- И когда началось? – спросила профессор после демонстрации.

- Вот только что. И сразу к вам.

- Хо-ро-шо, - знакомо пропела Серенга. - На программатор. Головные боли были? Удары, сотрясения?

Только часов через пять, уже когда второй раз прошлись сканером, профессор сменила тон на повелительный:

- Вы остаетесь в институте. Пока на неопределенный срок. Обширная активность нанидов в зоне импланта. И, да, давайте рисковать не будем и обойдемся без активной работы и полетов?

- Так точно, профессор, - Лориэль просто не видела смысла спорить, тем более что у нее появилась небольшая головная боль.

Новостям обрадовалась только Зара:

- Вот и займись документами, а то мы тут с девочками зашиваемся.

- Какими документами?! Мне думать нельзя, между прочим!

- А ты не думай. Пиши и не думай. Все равно их никто не читает.

Лориэль воспользовалась советом подруги и не стала думать. Вообще ни о чем. Только домой позвонила. Зато легла спать рано и проснулась в шесть перед самыми процедурами. Анализов набрали столько, что хватит на бригаду, а на программаторе и сканере приходилось лежать по три часа два раза в день. Туча, которую длительная командировка на Иллирию не сломила, принялась распекать Лориэль за дела на Галадане, особенно за слишком нежное отношение к курсантам и за этот дурацкий проект с передачей групп в бригады.

- Вы боевые пилоты или за мамкин хвост подержаться решили? – прорычала Туча. – Это же курсанты, у них мозгов еще нет. Мягкие плюшевые игрушки, мать их. Их в корпусах сейчас задурят и все, пропали отряды. Чем вы думали? Не нашли что ответить? Тоже мне – старшие! Почему за мелочью никто не присматривает? Контроль где? Прожать совет не смогли? Они бы на все согласились. А нет – так надо было убеждать!

И возразить старшей было нечего, Лориэль молчала и слушала, как подобает младшей. Дождались Тройку и уже вместе, после еще одной назидательной речи от старшей, стали думать, что надо делать с отрядами. Туче категорически не нравилось, что прямого управления машинами курсантов ни у кого нет.

Старшая даже хотела вырваться пораньше из института, но медицина осталась непреклонной – еще минимум неделя изоляции и проверки. Оставалось подчиниться.

В тот же день, когда выписали большую часть 302-го отряда по главе с мрачной старшей, Лориэль позвонили из Общества. Профессор с огромной радостью бы вскрыла череп своей подопечной чтобы воочию наблюдать за восстановлением нейроимпланта, но все активность нанидов снизилась в десятки раз, расчетное время восстановления структуры импланта просчитано, противопоказаний никаких нет, отклонений нет, и вроде все везде хорошо, кроме настроения профессора. Профессор не хотела выпускать свою любимую игрушку из цепких когтей, но и особого смысла держать Лориэль в институте уже не было. Ограничились круглосуточным сканером на левой руке и расписанием, когда передавать данные и когда приезжать на обследования. С допуском к полетам профессор просила подождать хотя бы неделю просто для спокойствия. Ховер в ограничения не входил.

Через шесть часов Лориэль была на окраине Тир-Мелоса, небольшого городка, где в основном занимались постройкой морских быстроходов. До здания социальной службы она добралась на такси, летать в черте города запрещалось. Ее встретили у входа и проводили в комнату к инспектору попечительской службы.

Все формальности быстро утрясли и настал самый важный момент. Может когда и были случаи, что девочки отказывались от новой мамы, Лориэль не знала этого наверняка. Всегда смотрела на первую встречу. Очень важно, как девочка себя поведет.

Инспектор, тетушка с рыже-черным мехом, сидела за своим столом из темного дерева. Лориэль присела с края стола на предложенный стул, еще один стул стоял рядом. Комната окрашена в приятные цвета, ничего резкого или раздражающего. Ничего не стояло лишнего на столе, не висело на стенах. Скучная комната свиданий, если подумать.

