И тогда они подошли. Двое, Юрий и Леопольд. Те самые, с кем я когда-то пил алкоголь, мня себя взрослым, обсуждал преподавателей и строил наивные планы.

— Алексей! Дружище! Вернулся! — Юрий раскинул руки с такой наигранной сердечностью, что у меня внутри что-то ёкнуло от неприязни.

Я видел, как они стояли у двери пять минут назад. Не шли сразу, а оценивали, взвешивали. Видимо, решали, не повредит ли контакт со мной, стоит ли подоить меня ещё. Да, чаще всего проставлялся именно я. Спускал все свои карманные деньги, чтобы потом выслушивать проповеди отца. Весь прошлый год в их социальных сетях — вечеринки, совместные проекты. Ни одного сообщения мне. Ни одного «как дела».

Разумеется, я не следил за ними, хоть и знал из воспоминаний прошлого Алексея. Лишь ознакомился с их новыми жизнями ВЛицах напрямую перед первым днём учёбы.

— Да, вернулся, — ответил я, не двигаясь с места. Голос звучал ровно, без тепла.

— Класс! Надо же встретиться, обсудить всё! В субботу как раз тусовка у меня на районе, клуб сняли, заскочишь? — вторил Леопольд, но его глаза бегали по мне, выискивая перемены, оценивая статус.

«Заскочишь». Слово из прошлой, чужой жизни.

— Вряд ли, — сказал я, глядя куда-то мимо него. — Дела.

На их лицах мелькнуло лёгкое раздражение, быстро прикрытое маской понимания.

— Ну, как знаешь. Если что — мы будем ждать.

Они отступили, слившись с толпой, но всё так же поглядывая на меня невзначай.

— Это кто? — тихо спросил Вася, нахмурившись.

— Никто, — так же тихо ответил я. — Прошлое, которое само себя вычеркнуло.

Я настроился просто пережить этот день, этот год. Сдать предметы, тренироваться, готовиться к Разлому. Никаких лишних движений, никаких драм, интриг и прочего. Тишина. Покой. С меня хватило Тамбова. С головой.

И тогда в дверном проёме появился Хомутов. Теперь уже четверокурсник, магистр. Высокий, с острым взглядом и вечным прищуром. Бывший возлюбленный Марии. Наш конфликт был давним, тупым и, как я надеялся, забытым. Как надеялся и отец, отправляя нас с Машей на год в Тамбовскую губернию.

Очевидно, нет. Не прокатило. Не забыл, мелочный ублюдок.

Его взгляд, полный старой и такой знакомой злобы, нашёл меня мгновенно. Он прошёл через аудиторию, и разговоры стихли. Все почуяли начинающееся представление.

Виктор остановился в двух шагах.

— Стужев. Думал, спрячешься в своей деревне навсегда? — его голос был тихим, ядовитым.

Я вздохнул, чувствуя, как настрой на тихий год рассыпается в прах. Не меняясь в лице, я лишь слегка поднял бровь.

— Хомутов. Мне казалось, тебя в моей деревне проучили, раз сбежал, поджав хвост.

Он не смутился, лишь ухмыльнулся, обнажив ровные, белые зубы.

— Заждался тебя. Год копил обиду, представляешь? Так что без долгих разговоров. Вызов на дуэль. До первой крови. Принимаешь?

Вокруг воцарилась такая тишина, что было слышно, как за окном каркает ворона.

Вот и всё. Покой отменялся. Год только начался, а первая кровь уже была назначена. Я медленно кивнул, глядя ему прямо в глаза.

— Не буду тебя разочаровывать. Но просто так неинтересно. Пятьдесят тысяч с проигравшего. Согласен?

Виктор чуть не поперхнулся то ли от суммы, то ли от наглости.

— Если откажешься или сбежишь, то тоже, — выдохнул он, как можно скорее, чтобы успеть зафиксировать, пока я не передумал.

— Отлично. Иди в дуэльный комитет. Могу даже компанию составить, если страшно.

Он фыркнул, развернулся и вышел, оставив после себя взрыв шёпота. Юрий и Леопольд смотрели на меня уже с другим, переоцененным интересом.

Вася усмехнулся и посмотрел на меня. Его задорный голос разрезал шелест шёпота.

— Это что за смертник, Алексей? Расскажешь? И да, раз у тебя скоро прибыль, то жду приглашения на гулянку!

