— Не надо, говоришь? — Ошкин нехорошо прищурился. — А то, что общество тебя осудит и тёплое место на службе попросит освободить, это тебя не пугает? — угрожающе предупредил он.

— Если вы поддержите, то не посмеют, — прямо и по мнению его сиятельства дерзко, ответил советник.

— Нет, не поддержу! — нахмурился князь. — Бери её в любовницы, а жену я тебе другую найду.

Его сиятельство изъявил свою волю прямо, твёрдо и без намёка на обсуждение. Он был уверен, что Головин понял его, но вдруг услышал:

— И всё же я настаиваю!

Князь открыл рот, чтобы повторить отказ, однако Всеволод чуть развернул корпус, поймал взгляд своего покровителя — и тот не смог произнести ни слова. У него потемнело в глазах, закружилась голова, а потом всё стало ясно — мысли упорядочились, и Ошкин добродушно произнёс:

— А почему бы и нет! Госпожа Образцова — видная женщина и к тебе ластится. Может, она и не мещанка вовсе. Анчутка знает, как там у иномирян устроено? Орлов уже всем доказал, что первостатейный болван, а запись о ней сделана с его слов.

— Все верно, ваше сиятельство, — кивнул Головин, не отрывая взгляда от князя. — А что насчет моего участия в походе?

— Ну какой поход, когда у тебя свадьба? Без тебя схожу, — отмахнулся Ошкин.

— Мудрое решение, — похвалил его советник.

— Что-то ты побледнел, Всеволод Аристархович. Иди домой, дорогой. Засиделись мы с тобой, а у меня много дел. Государственных! — князь многозначительно поднял вверх указательный палец, а потом шутливо указал на кубок со стоялым медом.

Головин тяжело поднялся, поклонился. Его взгляд упёрся в ту папку, которую утром забрал гонец. Всеволод взял ее, привычным движением пихнул под мышку и медленно вышел. Князь продолжал стоять и благожелательно улыбаться, а Головину казалось, что стены накренились и пол уходит из-под ног. Он рукой нащупал стену и, ориентируясь на неё, сделал шаг, другой.

Воздействовать на князя было трудно, но Всеволод пробился сквозь княжью волю. Теперь он знал разницу между открытостью, какой по отношению к нему была Ольга, и скрытностью.

Если бы Всеволод не ощутил истинное отношение к нему князя, то вряд ли он смог бы так хладнокровно воздействовать. Но оказалось, что за дружеской беседой князь прятал гнев за самовольный уход в Мёртвый мир. Он собирался наказать его, подставив в делах. Успешное возвращение лишь усилило княжье недовольство, а Всеволод осмелился просить одобрения на брак с Ольгой, вызвав чувство брезгливости.

Головин и раньше не обольщался княжьим расположением, но ему хватало логичности в поступках покровителя. А сейчас этого мало.

Он медленно спустился по роскошной лестнице, оглянулся и… мысленно попрощался с князем. Вернётся тот из похода или нет, Головину без разницы. Он теперь сам по себе! Главное, чтобы Олюшка не отказала ему от дома, узнав про потерю покровителя.

Свежий воздух подействовал на Всеволода благотворно. Он сделал пару глубоких вдохов и твердым шагом дошел до ворот, игнорируя любопытные взгляды княжеской дворни. Им было удивительно, что секретарь не распорядился отвезти советника домой. Головину не было до них дела. Он был рад пройтись, но выйдя за ворота, досадливо поморщился. Давно не чищенная дорожка для пешеходов представляла собой грязную ледяную кашу, прерывающуюся глубокими лужами, которые было невозможно миновать, не замочив ноги.

Всеволод огляделся, надеясь увидеть извозчика и его взгляд уткнулся в силуэт служебной закрытой коляски. В тот же миг открылась дверца и из нее легко соскочил офицер из «Ока Империи».

— Действительный статский советник Головин? — сухо спросил он, исполняя формальность.

Головин сквозь зубы вдохнул-выдохнул, пытаясь понять, по чьей воле за ним прибыли и почему так официально. Вариантов было несколько, но Всеволод решил положиться на свои ощущения. От офицера веяло деловитой собранностью, любопытством и симпатией. Головин даже смутился, поняв, что представитель «Ока» впечатлён его физической формой.

