Ну не интересна мне вся эта теоретическая мутатень. От моего ответа профессор явно обрадовался и только хотел указать мне на моё невежество, как я махнула рукой и стул взлетел.

– Вот вам магическое прямое воздействие, – пояснила я, когда стул завис над головой преподавателя. – Но если разобрать его по частям, то, – тут стул стал разлетаться на составляющие, – дерево и ткань – это порождение жизни и, следовательно, светлая материя, а железо, – крепления подлетели ко мне, – тёмная.

Профессор кивнул:

– И какие же выводы вы можете из этого сделать?

– Что не важно, какой стороной магии я владею, если хороша в практике, – стул обратно собрался прямо в воздухе, – так как любая материя поддаётся и светлой, и тёмной стороне.

Стул опустился на место.

– Что ж, за практику и знание теории – отлично. Ваши познания одобрительны, студентка Сафровски, – кивнул профессор и, сделав паузу, сказал видимо то, что ожидали остальные студенты, знакомые с его методами, – а вот за умение с нужной стороны подходить к исследованиям – вам неуд.

Аудитория снова разразилась смешками и почему-то покрякиваниями, но на этот раз более сдержанными.

Я вспыхнула от негодования и мои непослушные волосы поднялись вверх.

Да как он смеет! Мне! Практикующей ведьме со стажем, какой-то там неуд ставить!

Да я такие зелья создавала, что ему и не снились!

– Спокойнее, Сафровски! Ваши знания находятся на подходящем уровне для второго курса. Но правильному подходу к исследованиям вас научат только в нашей академии. Вы продемонстрировали нам очевидные вещи. Но если вдуматься, то вся материя живая и, следовательно, является порождением света!

– Даже железо? – мрачно уточнила я.

– Даже железо, – с усмешкой ответили мне.

Захотелось создать бурю на его седую голову. Эта теория устарела лет на триста! Все эти теоретические, а по сути теологические рассуждения о происхождении материи просто возвышали светлую магию и принижали тёмную.

– И что это даёт на практике? Все эти рассуждения? – выступила я, несмотря на то, что Анна дёргала меня за рукав ученического платья, пытаясь усадить на место.

– А вот об этом подумаете на дополнительных занятиях после основных уроков, Сафровски!

Замечательно! Меня ещё и после уроков оставили! Вот старый хрыч!

Я вся кипела от гнева, пока мы шли по коридору в тренировочный зал, где нам предстояла практика со старшекурсниками.

А старшекурсники радовали: все парни и ни одной девушки.

– Анна, – шепнула я, пока второкурсники кучковались у дверей аудитории, не решаясь заходить без команды.

А четвёртый курс, парни в смысле, лениво их рассматривали и переговаривались между собой. Что примечательно, рассматривали они в основном девушек, и судя по всему, обсуждали именно их (в смысле нас) периодически бросая насмешливые взгляды в сторону леди.

– Анна! – повторила я и дернула за рукав «подружку», засмотревшуюся на объект своего желания, высокого брюнета, что не принимал участия в общей беседе и со скучающим видом стоял немного дальше остальных. Та вздрогнула и обратила на меня внимание. – Почему на четвёртом курсе совсем нет девушек?

– Замуж вышли. – пожала та плечами, как бы сообщая совершенно обыденную вещь.

– И что? – удивилась я. – Чем это мешает учёбе?

– Это значит, – улыбнулась та, – что их цель обучения достигнута. Ну или… – задумалась она, – муж против дальнейшего обучения. Третьего курса достаточно для овладения магией, а работать неприлично для леди.

И затем, вспомнив кто я, добавила «Ой».

Но мне было всё равно. Среди ведьм не было принято оставлять любимое занятие ради мужчины. Ох уж эта аристократия, так и живут прошлыми устоями!

Меж тем, то ли время обучения подошло, то ли старшекурсники договорились о чём-то, один из них, высокий красивый блондин с длинными волосами, забранными в небрежный хвост, вышел вперёд:

– Проходите цыплятки. Урок для вас начинается.

И так сказал это… пафосно-развязно, так что парни с нашего (второго) курса напряглись, а девушки зарделись.

