Лориэль пролежала долго, пока не открылось смотровое окно. Что-то зашуршало и незнакомый голос сказал:

— Ужин.

— Наелась, — ответила Лориэль.

Через пять секунд смотровое окно с шумом закрылось. Ужин закончен.

Через час снова открылась смотровая щель. Раздалась команда:

— Приготовиться к вечернему осмотру! Встать в центре комнаты на желтый круг!

Лориэль даже не пошевелилась. Команду повторили, она никак не отреагировала. Смотровая щель закрылась, что-то глухо щелкнуло у двери. Через секунду в комнате раздался жуткий звук. Лориэль скинуло на пол, она долго не могла прийти в себя, все органы чувств отказали, камера крутилась перед глазами, руки не слушались, глаза и уши болели. Она даже не понимала, дышит ли и где находится. Когда Лориэль немного пришла в себя перед ней на корточках сидела та суровая примарила.

— Зря вы так, мастер. Дело у меня такое. Тут порой такие суки сидят, что самой жить не хочется. Учили меня хребты ломать, понимаете? И ломаю. А вы зря себя так ведете. Вам это чести не делает. На спину падайте, чуть легче будет.

Лориэль перевернулась и тяжело дыша уставилась на примарилу.

— И чего с вами делать? — просила та. — У нас и без мордобоя способов воспитания хватает.

— А не поздно меня воспитывать? — прошептала Лориэль.

— Чего это? У нас и матриархи рыдают как маленькие. И в штанишки писаются.

— А мастера?

— Пока не доводилось, не знаю, это да, — согласилась примарила. — Хотя мы все из тех же мяса, крови и шкуры. Ничего нового. Верите?

— Верю. Только как-то плевать. Ты хоть знаешь почему я здесь?

— Не положено. Не мое дело, мастер! — примарила вздохнула. — Ну так чего, хорошо себя вести будем, или я еще раз нашу пищалку включу? Хорошая штука. Камера изолирована, звуковой удар никто не слышит, а клиентка в конвульсиях бьется с минуту, а потом никаких сил сопротивляться нет, хоть на ремешки режь.

— Да как-то уже все равно, — выдохнула Лориэль. — Убьют меня. Что так, что эдак.

— Не в мою смену, — сказала примарила. — Ну так чего делать будем, мастер? Раз на третий-четвертый от звукового удара еще и блевать начинают. Охота вам в карцере потом в этой блевотине сидеть? Вы не переживайте, тут все первое время геройских баб из себя строят. Два-три дня и все встанет на свое место, только оно вам надо? Мне-то приказали построже быть, только не вижу смысла. Вы же умная женщина. Если скажите надо ломать — буду ломать. Работа у меня такая.

— Ценю за честность.

— При команде «Вечерний осмотр» встать в центр желтого круга. Вон он, нарисован, — примарила кивнула чуть в сторону. — И дальше выполнять команды. Отвечать после заданного вопроса. Через пять минут медицина вернется, будьте добры подчиниться.

Примарила поднялась и неспешно вышла из камеры. Тяжелая дверь закрылась. Лориэль с трудом подтянулась к лежаку и забралась на него. Отдышалась. Когда открылась смотровая щель и раздалась команда, Лориэль послушно встала в центр круга. По команде повернулась несколько раз, чтобы ее осмотрели, ответила никак нет, когда спросила о жалобах, и на этом все.

Такой же осмотр утром, потом завтрак. Еда самая обычная из местной столовой. Только ложка мягкая, есть неудобно, ее еще и сдавать нужно, оказывается. Обед и ужин заметно скромнее, а перед сном вывели в душевую комнату. Мылась Лориэль под пристальными взглядами суровых примарил. Вид протеза их вообще не смутил. Чистое белье выдали стандартное, Лориэль попросила с длинными рукавами.

— Я протезом всю одежду испорчу, — сказала она.

— Не положено, — равнодушно ответили примарилы, они и так относились к новому арестанту снисходительно, насколько это позволял устав службы.

После завтрака Лориэль вывели из камеры. В комнате допросов ждала Саргисса. На бесцветном столе темная папка.

— Как спалось? — с каменными лицом спросила старая оперативница.

— Отлично.