— Да, — с запозданием ответил Всеволод, крепче прижимая к себе папку. — Чем могу быть полезен?

— С вами хотят поговорить, — туманно ответил офицер.

Головин задержался с ответом на несколько секунд, пытаясь понять, по чьей воле действует офицер и стоит ли следовать за ним.

— Хорошо, — Всеволод кивнул и голова отозвалась острой болью, а желудок сжался от беспрецедентного чувства голода, — но прежде я хотел бы перекусить, — прислушиваясь к себе, произнес он и примирительно добавил: — Это не отнимет много времени.

Представитель «Ока» явно не ожидал подобного ответа, но подумав, согласился:

— Только я сам выберу заведение.

— Не возражаю, — кивнул Всеволод, и повинуясь приглашающему жесту офицера, сел в дожидающуюся коляску.

Они выехали на проспект и остановились у ближайшего трактира. Посетителей в нём не было и сопровождающий Головина немного расслабился. Всеволод попробовал завязать разговор, надеясь узнать, кто его пригласил на встречу, но офицер демонстративно ушёл от ответа. Более попыток пообщаться Головин не делал.

Он заказал себе полный набор закусок, борщ, жаркое и несколько десертов. Ел быстро, ощущая небывалый голод. Он догадывался, что это результат энергетического опустошения после воздействия на князя, поэтому старался не только восполнить затраченные ресурсы, но и набрать запас. Произошедшее вселило в Головина надежду, что он не беззащитен и сумеет перевернуть даже самую скверную ситуацию в свою сторону.

— У вас хороший аппетит, — с уважением произнёс служащий «Ока».

— Не жалуюсь, — хмыкнул советник, представляя, как он выглядит со стороны, поглощая блюда одно за другим. Насытившись и рассчитавшись, он с улыбкой предложил: — Едемте!

В коляске советника потянуло в сон. Плавный ход и закрытые шторками окошки располагали к дрёме. С большим трудом Всеволод не дал себе заснуть, изображая для своего спутника, что всё-таки поддался сонливости. Он поймал состояние полной расслабленности и вновь попробовал прочитать эмоции сопровождающего. Очень осторожно, неназойливо, не собираясь тратить прорву сил, он соприкоснулся с чужой аурой и почувствовал всё то же любопытство вкупе со спокойствием. Ни угрозы, ни раздражения, ни чего-либо ещё негативного.

Тем временем коляска выехала за город, и Головин ленивым движением пальцев отодвинул шторку, чтобы посмотреть, в каком направлении они движутся. Сопровождающий не пресёк его любопытство — и это было хорошим знаком! Через полчаса советник убедился, что они едут к императорскому дворцу. Это требовало нового обдумывания.

В последнее время упорно ходили слухи, что Императора в столице нет, и Всеволод предположил, что с ним захотел встретиться кто-то из светлейших князей. Но сейчас засомневался. Вряд ли кто-то из императорской родни сумел за короткий срок подмять под себя «Око Империи» и поселиться в доме Вадима Храброго.

Когда коляска подъезжала к большому дворцовому комплексу, то Головин попытался считать общий эмоциональный фон и был удивлен всеобщему радостному возбуждению. Это могло означать только одно: хозяин дома на месте и в добром здравии. Головин облегчённо выдохнул, но меньше переживать не стал.

После ряда необходимых действий Всеволода Аристарховича проводили к Его Императорскому Величеству и первым, что он увидел после того, как поклонился, так это лежащие на столе Вадима Храброго две фотографии со своим изображением. Одна была старой из служебного дела, вторая свежей. Кажется, от неё ещё пахло проявителями.

— Я вижу, что вы не удивлены приглашением сюда, Всеволод Аристархович, — произнёс Император после длительной паузы, во время которой с интересом разглядывал его.

— Нет, Ваше Императорское Величество, — склонив голову и принимая дружеский тон беседы, со всем почтением ответил Головин.

— Может, тогда подтвердите свою репутацию аналитика и скажете, зачем я вас пригласил к себе?