– А этот хлыщ кто? – спросила я про «главного» старшекурсника.

– Это будущий герцог Бредфорд.

– Будущий?

– У нынешнего герцога Бредфорда нет наследников. А это племянник его жены леди Эжбеты, Николас Айндервуд. И герцог назначил его своим наследником.

– А куда его собственная родня делась, что он у жены наследников ищет?

– Так погибли они, – тихо прошептала Анна, – от «Ярости тьмы» ещё в последней войне.

И я припомнила, действительно, лет триста назад совсем озверевшие тёмные маги использовали оставшиеся снаряды «Ярости тьмы» прямо на собрании светлых. «Ярость тьмы», это такая запрещённая во всех цивилизованных странах гадость. От неё земля потом мёртвая становится на многие столетия.

– Поэтому в их семье принято… не любить тёмных.

– Ну этому-то наследничку тёмных, скорее, обожать нужно, без них не видать бы ему титула, – пожала я плечами.

Но мальчика для себя отметила, спесь тех, кто никогда не принадлежал высшей аристократии, и вот оно свершилось, обычно намного сильнее и неприятнее, чем у представителей старых родов. А значит, парень будет нарываться на неприятности.

В смысле, задирать тех, кто, по его мнению, ниже по положению. А если он ко мне приставать будет или к тем, кто рядом со мной, то новоявленный наследник точно нарвётся на неприятности.

Второй курс прошёл внутрь зала.

– А это что за нежный цыплёночек? – всё-таки решил нарваться на неприятности будущий герцог.

Сей дивный малолетка, в расцвете, так сказать, своей юной мужественности, с демонстративным удовольствием разглядывал… меня.

– А какие веснушки! – рука наглеца поднялась погладить меня по нежной щёчке и… зависла.

Парень в недоумении посмотрел на свою непослушную конечность:

– Что за..? – сдержался он, пока ещё памятуя, что здесь леди.

Я же, мило покраснев, скромно отступила внутрь группы второкурсников. Но не тут-то было: мои одногруппники не стали прикрывать меня, и разошлись в стороны, оставив милую рыженькую девочку на растерзание старшекурснику.

Тот, приподняв бровь, насмешливо уставился на меня:

– А цыплёночек-то с гонором.

Его приятели рассмеялись.

– Вот с тебя, скромница, и начнём. Покажи нам на что способна твоя магия.

– Что именно показать? – спросила я, деловито нахмурившись, якобы готовясь к уроку.

– Вам сегодня нужно щиты отработать. Вот и покажи. – парень церемонно развёл руки.

Тут же, все присутствующие образовали круг. А в центре круга стояла я (напоминаю: нежная новая студенточка) и Николас Айндервуд, студент четвёртого курса, наследник герцога и заводила.

– Внимание! – скомандовал кто-то из старшекурсников.

По идее, следующее слово должно было прозвучать, знаменуя старт занятий, но не прозвучало: будущий герцог, нагло ухмыляясь, махнул рукой, и юбка моего платья взлетела вверх, обнажая коленки, и так и зависла.

Студенты засмеялись.

– Ай-яй-яй! Новенькая милашка не успела поставить защиту.

Подло, некрасиво и недостойно будущего герцога. Будь на моём месте действительно юная леди, сгорела бы со стыда от унижения и потери репутации. Но перед ними была старая (в смысле, давно не юная) тёмная ведьма, которую такими детскими, пусть и грубыми приёмами не проймёшь, тем более, в краску не вгонишь.

И я ответила. Применение магии не обязательно сопровождать пафосными действиями. Я просто шепнула, и пряжка ремня на гордом блондинчике треснула. Тот всё ещё гордо стоял, дожидаясь моей реакции: паники, слёз или чего там положено исполнять юным леди, когда его собственные брюки неумолимо поползли вниз.

Я мило улыбнулась:

– Прости, не знала, что это бои без правил.

Блондинчик стоял, а брюки ползли вниз, по мере осознания неладного, насмешливая улыбка пропадала с гордого лица моего «учителя».

Это был позор. Народ замер, видимо, над этим юнцом никто никогда не смеялся. Но молодость есть молодость, ещё мгновение, и зал наполнился неприличным ржанием.