Когда позвонили из службы погребения, Лориэль вышла поговорить на задний двор. Вернувшись, она начала собираться. Никто ничего не говорил, молчали. От городка заглянула тетушка Каранэль. Лориэль заверила, что помощи не нужно. Даже попросила не отвозить ее, потому что вызвала машину. Хотелось побыть без знакомых. Все поняли и не настаивали. У тетушки Газы дома сидели старшие соседские девочки, чтобы какое-то время посидеть с Орси. Их отпустили из школы как раз из-за этого.

Уже у самой машины Лориэль обернулась на хлопнувшую дверь. Орси успела выскочить одна, старшие за ней не поспели. В руках у девочки плюшевый рысенок, любимая игрушка Пиры. Подбежала и протянула. Лориэль присела, взяла игрушку и обняла дочку.

Прошло минут десять дороги, когда позвонила Искра.

- Иви, если я правильно рассчитала, ты только что отъехала от дома.

- Почти.

- У меня ховер под рукой. Разрешишь приехать?

- Не надо.

- Ясно, - Искра вздохнула. – Понимаю. Хочешь, чтобы все ее запомнили живой?

Водитель ойкнула.

- Иви… всегда.

- Я знаю.

Искра отключила связь. С Лориэль даже не захотели взять деньги, но она настояла.

Детским погребением занималась отдельная служба со своими правилами и законами. Здесь очень тихо и спокойно. Никаких ограждений и знаков, ничего общего с обычной службой погребения. Везде деревца, и чем дальше, тем они моложе. По широким дорожкам из белого тесанного камня ходили редкие посетители и служащие. Последние в особой униформе, их дело присматривать за деревьями и газоном.

Лориэль встречали у входа. Спокойная и вежливая тетушка в темных одеждах. Она же проводила в зал через дверь, прикрытую непрозрачной шторкой.

Все уже было готово. Небольшой гроб на каталках стоял посреди зала. Малышка лежала с безмятежным выражением лица, словно знала, что ушла в другое место, где ей уже никогда не будет больно. Темное платьице ей очень шло. Лориэль залюбовалась, настолько ее дочь оказалась красивой. Игрушку положили рядом и через минуту Лориэль разрешила закрыть гроб.

Когда Пиру увезли, Лориэль затрясло мелкой дрожью. Она присела и отдышалась. Холодный комок стоял где-то в горле, в руках появилась странная непривычная легкость.

- Вам помочь? – осведомилась служащая.

Лориэль не смогла ответить, помотала головой и решительно вышла из прохладного помещения.

Яркое солнце согрело теплом. Лориэль встала и зажмурилась. Даже через закрытые веки солнце слепило, было очень тепло. Тяжесть и холод ушли, осталась эта неприятная легкость.

- Не успела, да? Эх! – тетушка Газа тяжело вздохнула.

- Тетушка?! Вы как здесь?!

Тетушка взяла Лориэль за руку и отвела присесть на лавку в тенечке.

- Заводских ваших попросила, а они с академии от мастера ховер прислали. Вот так я и здесь, - тетушка похлопала Лориэль по плечу.

- Не надо вам было, наверное…

- Чего уж, не надо. Надо. Одной всяко тяжело. Не надо одной быть. Это когда заботу на чужую голову перекладываешь – то праматери делать не велят, дурное дело. А делиться бедой – оно нужно. Так и беда не тяжела, и память больше остается. Послушай старую тетку.

- Благодарю, тетушка.

- Не надо. Знали ведь, чем дело обернется. Знали, - тетушка охнула и покачала головой.

Только ей Лориэль все рассказала. Старая тетушка знала, что за препарат принимает малышка Пира. Очень хорошо знала. Так же в приюте умирала одна из ее подруг, потому и знала. Потому и молчала, когда ей все рассказали. Поддерживала как могла и молчала.

- Знала, - тихо сказала Лориэль, уставившись на каменную плитку под ногами. – Только не думала, что будет так больно.

- Оно иначе и быть не могло. Все же по-настоящему было. Сколько девочке жить-то нарекли? А ты, считай, ей год жизни подарила. Настоящей жизни. С бабками, тетками. Одних сестренок-то сколько – попробуй сосчитай. Самая настоящая жизнь и есть. Ты, дочка, все правильно сделала. Так не каждой по силам.

- И все равно больно. И вряд ли теперь легче будет.