Когда открылась дверь, наставница пропустила вперед малышку и зашла следом. Лориэль уже видела девочку на снимках. Мех у девочки какой-то светло-пыльный, сложно уловить оттенок. На ручках мех темный, как и на личике возле рта и носа. Глазища огромные, голубые и очень выразительные. Есть во взгляде какое-то неуловимое сходство с Орси. Ушки у малышки маленькие и тоже покрыты темным мехом. Они пробивались через ее светлые волосы очень забавно, как две маленькие башенки. Выглядело настолько мило, что Лориэль невольно улыбнулась.

Зато малышка сразу насупилась:

- Ну вот, вы тоже смеетесь.

- Нет, что ты! – Лориэль уже не могла сдержать улыбку. – Просто ты очень красивая.

Девочка недоверчиво фыркнула и посмотрела на наставницу.

- Проходи, Лами, - сказала инспектор и показа на свободный стул.

Малышка еще раз бросила взгляд на улыбающуюся наставницу и неспешно подошла к стулу. Села сама без помощи, ловко оперлась ручками и заскочила наверх, повертелась по сторонам и уставилась на Лориэль. Смотрела без тени страха, очень спокойно. Только за этими выразительными глазками скрыта настоящая бандитка, Лориэль в этом не сомневалась. Бабушкам дома будет весело.

Лами, похоже, все поняла правильно, в глазах у нее заиграл огонек, и она спросила у Лориэль:

- А вы теперь моя мама?

Как и все бандитки в столь юном возрасте, Лами героически изображала из себя спокойную и послушную девочку. Сначала они сходили в симпатичное украшенное под береговую деревеньку кафе, где неплохо и вкусно пообедали. Погуляли по магазинам, купили всякого разного. Все это время малышка вела себя демонстративно послушно, а вот когда сели в ховер и Лами поняла, что они сейчас полетят, в ней проснулась та самая безудержная и шумная пантерка.

Ей так было интересно все вокруг, она постоянно вертелась, засыпала Лориэль вопросами, пыталась вытянуться и посмотреть вниз. Если бы не ремень, которым она была пристегнута, Лами вполне бы могла скакать по всему салону. Устала она смотреть по сторонам часа через два, растянулась на разложенном сидении и задремала.

На парковке возле завода пересели в машину и поехали домой. Тут у юного создания ушки встали торчком, она даже принялась гадать какой дом их и очень обрадовалась, когда с четвертого раза, перебирая все дома подряд, угадала.

Домашняя встреча двух сестренок походила на неожиданное свидание двух боевых кошек. Увидев сестренку, Лами сразу насторожилась, даже хвостик приподняла. Орси же, всецело владея ситуацией, заложила ручки за спинку и переставляя ножки строго по прямой, подошла поближе. Обе встали друг на против дружки, даже нахмурились одинаково. Все старшие замерли в ожидание, чего опять выкинет Орси, а она вдруг засмеялась, подпрыгнула на месте и кинулась обниматься.

- Какая ты красивая! – закричала от радости Орси.

Лами вдруг поняла, что ей-то ничего не угрожает и обрадовалась ничуть не меньше. Девочкам дали минут двадцать познакомиться поближе, за это время они оббегали весь дом, обняли пару раз бабушку, испугались немного строгую тетю Мири, и умчались в свою спальню любоваться картинками на стене. Там же Орси вручила долгожданной сестренке выбранную заранее игрушку.

Что девочки прекрасно подошли по психотипу стало понятно уже к вечеру, когда малышки долго отказывались спать первую ночь с мамой. Они уже взрослые и вот такие вот нежности им не нужны. Согласились, конечно, только не сразу.

На следующий день произошли целых три знаковых события. Орси вдруг не понравилось имя Лами.

- Мам, у нее полное имя Аламиэль, да? А можно я ее звать буду Аля?

- А почему ты у меня спрашиваешь? Ей самой нравится новое имя?

- Нравится! – уверенно выпалила Орси.

Лами-Аля настолько влюбилась в свою новую сестренку, чтобы была согласна на все. Впрочем, бабушке сокращение Аля или Алька тоже понравилось намного больше.

Второй неожиданностью стала просьба поменять кровать в детской. Двухъярусная девочкам разонравилась после первого же дневного сна и на небольшом семейном совете решили заказать две раздельные кровати.