— Сева, бейте его! — воскликнула она, одновременно придавив ногой руку поднимающегося с пола студента. Юноша завопил, выпучив глаза, но Ольга лишь плотнее прижала каблуком его пальцы.

Советник потрясенно взметнул брови, но среагировал мгновенно. Он обхватил выбирающегося из плена скатерти второго возмутителя спокойствия и вопросительно посмотрел на Ольгу.

— Отлично, — с улыбкой похвалила она его и пнула парня, пытающегося сдвинуть её ногу. — Вы настоящий герой!

Головин перевёл взгляд на скулящего студента и укоризненно вздохнул.

— Не жалейте его, Всеволод Аристархович. У этого индивида за пазухой оружие, а сломанными пальцами его не достанешь! — быстро пояснила она.

Ольга не поняла, что за эмоция мелькнула на лице советника, а спрашивать было не к месту. Тем более в ресторацию ворвались полицейские чины и, быстро выяснив чин Головина, начали принимать задержанных.

А потом вышло неловко.

Оказывается, второй ворвавшийся был из их ведомства и теперь он обжигал её яростно-негодующим взглядом: жёсткая ананасная корона расцарапала ему лицо и сделала посмешищем среди коллег.

Ольга даже инстинктивно подобрала юбку, чтобы та не помешала предупреждающему удару ногой, если возмущенный пострадавший накинется на неё, но Головин вновь укоризненно посмотрел на неё.

— С приключениями пообедали, — с робкой улыбкой произнесла она, пытаясь разрядить обстановку.

На что советник показал жестом, чтобы она опустила юбку. Он хотел ещё добавить, что она вновь всем показывает свои ноги с ужасными ботинками, но не осмелился. Не после того, как она ринулась защищать его.

— Всеволод Аристархович, а как быть с моей легализацией? Унтер Васильчиков говорит, что не сегодня так завтра ко мне придёт городовой проверить документы.

Головин хмуро смотрел на Образцову, понимая, что она права, а Ольга насторожилась, решив, что до этого момента мило общавшийся с ней советник сейчас ищет повод скинуть эту проблему с себя. Она заволновалась.

— Я, конечно, объясню ему, что прибыла из другого мира, но он всё равно вынужден будет отвести меня в участок.

Оля вопросительно посмотрела на Головина, готовясь убеждать его в собственной ценности.

— Ольга Дмитриевна, я был уверен, что военные возьмут на себя оформление документов, — пояснил он ей своё молчание. — В конце концов, у них есть необходимое количество свидетелей вашего перехода в наш мир.

— Но они это не сделали и, кажется, они не понимают моей значимости в деле изучения мёртвого мира.

Ольга напряженно ждала, что ей ответит советник. Головин показался ей умным человеком, и он обязан был понять, что она ему нужна, но чиновник хмурил брови, не торопясь бросаться ей на помощь. И тогда она отступила на шажок, показывая этим, что больше не считает их общение дружески-доверительным и прохладно произнесла:

— Возможно, что представители других стран захотят узнать, каким может быть будущее. Пусть я не учёный, а обыватель, но уверена, что им удастся извлечь выгоду из моих знаний.

— Ольга Дмитриевна, — Головин сердито шагнул к ней и, взяв под локоток, вывел из ресторации. — Вы отважная женщина и мне будет жаль, если вы по глупости навредите себе подобными высказываниями.

— Всеволод Аристархович, а что мне делать? Я говорю — вы многозначительно молчите! Я как смятый лист, лечу, гонимая ветром, под метлу городового, чтобы сгинуть в мусорной яме, а вы играете бровями.

— Что я делаю? Простите?

— Играете бровями, — на автомате повторила Ольга и даже показала, как он их хмурит. — Извините, — вздохнула она, заметив, что Головин смотрит на неё, как на нашкодившее дитя. — Я проявила бестактность.

Советник хмыкнул, но её локоток не отпустил. Она хотела было сказать, что удобнее было бы, чтобы она за него держалась, а не он, но решила: пусть будет хоть так. Главное, что не распрощался с нею, преисполненный обидой за отечество.

— Я молчал, потому что обдумывал, как ловчее вас устроить, — укоризненно произнёс он. — А документы вам завтра утром доставит курьер.