— Ваш порядок действий, — инспектор пододвинула папку. — Советую подумать, перед…

— Уже, — спокойно ответила Лориэль. — Пару дней я продержусь. А вот у вас этих пары дней уже нет. Так что идите в Бездну, инспектор.

— Вы переоцениваете себя, мастер Лориэль.

— Мне уже плевать и на вас, и на вашу хозяйку. Я девочек своих не пожалела ради Галаданы, а уж самой сгореть… Не смешите. Вы же понимаете, что дочерей я не прощу?

Саргисса подтянула папку обратно к себе.

— Вы, мастер, только что решили свою судьбу, — сказала она.

— Вам не привыкать ломать жизни. Тысячи баб в топку, сотню детей под нож. Еще одна шкура ничего не изменит. Где-то просто число на единичку изменится. Проклятье. А я-то, идиотка молодая, когда-то восхищалась вами всеми. А сейчас отлично понимаю, что оба мастера и вы за один хвост держитесь.

— Это вы верно заметили, что только оба, — Саргисса решительным движением пододвинула папку Лориэль. — Ознакомьтесь. И прекратите строить из себя обиженную девочку. Вас осудят, так надо. Вы обратитесь официально к Галадане и по решению общественности с вас снимут все обвинения. Это в рамках кодекса мастеров.

— А матери защищать своих детей — в рамках кодекса? Солдату защищать свою планету — в рамках кодекса? Или нет?

— Это нужно для общего дела.

— Даже так? Знатную вы шлюху из меня делаете.

Саргисса кивнула на папку:

— Читайте. Там все написано.

Лориэль хмыкнула и взяла документы в руки. Старая оперативница совершенно не изменилась в лице, словно ей было все равно. Она добавила:

— Я думаю, вы с первых строк поймете, что остались в меньшинстве.

— Вы кое-что забыли, старший инспектор. Я мастер Империи. Я всегда одна. И вы очень боитесь тех, кто может встать за моей спиной.

Юриэль на встречу пустили только через три дня, все это время она выясняла почему какие-то запреты и решения принимаются без учета законов Галаданы. Ей шли навстречу, такие вопросы возникли у всех, от старших примадана, до судебных исполнителей. Все понимающе кивали, поддерживали и возмущались произволу, документы подписывали в срок и передавали дальше. И так почти трое суток.

— Наши законотворцы — очаровательные женщины. Воплотить странное решение в жизнь дело одной секунды, а отменить его волевым решением могут лет так через двадцать. Если повезет, — жаловалась Юриэль в кабинете для встречи. — А теперь рассказывай подробно чего там приключилось, совсем тебя не поняла. Причем тут особые условия содержания?

Большим пальцем Лориэль показала на потолок и стрельнула в него же глазками. Они еще когда обсуждали ее заключение не сомневались, что наблюдать будут пристально. В кабинете встреч по всем законам разговоры должны происходить в секрете. Простое разумное правило, только кого в настоящее время беспокоили эти самые законы. Лориэль вообще удивилась, что Юриэль так быстро добилась встречи и рассказала о переводе и встрече со старшим инспектором.

— То есть, обратно в общую камеру тебя никто не перевел? — Юриэль задумалась. — Ну, это еще займет несколько дней. Отменим перевод. Я уже ознакомилась с обвинительной частью, там не с чего тебя под особыми условиями содержать.

При этом Юри закатила глазки, что по замыслу должно было сказать: «ну я же говорила!».

— И как долго? — спросила Лориэль. — Там просто скучно. Я скоро мех на хвосте пересчитывать начну.

— Три-четыре дня. Это если никто сильно против не будет.

— Понятно, — Лориэль вздохнула. — Что дома? Девочки?

— Скучают. От Мири не отходят, а она их уроками мучает. Ей завтра на операцию, сустав на ноге поправят. Тетя Газа опять приболела, врача вызывали. В остальном все как обычно, соседки только фыркают. Увидели в новостях, что ты под арестом. Все жутко возмущались. Да, тетушка Каранэль забрала Айгиль в свой дом погостить.

— Айгиль уже с института отпустили?

— Две недели перерыв, потом продолжат курсы. И с имплантом поработать хотят, и с речью. Я с доктором Энтиланой переговорила.