Не нежный поцелуй, а жесткий, требовательный, страстный. Я замер, парализованный абсолютной неожиданностью. Да и смысла отрицать не было — мне понравилось.

Ольга Ривертонская, графиня. Красавица третьего курса, окруженная толпой знатных поклонников. Та самая, чьи «оскорбленные» обожатели уже дважды пытались преподать мне урок на дуэлях за то, что я якобы «оскорбил» девушку. И ещё несколько стояли на очереди в списке. Да и после того моего наглого поцелуя никак не ожидал, что она первая накинется на меня.

В какой-то момент, когда я с трудом держался, чтобы не потерять голову от желания, она отпустила мою шею. Но прежде чем я отпрянул, её ловкие руки схватили меня за руку и резко дернули вбок — в узкое, темное пространство под лестницей, скрытое от основного потока студентов, расходившихся с арены. И вовремя: сверху раздался гомон голосов и звуки шагов. Всё же кого-то занесло в эту часть арены. Нас отделяли от них лишь массивные балки, удерживающие сами ступени.

Люди создавали много шума, ещё и эхо увеличивало эффект, так что я был уверен, что нас никто не услышит.

— Чем обязан такому… вниманию? — сказал я, восстановив дыхание и приведя мысли в порядок.

Её лицо находилось прямо перед моим, а глаза блестели в полутьме, рассматривая меня. На губах усмешка, а руки на моей талии. Она удерживала меня, словно боясь, что я убегу.

— Ты добился своего, Алексей, — её голос был вкрадчивым. — Наконец-то заинтересовал меня. Не намерен сейчас давать заднюю, как те трусливые щенки, что за меня «мстят»?

Её прямота была для меня шокирующей. Я заставил себя думать, анализировать сквозь наваждение её близости.

— А что, — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — графиня Ривертонская готова открыто встречаться с второкурсником? С парнем на два года младше? С каким-то бароном, даже не графом?

Она закатила глаза с театральным презрением, наконец отпустив меня и скрестив руки на груди.

— Стужев, какой же ты зануда! Не ожидала от тебя. Барон, граф… Разве это важно? Все мы знатного происхождения, но некоторые в довесок имеют характер и перспективные умения. И да — я согласна. Разве что без дурацких обязательств насчет будущего и брака. И при одном небольшом условии с твоей стороны

Вот оно — крючок. Внезапное тепло в груди, рожденное её словами, тут же сменилось ледяной остротой подозрения.

— Какое условие?

Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то кошачье.

— А это я расскажу потом. Если, конечно, тебе это интересно. Завтра в кафе «Ажур», в семь вечера. Думаю, найдёшь в ГИС адрес, не маленький. Если я тебе интересна — приходи.

Она сделала шаг назад, её пальцы легонько провели по моей щеке, оставляя на коже мурашки. Её поведение было вызывающим, соблазняющим, но при этом в каждом движении, в каждом взгляде сквозил непоколебимый аристократизм. Она не унижалась, а снисходила. И предлагала сделку.

Толпа людей уже ушла дальше, их было слышно, но не видно, так что девушка спокойно ускользнула, поправляя расстёгнутое пальто на плечах. А я остался стоять в темноте лестницы. М-да, давно у меня девушки не было, совсем раскис.

Медленно выбрался наружу и побрел к выходу из здания арены, уже в сторону гардеробной. Был настолько погружён в себя, что не замечал окружающих. В голове стоял густой туман, сквозь который пробивались обрывки мыслей. Подобный внезапный интерес с ее стороны явно неспроста.

Благодаря Гареву я знал, что Ривертонская состоит в Сфере Маны. Неужели причина в этом? Решили действовать более нагло, не так, как Лестница? Кирилл уже дважды натыкался на мою стену.

Вопрос только, а зачем я Сфере? У меня нет активной негативной позиции по отношению к простолюдинам. Даже более того, я время от времени мог помочь кому-то на занятии, в рамках учебного процесса. К тому же, мой лучший друг — дворянин. А ещё я уже дважды побил их представителя в лице Виктора. Может ли быть это спланированной местью? Или я и правда им интересен не меньше, чем Лестнице?

Сколько вопросов и никаких ответов.