Ольга в удивлении приоткрыла рот, но сочла за лучшее не комментировать. Уже поторопилась высказаться и попала впросак. Но посмотрела на него обиженно, чтобы понимал, чего она успела надумать за те короткие мгновения, что он размышлял. Впрочем, ее обиженный взгляд быстро сменился заинтересованным.

— Вы сказали «устроить» меня? — переспросила она.

— Вы же сами жаловались, что у унтера невозможно оставаться, а иностранные шпионы уже крутятся вокруг вас, предлагая различные блага.

— Ой, да ладно вам, Всеволод Аристархович! — Ольга одарила его примиряющей улыбкой. — Никто вокруг меня не крутится. Но! — вздела она указательный палец вверх. — Я полагаю, что вскоре мною обязательно кто-нибудь заинтересуется. И вы же понимаете, что посылать куда подальше заинтересованных лиц легче, если находишься под протекторатом какой-то серьёзной службы.

Головин хмыкнул в ответ на её намёк принадлежности его к серьёзной службе. Специальный отдел появился недавно и первым его серьёзным делом стала заброска разведывательной группы в портал. Эту группу собрали исключительно по требованию Головина. Военные подчинились, но потом засыпали императора обвинениями в бесполезности содеянного и умышленном вреде армии. Столичная профессура, которую включили в штат нового отдела советника, отшатнулась от него, как от чумного.

— Я же без документов никто, — продолжала убеждать Ольга, не подозревая, что Головин не собирался терять её из вида и только приличия не позволяли ему вцепиться в нее бульдожьей хваткой. В маститых ученых он разочаровался. Они изучали природу прорывов по газетным вырезкам, не желая покидать свои кабинеты.

— Знаете, — наседала на него Ольга, — несмотря на прогресс на моей Земле, у меня мама до сих пор говорит, что без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек, — с некой торжественностью закончила она свою речь.

— Извозчик! — неожиданно громко произнёс Головин и взмахнул рукой.

— Да нам идти-то тут сотню шагов! — удивилась Ольга.

— Пока совсем не стемнело, я хочу показать вам пару мест, где вы могли бы временно устроиться.

— Устроиться на работу? — не поняла она.

— Что? Нет! Устроиться жить. Впрочем, я оформлю вас на службу в моём отделе. Так что поработать вам придётся, — он с трудом выдавил последние слова, чувствуя себя бесчестным эксплуататором. — Мне жаль, — тише и мягче добавил он, — но иначе не получится вам помочь.

— Ой, да что вы! Я очень рада, что у меня теперь есть работа. Но что тогда вы хотите мне показать?

Головин облегченно вздохнул, словно с его плеч свалился груз и с не присущей ему откровенностью принялся пояснять:

— Моему ведомству полагается несколько служебных квартир. Я ни разу не пользовался этой возможностью, потому что профессора живут в университетских казенных квартирах. Но сейчас как раз тот случай!

— Так чего же мы плетёмся? — встрепенулась Ольга и, приподнявшись, дотянулась до возчика и постучала костяшками пальцев в его спину. — Побыстрее, пожалуйста, — попросила она. Тот изобразил, что понукает лошадь, а потом чуть повернулся и жалобно произнес:

— Устала моя лошадушка, уж не обессудьте.

Ольга вспыхнула — она не терпела жалобщиков и нытиков, намекающих на дополнительные взносы.

— Ольга Дмитриевна, сядьте, а то неровен час, упадёте, — строго велел Головин. — А ты, голубчик, коли не прибавишь ходу, то составлю на тебя жалобу, что обманом вытягиваешь из пассажиров лишнее.

— Чего сразу жалобу? — буркнул извозчик, вновь понукая лошадь, но теперь уже по-настоящему. — Я беру по тарифу, а ежели кто копеечку накинет, так не отказываться же.

— Вот довёз бы нас быстро до места, то я накинул бы, а вымогательства не потерплю.

— Да я ж…

— Заплачу по прейскуранту, а насчёт жалобы посмотрим: все от тебя зависит.

Ольга с уважением посмотрела на Головина, и пользуясь некоторой теснотой, пропихнула свою руку ему под локоть, чуть наклонилась к уху и попросила: