Было ещё много интересного во сне. Оля видела гигантских полупрозрачных зверей, защищающие другую спираль планет, но ей туда не хотелось даже носа совать. Она с любопытством всмотрелась в другие спирали с планетами, но сквозь сон почувствовала обнимающие её руки и ласковое ворчание.

— Олюшка, не плачь! Милая, я не понимаю, почему ты плачешь. Проснись.

— Сева, — она проснулась. — Все хорошо. Не волнуйся. Я видела прекрасный сон.

— Расскажешь утром?

— Ага, если не забуду.

Но сон забылся, оставив нежность и заботу по отношению к семечку.

Ольга не могла усидеть на месте, её вновь тянуло на природу. Казалось бы, вчера она выложилась по полной, но силы восстановились намного быстрее, чем осенью, когда она впервые опустошила себя до донышка.

Оля проводила Всеволода на работу и вновь велела Порфирию искать извозчика на весь день, чтобы ехать в имение. В этот раз дорога показалась недолгой: солнце подсушило грязь и только в затенённых местах оставались глубокие колеи, наполненные водой. Извозчик лихо проскакивал их или старался объехать по обочине.

В имении Ольгу ждали. Участвовавшие во вчерашнем спонтанном обряде женщины рассказали всем о небывалом душевном подъёме и отклике земли. Оля снисходительно слушала восторженные речи и не понимала, что от неё хотят.

— Так, барынька, хорошо бы все поля обойти и испросить благословения Матери-Сыры-Земли! — хором ответили ей.

— И много этих полей?

— Немало, — потупились крестьяне. — Однако ж, польза была бы великая. Урожаи нонче скудны, а так бы…

Ольга скептически обвела взглядом притихших людей, а потом засмеялась:

— Ну, вы даёте! — свозь смех проговорила она. — Думаете, я из этих? Ну тех, кто готов всех жалеть и всё отдавать?

Люди притихли, восторженные взгляды сменились на недоуменные, а потом и вовсе на Ольгу смотрели исподлобья.

— Я много лет на земле работаю и прекрасно знаю цену труду. Ваш староста до зубовного скрежета торговался, когда Порфирий Порфирьевич перечислял фронт работ. Каждую разровненную кочку посчитал и перенесенный с места на места кирпич.

Ольга взглянула на закашлявшегося старосту и, ухмыльнувшись, продолжила:

— Часть оплаты за вашу работу пошло в зачёт разворованного, что-то в счёт налогов, ну и немало живой деньгой плачено. А вы хотите, чтобы я пару недель босая ходила по вашим полям, вкладывала в них силы? Вы небось ещё толпой за мной пойдете, и пальчиком будете показывать, какой ещё овражек облагодетельствовать?

— Ну коли так… — люди начали переглядываться, ищу друг у друга поддержки, — мы заплатим. Барынька, ты скажи, скока надо…

Ольга с любопытством выгнула бровь, побуждая озвучить цену, но того, кто предложил заплатить, толкнули в бок, и он торопливо добавил:

— …тока у нас много нетути, — все сразу же согласно закивали и уставились на барыньку, ожидая её слова.

— Жриц приглашайте, — отрезала Ольга, оценив крестьянскую прижимистость. — Они сейчас силу набирают день ото дня. Или вон, Ладиславу просите. А у меня здесь своя работа горит.

Народ поворчал, но без воодушевления. К ним частенько заезжают городские и многие из них с придурью. Лезут учить жизни, жалеют босоногих детишек, льют слёзы над бабьей участью и подарки разные оставляют. Хорошо, если тихо уедут, одухотворенные собственной благостью и щедростью, а то, бывает, возвращаются и досаждают, настаивая на поездке в город и выступлении перед горожанами.

Деревенские приохотились к подачкам, но осторожности не теряли и всё больше предпочитали иметь дела с теми, кто меньше болтал, больше делал и сразу называл цену. Но не попробовать использовать барыньку в своих делах не устояли. Уж больно она земельке люба оказалась!

— Управляющий ваш говорил, что вы дивный сад вырастить хотите? — вежливо поинтересовался староста, желая оставить у хозяйки имения благоприятное впечатление от собрания. — То дело хорошее, но трудное, — проявил он понимание и не удержался, добавил: — Опыт нужен или советы опытных людей.

— У меня есть опыт, — хмыкнула Ольга и поддразнивая его добавила: — И поболе вашего!

Староста покивал, но видно было, что счёл умнее промолчать, чем возражать. Ольга тоже не стала продолжать разговор. Со временем они притрутся друг к другу, а сейчас хватит деловых отношений.

— Беритесь-ка за работу, и я поработаю.

Она начала размечать на расчищенной земле будущие посадки и поглядывала в сторону крестьян. Порфирий показывал им, где надо подсыпать землицы, чтобы выровнять участок, а где дополнительную канавку вырыть. Все втянулись в работу, и утренний разговор забылся.

До полудня Оля занималась разметкой, а потом вернулась в город. Время было обеденное и она, быстро приведя себя в порядок, поехала к Всеволоду, чтобы вместе пообедать. Оставшуюся часть дня Ольга посвятила следующей партии семян, рассаживая их по коробочкам. Они бы и в земле хорошо взошли, но все дело было в птицах. Если они склюют часть семян, то замену им взять неоткуда. Сева приехал поздно и показал на горло, сказав, что не может больше говорить.

— Охрип, — просипел он. — Целый день… — он показал жестом, что весь день говорил без умолку.

Два следующих дня были повторением первого. Оля ездила в имение, потом к мужу на работу, чтобы вместе пообедать, а Сева и его маленькая армия чиновников раскручивала маховик изменений.

— Олюшка, мне необходима твоя помощь. Завтра Павел Григорьевич будет открывать портал. Я пригласил посетить Мёртвый мир несколько полезных людей, но боюсь, что без тебя никто не сможет согласовать их лечение и омоложение. А эти люди мне нужны позарез.

— Сева, я не могу уйти на три дня, когда у меня тут сезон…

— Милая, Павел Григорьевич специально для тебя вновь откроет портал через пару часов, чтобы ты вернулась.

— Но я не уверена, что у меня хватит денег на качественное лечение! Точнее, я уверена, что их не хватит. Если бы твои нужные люди попали в тот городок, где я впервые оказалась…

— Олюшка, я отправляю в мегаполис владельцев рудников и заводов. Это старая гвардия, которая нам ещё послужит. Их родня ждёт не дождётся похорон, надеясь продать семейное дело и жить на проценты. Для молодых рудники и заводы — это докука.

— Я понимаю, но говорю же…

— Милая, у них есть что предложить Искину Мегаполиса за лечение и первые летающие транспортники. Караван с необходимым сырьём уже формируется и осталось только решить дело с доставкой.

Ольга с уважением смотрела на мужа. За короткий срок он и его команда успела немало. Это только кажется, что Всеволод всего лишь провёл переговоры и подтолкнул к действию нужных людей. А на самом деле потребовалась масса усилий, чтобы организовать телеграфную связь между всеми участниками, получить согласие и настоять на срочности. Конечно, никто столбы не прокладывал, но телеграфистов загрузили по полной и дёргали их круглые сутки.

Потом уже владельцы рудников проделали невозможное и, чуть ли не остановив работы, бросили все силы на организацию караванов, не обращая внимания на поползшие слухи о блажи стариков. И это всё за три дня!

При этом рутинная работа Всеволода никуда не делась. Он продолжал получать сводки со всех уголков Империи, реагировать на проблемы, готовить материал для газетчиков и подбирал новых людей для осуществления своих планов.

— Мне ужасно не хочется отпускать тебя туда, — услышала Оля, — но…

— Кроме меня некому, — вздохнула она, отмечая накопившуюся усталость у мужа. — Ты говорил, что к тебе приходит много женщин, желающих стать проводниками в Мёртвом мире.

Головин с такой тоской посмотрел на неё, что Ольга усмехнулась, поняв, что объявление в газете привело совсем не тех женщин, которые подошли бы для работы.

— Попробуй взять выпускниц гимназий. У них не зашоренный взгляд, море инициативы и желания доказать, что они справятся.

— Так они начнут просить оздоровить своих родителей, бабушек и дедушек!