради внимания самой девушки, а не её рода. Голос его был низкий и довольно приятный, ему бы озвучивать книги или закадровым дублёром быть. — Да он просто не выдержал конкуренции. Понял, что ему ничего не светит, слабое звено.

— Ольга бы на него всё равно не посмотрела, — вставил третий, самый щуплый, с горящими глазами фанатика барон Юрий Скважинцев. Несмотря на кажущуюся инфантильность и глупость, он являлся довольно хитрым малым. Уже не раз замечал, как якобы случайно оброненная им фраза вбивала клин между другими участниками группы. — Она выше этого. Она ждёт достойного.

Я слушал их, и внутри поднималась волна тошноты от того, что они говорили о ней, как о недосягаемой богине, которая однажды спустится к ним с небес и осчастливит своей милостью. До чего же это отвратительно… Сборище куколдов, каждый из них уверен, что уж он точно станет «особенным», окажется умнее всех.

Жалкое зрелище.

И всё же, не такими дураками они являлись, хоть по большей части имели слабый характер. Даже среди аристо есть хищники и добыча. Каждый однажды получал рекомендацию или помощь, которой обязан Ривертонским. Не факт, что это заслуга именно Ольги, а не счастливое стечение обстоятельств, но факт есть факт. Все считали её любимой дочерью рода в окружении старших братьев, когда у меня имелась информация об излишней патриархальности их главы и отца девушки по совместительству. На деле её положение в семье не такое однозначное.

Я отложил ложку и не сдержался, хихикнув. Тихо, но достаточно, чтобы они услышали.

Разговоры стихли. Семь пар глаз уставились на меня. В их взглядах — злость, подозрение, презрение.

— Что смешного, Стужев? — спросил Пойморецкий, и его голос звенел от напряжения, готовый сорваться на фальцет. Так же меня достигла вспышка его гнева, разгоняя энергию по мышцам.

Я обвёл их взглядом, полным превосходства — всё же, я не хуже их умел играть в эти глупые игры.

— Смешно смотреть, как вы сидите здесь и лелеете надежды, которым никогда не суждено сбыться. Вы никогда не получите внимания Ольги, это очевидно, — я пожал плечами. — Не того уровня птицы вы, ваши рода вместе взятые не сравняются с Ривертонскими. А такими те привыкли помыкать, а не кидать подачки. Или вы думаете, она однажды вспомнит, сколько вы здесь просидели, и сделает вам подарок по старой памяти?

— Ах ты…

Рудов резко встал. Его лицо побагровело, он замахнулся, но ничего не сделал, так как на его руке повис тощий, успокаивая. Вместе с тем я заметил, как он заранее предвидя, пододвинул свою кружку с чаем чуть ближе ко мне и, вскакивая, задел стол. Та перевернулась и всё потекло в мою сторону. Как ожидаемо от мага воды.