- А боль она не всегда плохо. Иногда боль это память. Ты о хорошем думай, смеялась то красавица как, а? Мало кто так смеялась. А сестренку как любила? Вот мало кто так может. Сама малая совсем, а как за сестренку переживала все время? Кто еще так мог.

Лориэль грустно улыбнулась и посмотрела на тетушку. Поняли друг друга без слов.

Они сидели молча и ждали, когда придут из погребальной службы. Лориэль смотрела под ноги на чистую каменную плитку. Мысль крутилась только одна – а что же делать дальше? Все вдруг стало как-то тише и потускнело. Разве можно просто взять и отвыкнуть от своей дочери? В голове не укладывалось. «Что дальше?» - задавала себе вопрос Лориэль.

- Ох, какой мужчина! - тихим голосом восхитилась тетушка.

Лориэль встрепенулась и осмотрелась. Прямо к ней по тропинке шел хранитель Дарамден.

- Мое почтение, уважаемые, - сказал он.

- И мое… - Лориэль немного опешила, увидеть здесь хранителя она не ожидала.

- Позвольте побыть рядом, - сказал Дарамден. – Я чувствую себя обязанным присутствовать.

Лориэль молча согласилась. Вскоре их пригласи пройти. Хранитель спросил разрешения и подал руку тетушке Газе, чтобы она опиралась на него при ходьбе. У нужного места Лориэль со всем почтением передали небольшую, еще теплую урну. Вслед за сотрудницей погребальной службы все прошли по длинной дорожке через ряды молодеющих с каждым метром деревьев, пока не оказались у аккуратной ямки. Рядом с горкой темной земли лежал саженец, готовый к посадке.

Присев на колени, Лориэль с помощью местных опустила урну на дно ямки. Землю она засыпала руками, пока урна совсем не скрылась под ней. Чуть придавила ладошками, снова почуяв в руках какую-то странную легкость. Хранитель Дарамден придержал саженец, пока остальные присыпали корни землей, приминали землю и поливали. Все вокруг будущего деревца выложили снятым ранее дерном и полили еще раз. В последнюю очередь на двух тонких длинных ножках воткнули в землю небольшую световую панель, такую же, как и остальные в этом огромном лесу. Когда панель включили, на ней появилась надпись:

«Эскпира из дома Циэллины. 6 лет».

- Благодарю, - сказал хранитель Дарамден.

- В очередной раз не понимаю, с какой целью вы благодарите, - сказала Лориэль уставшим голосом.

Они втроем остановились краю дороги возле поминального сада. Тетушка Газа незаметно поддерживала Лориэль под локоть. Хранитель стоял на полшага дальше, чем встал бы кто-то еще. Сама же Лориэль старалась не смотреть ни на мужчину, ни на сад. Вид маленьких белых панелей с именами под каждым деревом болезненно давил на сердце.

- Вы обратились за помощью, а я не посмел отговорить вас, - пояснил хранитель. – Для нас все дети одинаково ценны, но в данном случае я посчитал себя причастным и благодарю, что разрешили мне присутствовать.

- В таком случае, благодарность взаимная, - Лориэль попробовала улыбнуться.

Дарамден поклонился и вежливо спросил:

- Вам нужна наша помощь? Меня ждет ховер Общества.

- Благодарю, мы доберемся сами.

Он еще раз поклонился и спокойным шагом направился к поджидавшему его недалеко транспорту. Лориэль с тетушкой направились в другую сторону. Они прошли совсем немного, когда рядом остановилась знакомая машина. Тетушка, которая привезла сюда Лориэль, решила ее дождаться.

- Садитесь. Я отвезу вас обратно.

Тетушка Газа попросилась на переднее место, где ей проще вытянуть больные ноги. Лориэль устроилась сзади и всю дорогу просидела в раздумьях. «Что делать?». Ответ на вопрос вдруг расплылся совсем не теми решениями, которых она ждала. Планы по заводу, по работе, по полетам. В последние годы все смешалось, она снова погрязла в какой-то рутине. Если подумать, то проект несколько лет стоит на месте, и дело даже не в том, что работы над новым движителям крайне сложны. У проекта нет цели. Просто работа. Обычная, рутинная, так нужная Галадане работа. Она сама укуталась этой работой как плотным одеялом и только две маленьких девочки выдергивали ее из этого душного укрытия. Просто работа, к которой она привыкла.