Опять воцарилась тишина, никто не ожидал подобных слов. Я засмеялся, ещё больше вгоняя однокурсников в когнитивный резонанс.

А потом прозвучал звонок на пару.

Звонок оборвал монотонный бубнёж профессора ровно в тот момент, когда его мысль, наконец, начала обретать смысл. Но он не стал продолжать и громогласно сообщил, что все свободны. По аудитории разнёсся вздох облегчения десятков людей и началась возня по сбору вещей.

Я устало закрыл конспект, отложил ручку и встал вместе со всеми. Честно говоря, даже устал удивляться тому, как можно так сложно и скучно преподавать магию.

Коридор мгновенно наполнился гулом голосов и скрипом подошв по полированному камню. В Тульской академии не было плитки, лишь обработанные огромные плиты природного камня, стыки между которыми было очень сложно заметить.

Мы с Васей шли не спеша, обсуждая спорный момент в аргументации профессора.

Вдруг наш путь преградили двое. Третьекурсники — Сергей Глыбов и Артемий Ветвицкий. Я их знал, оба бароны из успешных родов. Они не вели себя слишком дерзко или вызывающе, хоть лица и изображали лёгкую надменность. Парни просто заняли пространство перед нами, вынудив остановиться. На их синей форме гордо красовались нашивки курса и факультета — земли и дерева.

— Стужев, — начал Глыбов, голос его был басовитым, но без угрозы. В глазах играли искорки насмешки. — По академии уже ползут самые занятные слухи о тебе. Будто бы наш новоиспеченный второкурсник имел смелость вызвать на дуэль самого Виктора Хомутова. И будто бы ставка в этом… предприятии составила целых пятьдесят тысяч рублей. Это правда или плод чьей-то слишком богатой фантазии?

Я не сдвинулся с места, лишь перевёл усталый взгляд с него на Ветвицкого, который оценивающе меня разглядывал, и обратно. Как же всё очевидно, но мне же плюс, так что я улыбнулся.

— Всё верно, — не стал отрицать очевидное.

Старшаки переглянулись, и у Ветвицкого вырвался тихий, бархатный смех. Долго, наверное, репетировал.

— Прямо скажем, амбициозно, — произнес он, скрестив руки на груди. — Пятьдесят тысяч… Целое состояние для некоторых. Это навело нас на одну интересную мысль. Если уж ты вступил в эту игру с такими ставками, то, вероятно, уверен в своих силах? Не боишься проиграть?

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе вызовом. Не знают они, с кем связываются, меня таким дешёвым способом не вывести из состояния уверенности.

— Мы бы тоже не прочь предложить тебе поединок, — продолжил Ветвицкий, а Глыбов утвердительно кивнул. — На тех же условиях. Разумеется, если ты не струсишь после первой же серьезной ставки. Или твоя уверенность столь велика, что пара лишних дуэлей не составит проблемы? — Артемий говорил сладко, но каждый его вопрос был уколом, попыткой задеть, вывести на браваду.

Они были уверены, что видят перед собой богатого выскочку, который переоценил себя и теперь попал в ловушку собственного тщеславия. Лёгкая добыча.

В принципе, раньше примерно так и было. Алексей любил бахвалиться, а потом сбегать либо съезжать с темы. Что ж, их ждёт неожиданный сюрприз.

Вокруг нас уже начала формироваться толпа зевак. Наши одногруппники замедлили шаг, прислушиваясь. На их лицах читалось понимание: кто-то смотрел с жалостью, кто-то с презрением, кто-то просто с холодным любопытством, ожидая представления. Пара человек якобы беспалевно уже начали снимать происходящее на смартфоны.

…«Бедный Стужев, нарвался, теперь совсем затравят»

… «Идиот, деньги девать некуда, сейчас его разорят»

… «Допрыгался, довыпендривался с Хомутовым, а вот и ответочка»

Какие только фразы мой слух не выхватывал из общего гула, но эти слова меня совершенно не задевали. Кто-то даже испытывал ярость, не совсем, правда, понятно на кого, так как источников было несколько, все рядом. Так что я стал ощущать себя бодрее от наплыва халявной энергии.

Настроение поднялось, я еле сдерживался, что не рассмеяться с ситуации. Все эти выскочки были передо мной как на ладони: их самоуверенность хрупка, построена на курсовом превосходстве и слухах о прежнем Алексее. Они совершенно не знали, где я пропадал целый год и чем занимался. Для них я был просто «новеньким со второго».