Лаборатория 414 встретила меня своим неизменным строгим порядком и озоновой свежестью воздуха. На столах уже были расставлены приборы для сегодняшнего сеанса — спектральные анализаторы, кристаллы-стабилизаторы, магнитные и магические ловушки. Сам Гарев, погруженный в изучение какого-то свитка, лишь кивком указал мне на место за одним из столов.

Обычно я сразу включался в работу, но сегодня хотел обговорить свою проблему.

— Павел Сергеевич, прежде чем мы начнём, — начал я. — Мне требуется личная консультация не по учебной программе. Вы ведь не против выслушать своего лаборанта?

Он медленно поднял голову, отложив свиток, и приблизился ко мне. Его взгляд стал чуть более пристальным.

— Консультация? Разумеется. В чём суть вопроса?

— Дверь прикроете, чтобы никто не помешал?

— Разумеется, — кивнул он и выполнил просьбу.

Я же в это время положил сумку на стул, снял пиджак и закатал рукава. Специально перед приходом сюда помыл руки, так что татуировки было хорошо видно. Иногда я забывал, насколько они яркие на самом деле.

— Мне нужно расшифровать эти татуировки, — сказал я. — В учебниках ничего подобного нет, мне же нужна профессиональная оценка. У меня с собой распечатки с полным узором. Хотелось бы узнать, какого эффекта хотел добиться их автор.

Гарев приблизился без единого звука. Он принялся внимательно рассматривать узор, не прикасаясь ко мне. Руки он держал сцепленными за спиной, а взгляд постепенно мрачнел.

— Может, расскажешь, откуда это? Контекст важен, — произнес он нейтрально.

— Несколько лет назад, ещё до пробуждения дара, я напился с друзьями и на утро проснулся вот с этим.

Он укоризненно покачал головой и поджал губы в неодобрении. Затем взял какую-то линзу из ящика одного из столов и продолжил осмотр. Прошло минут десять, наверное. Он наверняка что-то понимал, иначе бы сразу признался в своём бессилии. Таким он был человеком. Потому я терпеливо ждал.

— Полагаю, ты уже обращался к обычным татуировщикам, верно?

— Да, всех в Туле обошёл, безрезультатно. Вердикт один: хоть они и магические, но сломанные и не работают.

— А ты считаешь, что они работают? — в его голосе звучал скепсис.

Вместо ответа я упёр в него тяжёлый взгляд. Хотелось сказать пару неласковых. Неужели не ясно, что я с ерундой не пришёл бы к нему? Набрал в грудь воздуха и выдохнул, после чего начал опускать рукава и застёгивать манжеты.

— Алексей, ты не подумай, что я принижаю твоего интереса. Но если мастера сказали, что это неработающий конструкт, то, скорее всего, так оно и есть.

— У меня есть все основания считать, что именно из-за них я стал магом огня.

— Сильное заявление, — ответил преподаватель после паузы. — Но это маловероятно. С другой стороны, наносить магические татуировки на не пробудившихся магически детей строжайше запрещено. Редкие исключения связаны с угрозой жизни и здоровью, в качестве экспериментального лечения. Это явно не твой случай. Человек, который нанёс тебе их, явно имел какие-то планы. Но ему или знаний не хватило, или времени закончить свою работу. Умысел у этого вряд ли был позитивным. Сам понимаешь, материалы стоят денег, да и достать их не так просто. Твой отец искал этого человека?

— Нет. Он посчитал, что они обычные, и назвал меня глупцом. Запретил сводить в качестве урока на будущее. То, что они магические, я узнал лишь несколько месяцев назад. И что как-то связаны с огнём.

Я не стал уточнять, что это распространённое вещество для артефактов отопления, а то Гарев и так не горел энтузиазмом по моему вопросу.

— В стенах этой академии специалиста в таких вещах нет. Подобные мастера, истинные знатоки контуров, есть только в Разломах. Потому что только там подобное в спросе. В городе, возможно, и найдётся кто-то. Не в академии, а среди гражданских. Ветеран, ушедший в отставку, например. Гарантии нет, но сама возможность не близка к нулю. Я поспрашиваю. Без упоминания твоего имени, разумеется. Если найдутся следы такого специалиста — сообщу.